Почти родные (СИ)

— Может, я родилась, чтобы доставать тебя? — заявляю с победоносной улыбкой. — А ты — чтобы отвечать мне. Согласись, в прошлый раз, когда на дне рождения бабушки ты отыгрался за годы своих мук, расплата была достойной. Было очень стыдно и обидно, когда ты показал видео, как я испортила праздничный торт, и выставил все в ужасном свете. Это было жестоко.
— Ты заслужила, маленькая кровопийца. Я ни капли не жалею, потому что в тот момент, когда ты выбежала в зал и сказала, что это сделал я, либо показал бы то видео, либо убил бы тебя к чертовой матери.
Сейчас смешно об этом вспоминать, а тогда было очень переживательно.
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что теперь мы по одну сторону баррикад? Ничего плохого я делать не собираюсь. — Утыкаюсь Андрею в грудь, слушая мерный стук его сердца.
— Взаимно, Яна.
Касаюсь губами ключицы и веду выше. В моих действиях нет никакого сексуального подтекста. Мне просто очень нравится целоваться с Андреем. Солгу, если скажу, что не думала об этом с самого детства. Однажды увидела, как он целуется с одной из своих девчонок, и после этого испытывала лишь одно желание — вырвать пигалице губы. Когда ревность и эмоции утихли, я представляла себя на месте той девочки. Наверное, и впрямь была зациклена на своем брате и страдала от того, что меня интересует близкий человек. Другого объяснения, почему так тянет к Ковалёву, нет. Как и тому, что между нами происходит. Но если Андрей сдался и отвечает, значит, его тоже сильно влечет ко мне?
Какое-то время мы проводим в объятиях друг друга, а потом едем в ближайшую больницу — на осмотр к гинекологу. Все так же тянет низ живота. В целом я чувствую себя хорошо, но не хочу, чтобы Андрей и дальше волновался, будто с моим здоровьем что-то не так.
Врач при Ковалёве подтверждает, что причин для тревоги нет, это такая физиология. Возможно, будет кровить и при следующем половом акте, так как девственная плева была очень плотной.
Андрей еще что-то спрашивает, но я не слушаю: звонит мама. Отхожу в сторону и нажимаю зеленую кнопку, заверяю, что у нас все отлично, и возвращаюсь к Андрею. Оплатив прием, мы идем к моей машине, сегодня Ковалёв за рулем. Он не торопится трогаться с места. Долго смотрит перед собой и лишь потом поворачивается:
— В аптеку заглянем. Врач прописал тебе лекарства, заодно купим презервативы.
— Разве у тебя нет? А как же амплуа ловеласа?
— Только амплуа, — отзывается Андрей, заводя двигатель.
— А твои синяки и порез?
— В следующий раз обсудим, — отвечает он таким тоном, что я не решаюсь спрашивать что-то еще по этому поводу.
— Тогда ты нарушил свое обещание. Настаивать не буду. Но за это я хочу с тобой фотосессию. Давно без ума от твоих губ. Тайно не сделала ни одной фотографии, хотя могла, пока ты валялся с температурой.
Андрей после паузы переспрашивает:
— Фотосессию?
— Да, — уверенно киваю я.
— Ладно, будет тебе фотосессия.
Звучит как дань вежливости, но я улавливаю за этим подтекст.
— И ты тоже мне будешь кое-что должна. Пару тренировок.
— Так нечестно! Вообще, это ты не выполнил обещание…
Андрей смотрит с наглой улыбкой, мол, никто тебе ничего не обещал.
— Ты об этом пожалеешь, — предупреждаю. — Имей в виду, спорт и я — несовместимые понятия!
— Как я и фотография, — парирует Андрей.
Мы какое-то время молчим, переглядываясь. А потом пожимаем друг другу руки, заключая сделку, и едем домой.
—
У истории вышел шикарный буктрейлер! Его можно посмотреть во вкладке рядом с окошком «Аннотация» 
  
25 глава
 
— Ты много путешествовал? — спрашиваю я у Андрея, пытаясь занять мозги хоть чем-то, кроме мысли о том, что мы с ним занимались сексом.
Ковалёв ни черта в этом не помогает! Хоть бы майку натянул ради приличия. С одной стороны, ничего не мешает попросить его это сделать, но с другой — мне нравится наблюдать, как, склонившись над тарелкой, обнаженный по пояс Андрей уплетает мою стряпню.
Даже немного пугает, как быстро я потеряла голову от человека, которого еще недавно, казалось, на дух не переношу. И рада бы с этим что-то сделать, но пока до краев не наполню себя будоражащими эмоциями, можно даже не пытаться сместить фокус внимания на другое. Не получится. Я знаю свой предел. Мне не забыть об этой ночи. Ни сейчас, ни потом.
 
— Много, — кивает Андрей.
— А с чего вообще началось твое увлечение паркуром? Ян вроде бы на бокс налегал, ты даже принимал участие в соревнованиях, — вспоминаю я.
— Забросил. Не мое.
— Почему?
Андрей, прищурив глаза, смотрит на меня.
— Ощущаю себя так, будто нахожусь на интервью. У тебя там диктофона под столом нет?
Под столом у меня руки и ноющий низ живота. То ли от желания, то ли от недавнего секса. Андрей вначале действительно пытался сдерживаться, это было заметно, но потом у него слетели тормоза. Если бы не пожалел меня и мы продолжили, я бы точно сошла с ума от того, что именно я заставила его потерять самообладание.
— Видео опять записываю, — иронизирую. — Так почему паркур, а не бокс?
— Правда интересно?
— Правда. Ты вообще помнишь, когда мы с тобой нормально разговаривали?
— Нормально — никогда. На моей памяти такое впервые, — усмехается Андрей и, помолчав, продолжает: — Бокс — это отчасти интеллектуальный вид спорта. Помимо молниеносного принятия решений, нужно еще и двигаться. Я не отношу себя к раздолбаям и тем, кто не любит пораскинуть мозгами. Однако эмоций на ринге много, они мной завладевают, плохо себя контролирую. Тренер был от подобного в восторге, но только не я. Терпеть не могу это чувство. Куда больше мне нравится движение, которое не ограничено замкнутым пространством и какими-то условностями. Когда можно дать волю энергии без нанесения телесных травм другому человеку. Если бы не паркур, то я попробовал бы себя в атлетике. У меня есть друзья, которые, наоборот, считают, что интеллект боксеру ни к чему. Они всегда и везде применяют свой природный талант «вышибать» или говорят: «Сила есть, ума не надо». Я однажды на ринге на такого попал. Он разбудил во мне зверя. Мы чуть не убили друг друга, после этого я решил завязать с боксом. Постоять за себя умею, и достаточно. Тебя тоже нескольким приемам обучу. Никогда лишним не будет. Особенно с твоим характером и дерзким языком.
— То есть если бы ты не умел драться, — оглядываю его синяки, — последствия могли быть печальнее?
— Вполне.
— Твои размышления насчет бокса мне нравятся. Я бы тоже его не выбрала. А еще мы оба знаем, что ты можешь специально спровоцировать острую ситуацию. Хотелось бы знать причину, по которой ты в синяках. Это из-за Натали, Пауля, просто стычка на улице?
— Какой версии сама придерживаешься? — интересуется Андрей, прежде чем озвучить свою.
Дергаю плечом:
— Без понятия.
— Пьяная драка. Мы с парнями в баре выпивали. Зацепились с какой-то компанией, и понеслось. Менеджер Натали замял шумиху, в прессе ничего не было, но движа мы навели много. Адану больше всех прилетело, его сняли с соревнований.
— Так всё серьезно? — удивляюсь я.
— Призовое место с поломанной рукой он вряд возьмет, — грустно хмыкает Андрей и убирает со стола пустую тарелку, пока я мысленно представляю всю картину случившегося.
Ни разу не видела, как Ковалёв дерется. Жаль, что всё замяли и в интернете об этом ничего не будет. И как же бесит упоминание о фиктивной подружке Андрея! Лучше не акцентировать на этом внимание.
Удивительно, мы всего раз переспали, а я уже витаю в облаках. Осталось фасон свадебного платья придумать и решить, как мы назовем наших детей. Или озвучить Ковалёву, что он может вернуть фамилию Багдасаров, женившись на мне.
Андрей подходит к столу и выкладывает таблетки, отвлекая от наивных мыслей, которые вызывают у меня улыбку.
— Что это? — киваю на лекарства.
— Мелатонин и обезболивающее. Выпей обе.
— Я…