Расплата (СИ)

Он замолчал, чуть отстранился, недоверчиво разглядывая перепуганную его криком девушку. 
— Правда?
— Ну конечно! Если я не убила себя ночью, зачем мне убивать себя сейчас?
Логично, в общем-то. Почувствовал себя дураком. Еще бы! Представил со стороны: сам себя накрутил, сам поверил, налетел, раскричался на и без того перепуганную девчонку… А она всего лишь, видите ли, искупаться решила, не без оснований рассудив, что нескоро еще выпадет возможность понежиться в чистой прохладной воде. От одного сумасшедшего сбежала — к другому прибежала…
— Прости, — наконец отцепившись от девушки, растерянно проговорил Этьен. — Прости, я не хотел тебя пугать… Испугался, что ты сорвалась после вчерашнего, испугался, что сам напугал тебя ночью. Прости меня… Заканчивай, нам пора выдвигаться. Надо еще в деревню наведаться, одежду тебе раздобыть. 
Понимая, что мало того, что напугал ее, так теперь еще и бесстыже пялится на обнаженную девушку, он резко развернулся и двинулся к берегу, оставляя Кристину смущенно улыбаться ему в спину, облепленную мокрой рубашкой. Кажется, искать одежду придется теперь не только для нее.
— Анри! — раздался за спиной тихий голосок Кристины. 
Он остановился, не решаясь обернуться, а она вдруг сама подошла к нему, схватила за плечо, развернула к себе и прильнула к его губам — стремительно, всего на пару мгновений. Она не знала, что двигало ею — просто очень хотелось перед ним извиниться и успокоить, дать понять, что ему-то извиняться не за что. 
— Простите меня, — чуть отстранившись, смущенно опустила она глаза, чувствуя, как смотрит на нее, не понимая ее внезапного жеста, но до сих пор его горячая ладонь почему-то покоится на ее спине, не отпуская. — Я, правда, не хотела Вас пугать. Простите меня. Обещаю, что бы ни случилось, я никогда добровольно не уйду из жизни.
Она слишком поздно осознала свою оплошность — должно быть, ему противен поцелуй столь падшей, грязной женщины, должно быть, она сама ему противна, и свою ценность для него, она, конечно же, сильно переоценила. Ей от стыда захотелось под землю провалиться — теперь он точно сочтет ее легкомысленной и тысячу раз пожалеет, что спас… 
— Простите меня, я не должна была этого делать, — растерянно проговорила Кристина, избегая внимательного, наверняка осуждающего взгляда, что обжигает нагую ее кожу.
— Пойдем. Нам пора уходить.
Его голос показался чужим и холодным. Что таит он? Презрение? Непонимание? Неловкость? Кристина хотела ускользнуть, выбраться из-под его руки, все еще покоящейся на ее пояснице, но он молча привлек к себе девчонку и вместе с ней направился к берегу.
— Ууу, — протянул Морис, с усмешкой глядя на промокшего наследника, прижимающего к себе такую же мокрую Кристину. — Ребят, я смотрю, вам и здесь неплохо? Вы как ехать в таком виде собираетесь?
— Ну а ты на что? — Этьен усадил девушку возле костра и подошел к Морису. — Давай, дуй в деревню, раздобудь Кристине платье, а я как раз обсохну.
— Хочешь отправить меня за одеждой или просто избавляешься от лишнего свидетеля? — едва сдерживал улыбку Морис, пристально вглядываясь в карие, чуть шальные глаза наследника.
— Хочу дать тебе по шее, — ответил Этьен с самым серьезным видом, стягивая с себя мокрую рубашку. 
— На правду не обижаются, — пожал Морис плечами, а потом добавил уже совсем тихо, только для Этьена: — Ну что, наследник, безразлична она тебе, значит? Смотри, «безразличием» своим, — кивая на неприлично топорщащиеся штаны, улыбнулся Морис, — девушку не испугай.
— Морис, не теряй время, его у нас не так много.
Времени у них действительно мало. И Морис умчался, а напряженная тишина, разбавленная лишь треском поленьев, воцарилась на поляне. Кристина затаилась, сжалась вся в комочек, коря и терзая себя за глупый поступок — как спасителю своему в глаза теперь смотреть? 
Этьен отошел за ее спину и снял мокрые штаны, поспешив тут же обмотать плащом предательски выдающее его реакцию тело. Он и сам не понял своих ощущений. А ведь ему понравилось ее обнимать, ему понравилось и ее прикосновение — спонтанное, случайное… И стоило немалых усилий остановиться и не поддаться на эту случайную ласку не отдающей себе отчета девушки — он уверен, лишь пережитый страх толкает бедняжку на необдуманные поступки. И если бы воспользовался он сейчас ее замешательством, если бы дал волю своим вспыхнувшим желаниям и ответил бы на мимолетный поцелуй — ее доверие к нему рухнуло бы, и она уже не пошла бы без опаски в его объятия, не заснула б на его груди и никогда не прижалась бы так доверчиво, как прижималась этой ночью, когда он уносил ее из дома… Готов ли он заплатить такую цену за секундное наслаждение? Нет. И дернул же черт эту обнаженную девицу позабыть о том, что он вообще-то тоже мужчина, и прильнуть к нему, заставляя прочувствовать под ладонью всю трогательную нежность девичьей кожи! Как вести теперь себя с ней? Как в глаза ей теперь смотреть? Пользуясь тем, что она его не видит, Этьен без стеснения разглядывал ее спину. Мокрая от волос шелковая простыня прилипла к ее телу, позволяя беспрепятственно разглядеть плавные линии силуэта. Почему-то подумалось, что ей должно быть прохладно, несмотря на костер и теплое летнее утро; всему виной, наверняка, в мурашках кожа… Не знал же он, что это взгляд его тяжелый, внимательный она так явно ощущает кожей.
 
Этьен выжал одежду и расстелил на ветках рядом с костром. С самым невозмутимым видом направился к Кристине, уселся за ее спиной и крепко-накрепко прижал к своей груди. Он боялся, что она воспротивится ему, но Кристина, вопреки всем его опасениям, и не подумала сопротивляться — лишь только чуть дернулась от неожиданности, а потом все же осмелела и позволила себя обнять, накрыв своей ладошкой его смуглую ладонь.
— Не бойся меня, — тихо проговорил Этьен, уткнувшись носом в ее влажные и чуть прохладные волосы. — Я тебя не обижу. 
— Вы не сердитесь на меня? — робко спросила Кристина, еще не веря в его благосклонность, но где-то в глубине души ликуя, что он не стал избегать ее, и его руки, сильные, горячие, обещающие укрыть от всех напастей, снова крепко обнимают ее.
— За что, глупенькая?
— Вам, должно быть, было неприятно — я должна была подумать об этом…
— Замолчи, Кристина, — оборвал Этьен ее то и дело сбивающийся лепет. — Мне не было неприятно.
  
Глава 18
 
В Абервике полдень. Уставшие кони лениво цокали по каменным плитам, почуяв безопасность родных земель. Всадники не торопили животных, жалели: уж и так им, бедолагам, выпала изнурительная дорога — жара, пыль и стремительное бегство из обители Филиппа. Вдали от ненавистной столицы удалось расслабиться и Кристине: укрываясь от бед в объятиях графа де Леронда, она с интересом и даже некоторым любопытством разглядывала незнакомые места на самом краю Риантии. Здесь все еще цветут знаменитые риантийские сады, которых уже давно не сыскать в столице, здесь воздух чище — еще не напитался ядовитой гадостью смрада и пьяного угара, здесь люди добрее и улыбки их искренней… На одном из проулков Морис обогнал их — пора прощаться, ему в другую сторону.
— Может, заглянешь? — спросил Этьен.
— Нет уж, ты мне и так уже порядком надоел, — рассмеялся парень ему в ответ. — Да и не до гостей вам сейчас будет, а меня дома жена с дочкой заждались, и так мало видимся!
— Ничего, теперь будете видеться чаще.
— С чего бы вдруг? Ты дашь мне пару лишних дней?
— Я найду тебе занятие в Абервике. В столице тебе больше нечего делать.
— Ага, нечего… Я только влился в скромную компанию филипповских прихвостней! Извини, но я теперь пока им всем глотки не перегрызу, не успокоюсь! 
— Тебе нельзя туда возвращаться, — перебил Этьен. — Ты сам должен это понимать. Везде, где только мог, ты уже засветился, — и тут же, предупреждая ворох возмущений, спокойно продолжил: — К этому разговору больше не возвращаемся, работы для тебя и здесь с лихвой хватит. Так что ступай к семье, а завтра жду тебя на стрельбище.