22 июня, ровно в четыре утра (СИ)

— Василий Иванович, смотри сюда: это Могилёв-Подольский, вот тут Бронница, около Бронницы противник навел две переправы, накапливается на левом берегу, грозит отрезать части 55 стрелкового корпуса. Задание: уничтожить переправы противника, сорвать переброску войск через Днестр.
— Понятно, места знакомые, товарищ подполковник. Я в Броннице в санатории лечился, а в Могилёве-Подольском даже показательный полет провел. Пилотаж просили показать. Теперь надо будет немцам его показать.
— Ты, Вася, не геройствуй, хотя бы одну переправу развали, хотя надо обе.
— Есть сделать обе, товарищ подполковник! Истребители прикроют?
— Нет, Вася, не прикроют, ты зайди от Касауц, вдоль Днестра, они отсюда удар ожидать не будут.
— Феодосий Порфирьевич, я лучше в лоб зайду — там высокий берег, я подкрадусь на небольшой высоте, у СБ скорость, зенитки не успеют, так лучше будет.
— Хорошо, действуй как считаешь нужным.
И командир полка пожал руку лейтенанта, которого отправлял на верную смерть. Война. Что чувствует летчик, которого отправляют на невыполнимое задание? Что чувствует его командир, на чьих плечах ответственность и выбор — кому жить, кому умирать? Не знаю. Может быть, военный летчик Антуан Мари Роже де Сент Экзюпери смог описать это в своем романе «Военный лётчик», обратитесь к нему. Отгадать, что было в голове подполковника Котляра я не мог, как и не мог отгадать чувства и мысли старшего лейтенанта Савельева, бомбардировавшего Галацкий мост и попавший в него. Можно сказать, бомбардировщик-снайпер. Он точно не собирался умирать. Он точно собирался выполнить приказ. И для этого у него был надежный экипаж, отличные ребята: штурман и бортстрелок. Оба были с Украины: стрелок-радист Гриша Жулинский и штурман Саша Гончарук. Оба были моложе командира экипажа. Но уже имели боевой опыт и на них Василий мог положиться, как на самого себя.
Получили задание, обсудили со штурманом маршрут, перед вылетом закурили. Техник доложился, что самолет к вылету готов, боезапас загружен по максимуму, так что можно вылетать. Один из самых массовых самолетов Второй мировой имел довольно неплохие характеристики, хотя за пять лет, от начала его серийного выпуска, конечно же, устарел. Но он мог развить скорость до 430-450 километров в час, так что считался действительно скоростным самолетом, его основным недостатком была небольшая грузоподъемность — 600 килограмм бомб, для бомбера все-таки маловато.
Перекурив, зашли в машину, заняли посты согласно расписанию, взлетели, сделали вираж над аэродромом и стали на маршрут, обычная боевая работа. Утром, примерно через полтора часа после вылета, они были над целью. Бомбардировщик неожиданно для оторопевшего врага вынырнул из-за ближайшего холма, поднырнул еще ниже, спускаясь близко к реке, на понтонную переправу посыпались бомбы, корежа понтоны, скидывая в реку солдат и технику противника. Еще одна серия бомб пошла в скопление перед мостом немецких и румынских солдат. Одна переправа была уничтожена. Залаяли вдогонку самолету вражеские зенитки, только сейчас зенитчики опомнились и пытались хоть какой-то урон нанести самолёту врага. Но бомбардировщик с красными звездами неожиданно совершил резкий разворот и лег на обратный курс. Зенитки сошли с ума, стараясь не допустить удара по второй переправе, но ничего сделать не смогли — бомбардировщик точно зашёл на вторую ниточку понтонов, тянущихся через Днестр, вываливая на него остатки смертоносного груза. И снова разлетались металлические конструкции, летели в воздух щепки деревянного настила, падали в реку солдаты врага.
Второй заход оказался всё-таки слишком рискованным. Зенитчикам удалось добиться нескольких опасных попаданий в самолет, был убит стрелок, разворочен и стал гореть один из двигателей, самолет пытался набрать высоту, но уже было ясно, что за эту наглую и безумную атаку он расплатился сполна. Из кабины выпрыгнула темная фигурка — это штурман попытался покинуть самолет, но высота была слишком маленькой. Парашют не раскрылся, он погиб, разбившись о землю.
 
Савельев увидел перед собой поле, за которым было село, он был ранен, но на остатках сил посадил покорёженный самолет на поле, к нему подбежало несколько сельчан, с трудом выбравшись из кабины, Василий спросил:
— Немцы в селе есть?
Потом посмотрел туда, куда смотрела крестьяне — от села бежали фигурки в фельдграу, немцы в селе уже были. На глазах у местных жителей, Василий вытащил пистолет и выстрелил себе в сердце. Сдаваться врагу он не собирался. Последнее, что он увидел, упав на землю — лазоревое небо, на котором не было ни облачка…
Про судьбу экипажа СБ долгое время ничего не будет известно. Официально все трое будут числиться пропавшими без вести. Только в шестидесятых годах смогут восстановить картину этого боя. В селе Садковцы, жители которого стали свидетелем подвига экипажа советского бомбардировщика, установили памятник нашим летчикам, отдавшим жизнь за спасение Родины от нацизма[1]. Там же установлена мемориальная доска в память о наших героях. Вечная слава погибшим в этой войне!
[1] Напоминаю, что имена героев были изменены, на фотографиях — нет…
  
Глава тридцать вторая. ДОТ 112
 
Глава тридцать вторая
ДОТ 112
28 июля 1941 года
Степан Майстренко мог считать себя уже опытным воином. Он попал в гарнизон 112-го ДОТа, расположенного на берегу у села Бронницы. ДОТ имел два 76-мм орудия и три пулемета на турелях, а секторы их огня прикрывали довольно большой участок у реки, удобный для переправы: в этом месте был брод, правда, после дождей река была достаточно полноводной, но всё равно тут можно было ее перейти, организовать понтонный мост — вот именно это направление их огневая точка и перекрывала. Всего в гарнизоне было тридцать человек, командовавший им старший лейтенант Закревский был кадровым военным, служившим в Красной армии с тридцать четвертого года. Первый свой бой они приняли шестнадцатого числа. Пятнадцатого небольшие группы немцев (разведка) переправлялись на этот берег, но были отогнаны огнем полевых частей, выделенных для прикрытия укреплений. А вот шестнадцатого, после налета авиации и артиллерийской подготовки враг начал переправляться на левый берег, наводя переправу. Когда захватчик начал концентрироваться на нашем берегу, ДОТ ожил. Открыли огонь из обоих орудий и пулеметов. Степан только успевал подносить снаряды, пушки били не переставая, всё больше врагов падали на холодный утренний берег Днестра. Заработали станковые пулеметы, внося еще больший хаос в ряды неприятеля. А дальше начался ад. Укрепления стали обстреливать из орудий, и не только мелкокалиберных, которыми старались попасть в бронезаслонки, к веселью присоединились тяжелые зенитки, прозванные у нас «Ахт-ахт»ами за своеобразный звук выстрела. Правда, бетон держал все выстрелы, всё таки эту линию укреплений строили на совесть, не сравнить с Киевским укрепрайоном, где под руководством дорого Никиты Сергеевича серьезным образом «экономили» на цементе. Была попытка и саперов прорваться в тыл охраняемой ДОТом зоны, но там их встретили красноармейцы 528 стрелкового полка, так что в этот день саперам у Бронницы обломилось. 
К вечеру наступило затишье, оно было связано с тем, что противник навел две понтонные переправы чуть ниже по течению реки так, чтобы они не попадали в сектор обстрела 112-го ДОТа. Вечером на наш берег переправилось немного вражеской пехоты, а на следующий день ситуация стала совершенно паршивой. Утро началось с удара вражеской авиации, а потом снова артиллерия с правого берега стала бить по бойницам ДОТа, намереваясь выбить зубы у большевистской крепости. Связь с командованием утратили еще шестнадцатого вечером, после авианалета появились первые погибшие. Но сдаваться никто не собирался. Степан в этот день впал в какое-то странное состояние, когда делаешь привычную работу, выполняешь приказы, но совершенно не чувствуешь, не контролируешь себя. Он казался себе «ватным человечком». От грохота разрывов закладывало в ушах, разрывалась голова от страшной боли, но молодой боец носил снаряды, набивал пулеметную ленту, когда ранило пулеметчика, заменил его, более-менее умело отстрелялся, ранив или убив трех немецких солдат. Вечером командир отправил пару бойцов на командный пункт, чтобы узнать ситуацию. Вернулся только один, тяжело раненный, он сумел рассказать, что их ДОТ попал в окружение, связи нет, а красноармейцы прикрытия отступили. По звукам, бой идет далеко за Бронницей, скорее всего, в самом Могилёве.