Расплата (СИ)

— Открывай! — прикрикнул Адриан, глядя, как нахмурился страж при виде двух связанных пассажиров в телеге. 
— Простите, господин де Роган…
— Открывай! — рявкнул маркиз. — У меня приказ короля. 
— Но Вам приказано их убить, — хитро прищурившись, кивнул стражник в сторону пленных.
— Именно это я и собираюсь сделать. Открывай.
Адриан по глазам понял, что стражник ему не поверил. А еще он понял, что его здесь ждали и ждали не одного, а с наследником, и эта минута — последний его шанс спасти свою несчастную шкурку. Маркиз огляделся по сторонам — все-таки, ожидая диверсии, им можно было бы и получше подготовиться к этой встрече. Адриан вытащил револьвер и направил на стражника:
— Открывай или пеняй на себя. 
— Вы не оставляете себе шанса, господин де Роган, — негромко бросил стражник ему в ответ, и тут же, в одно мгновенье, уже его револьвер оказался направлен на маркиза. 
Выстрел. Адриан стреляет лучше и быстрее. Пришпорив коня, он бросился к воротам, с шумом, с грохотом ломая их живой несущейся массой — времени больше нет, остается теперь только бежать. 
Покидая город, он успел заметить, как неподалеку нарисовались темные фигуры всадников: человек десять, а, может, и больше — в темноте не разглядеть. Неприятное открытие. Он ждал, конечно, что за ними будет и слежка, и погоня, но что за ним отправится целый отряд, он не ожидал. Один из них, ничуть не боясь быть замеченным, махнул рукой остальным, и силуэты, ускорившись, двинулись в сторону беглецов. 
— Кристина, лежи и не высовывайся, — выкрикнул Адриан и пришпорил коня.
Вот теперь гнать надо быстрее ветра! С грохотом, заваливаясь набок, летела упряжка по извилистой дороге, и боялся всадник даже обернуться, зная, что по пятам его летит сама Смерть. Телега мешала уходить от погони, несчастное животное уже выбилось из сил, а до леса еще пара верст, и что уж говорить, шансов уцелеть у них немного; даже если Этьен придет сейчас в себя и без лишних вопросов начнет выполнять приказы, отбиться от головорезов Филиппа вдвоем им вряд ли удастся. Одна надежда на ночь и лес, что даст укрыться от преследователей. Адриан гнал вперед, в спешке принимая решение — если сейчас же что-нибудь не предпринять, закопают их в этом лесу всех троих. 
— Кристина! — крикнул Адриан и бросил в телегу нож. — Режь веревки и тормоши Этьена.
Девушка кивнула и бросилась к ножу. Веревки с легкостью поддались даже ее ослабевшим рукам — маркиз особо и не старался их завязывать, а вот Этьен по-прежнему был без сознания, и это значительно усложняло задачу. 
До леса несколько десятков метров… Адриан обернулся, оценивая обстановку: преследователи нагоняют, но стрелять пока не решаются — далековато, а наследник все еще не спешит помочь ему и позаботиться о себе и Кристине. 
Лес и стремительно сокращающееся расстояние между ними и преследователями… Сейчас густая темень скроет их от погони, и у них будет всего несколько минут, чтобы переписать уготованную им Филиппом судьбу. 
Едва лесная тьма укрыла беглецов, Адриан резко остановил коня и бросился к телеге.
— Этьен! — похлопал он парня по щекам, заставляя прийти в себя. — Приехали. Давай, вылезай отсюда. Быстро!
Пока наследник пытался понять, где они и что происходит, Адриан схватил Кристину и потащил в овраг возле дороги, поросший кустами. Пожалуй, лучше всяких уговоров и угроз подействовал тот факт, что «маленькую его Риантию» нагло оторвали от него и утащили — Этьен, шатаясь, спрыгнул с телеги и бросился следом. 
— Без глупостей, наследник, если жить хочешь, — предупредил маркиз, толкая Этьена к девушке, — сиди тихо и не высовывайся. 
Адриан достал револьвер, прицелился и выстрелил прямо рядом с конем — животное дернулось, испугавшись, и помчалось вперед по одной лишь ему ведомой дороге. 
— А теперь, ребятки, даже не дышите. 
И они не дышали. Этьен прижал Кристину к себе и слушал, как приближается конский топот. С опаской и недоверием обернулся он на маркиза, но тот лишь знак подал — не шевелись. 
 
Комочки вспаханной земли посыпались на них с дороги. Их убийцы, не заметив подвоха, продолжали преследовать уже пустую упряжку.
Все кончено. Обошлось. И это Этьен с Кристиной пока еще не понимают, не осознают, что только что случилось и что могло, должно было случиться, а вот Адриан понимает это очень хорошо. Маркиз громко выдохнул и откинулся на землю, чувствуя, как нервная дрожь пробивает его тело. А над головой его сквозь листву виднеется звездное небо… Тихое, спокойное…
— Ну и как это понимать? — долетел до него негромкий настороженный голос наследника.
Одними глазами, не шевельнувшись, Адриан отыскал силуэт Этьена. Сидит. Кристину прижимает, будто все еще ожидая, что ее сейчас отнимут… Озирается… Его, палача, в темноте разглядеть пытается.
— Как хочешь, так и понимай, — тихо огрызнулся Адриан, поднимая глаза к молчаливому звездному небу. — Можешь сказать спасибо. 
— Убивать передумал, что ли?
— Дурак ты. На, держи, — Адриан привстал и протянул вытащенный у Этьена кольт. — Сильно только не балуйся, я не враг вам. 
— Филипп тебя за это по головке не погладит.
— Филипп приказал убить меня вместе с тобой.
— Даже так?
— Даже так. Ладно, хватит разговоров. Кристине помощь нужна, так что если не хочешь загубить ее, то придется поверить и пойти за мной. 
— Куда?
— В трех верстах отсюда избушка есть, Филипп о ней не знает. Там женщина живет, Руфина — она Кристину подлечит. Пошли.
  
Глава 59
 
В лесной глуши действительно нашлась добротная избушка. 
Когда-то здесь жил лесник. С добрым стариком Адриан был в хороших отношениях и нередко в былые времена находил ночлег под этой крышей. На этих ступеньках он любил сидеть по ночам и пялиться в усыпанное звездами небо; старик угощал его ароматным чаем из собственноручно собранных трав, рассказывал байки, и осторожно, но неуклонно вел разговоры к Филиппу — не нравилась ему дружба Адриана с королем. Старик будто видел, что судьбой сплетенный с Филиппом парень не такой, как венценосец. Он и добрее, и человечней; он оступившийся, заблудившийся по жизни путник, и ему б найти свою звезду путеводную, раскрыть глаза да на жизнь свою иначе посмотреть… А Адриан лишь улыбался снисходительно и пил горячий чай. Слепым был и ворчанью деда не очень-то внимал. Впрочем, старика не обижал, и взглядов его, настроя против Филиппа хоть и не разделял, но и переубеждать не спешил. В этом лесу, вдали от городской суеты и Филиппа, будто бы и не надо было искать правых и виноватых; здесь другой мир: дикий, с запахом меда и свежестью росы, с веселым пеньем птиц и ветром-задирой, гуляющим в листве… А потом старик помер, оставив жилище гнить под проливными дождями. 
Нынешнюю хозяйку Адриан привел сюда сам два года назад — спрятал от Филиппа. Муж Руфины тогда только поступил на службу к молодому королю, но не прошло и недели, как провинился: не поднялась у него, видите ли, рука убить семью соседа, подавшегося в ренардисты. За предательство и жалость к опальному семейству Филипп убил его. И жену его, Руфину, тоже вместе с ним убил бы, если б маркиз, поразившись жестокости своего друга, не пожалел бы поседевшую, постаревшую за тот день женщину и не спрятал бы ее здесь, в этом заброшенном домике. Вдову недолго искали — кому нужна несчастная женщина? Но Руфина к прежней жизни возвращаться уже не захотела и осталась жить здесь, среди тишины и покоя. Адриан домишко ей подправил, баньку соорудил, да и так, по мелочи, помог. Но и Руфина в долгу не осталась: уж одному Богу известно, скольких истерзанных в казармах девушек притащил он сюда, скольких она выходила назло Филиппу. 
— Руфина! — прокричал Адриан, стуча в маленькое окошко. — Руфина!
Через пару минут дверь скрипнула, и на пороге дома показалась худощавая женщина неопределенного возраста: вроде и седая вся, а вроде и не старая — бодрая, с цепким живым взглядом.