Новый сотрудник береговой лаборатории (СИ)

Положив книжицу на диван, я поспешила за сумкой, которую оставила в коридоре. Взяв красивую коробочку, я вернулась в гостиную. Кливий также радовался своему подарку – шлем для байка. Дядя наконец решил, что брат вырос, а потому, даря шлем, разрешал ему ездить вместе с ним на байке. У меня тоже был такой.
- Дядя, - я вновь присела на ковер. – У меня тоже кое-что для тебе есть, - я хитро улыбнулась и протянула коробочку. Дождавшись, когда дядя его распакует, я произнесла. – Я думаю, будет очень мило, если у нас с тобой будут одинаковые блокноты.
- Ты ж мое чудо, вот это совпадение, - восторженно рассматривал дядя книжицу, вновь заключив меня в крепкие объятия. – Эй, костлявый, поди сюда, - подозвал он к себе и Кузнечика.
Кузнечил удивленно посмотрел на меня и неуверенно подошел к нам.
- Ты уже тоже, скажем так, член нашей семьи, а потому сегодня у меня и для тебя есть подарок, - дядя говорил это уже не так уверенно. Все-таки делать сюрприз умертвиям не так легко, как кажется.
Кузнечик удивленно принял самую большую коробку, от веса которой его кости чуть не выпали. Опустившись на пол рядом со мной, начал неторопливо вскрывать презент. Внутри был огромный фотоальбом.
- Я довольно долго думал, что подарить тебе и, когда перебирал фотографии, то подметил, что с десятилетия Итари ты присутствовал на всех семейных фотографиях. Вы с ней росли вместе, и я знаю, костлявый, как ты ей дорог. Этот фотоальбом я сделал для тебя, чтобы ты не забывал о том, что ты – тоже часть нашей семьи.
Кузнечик молча перебирал страницы альбома, который начинался еще с наших с ним детских снимков. Сердце на миг защемило, а на альбом что-то упало. Я была очень растрогана, но точно понимала, что не плачу.
- Кузнечик, - я с недоверием взглянула на умертвие, понимая, что из его провалов, где должны быть глаза, капает чай, который он только что выпил.
- Ээээ, - пробормотал Кузнечик, крепко обнимая дядю и меня с братом. – Эээ, а эээ. Эээ-э. Э.
- Ну что ты, мы так любим тебя. Не нужно плакать, - я крепко обняла Кузнечика, мягко поглаживая его по спине. Наверное, этот фотоальбом стал одной самых ценных вещей в моем доме. Кливий также был очень тронут и сейчас с улыбкой на губах листал страницы, ища себя на снимках.
Решив, что нет ничего лучше, чем просмотр семейного альбома, мы все устроили на диване.
- А это ты осенью подожгла в саду листья – хотела сделать уборку к зиме, - рассказывал дядя небольшую историю про каждый снимок. – Это вы все вместе с вашей бабушкой стоите – ее именины. А тут Кливий плачет, потому что ему не понравилась новая игрушка на день рождения.
- Почему я никогда не видел этих фото? – удивился брат и насупился. – Кто вообще фотографирует плачущего ребенка?
- Я тоже не помнил, что это все есть у меня. Прибирался на чердаке и нашел сломанный монофот. Думал выкидывать уже, но в последний момент решил отнести их в ремонтную мастерскую. Не прогадал – они смогли восстановить кристалл памяти и все снимки, представляете?
- Это действительно чудесно, - я легла Кузнечику на колени, продолжая уже лежа рассматривать альбом. – Фотографии – единственное, что останется с нами навсегда, - пробормотала я, глядя на эти запечатленные воспоминания. Я резко встала, от чего все вопросительно взглянули на меня. – Предлагаю завести в нашей семье новую традицию! – одухотворенно воскликнула я. – Давайте каждый раз, когда будем видеться – делать семейную фотографию и вставлять ее в альбом?
- Отличная мысль, моя паучья лилия, - поддержал идею дядя и достал из той же сумки монофон, жестом приглашая всех на диван.
Пока мы делали фотографии, то уже подошло время и ко сну – из торгового центра мы вернулись только в восемь часов вечера. Решили, что Кузнечик будет со мной, а дядя с Кливием будут спать в его комнате. Обычно, если родственники приезжали, то они останавливались в съемной квартире брата, но из-за нашего переезда решено было поступить именно так.
Когда все разошлись, а я приняла душ и вернулась в спальню, то мой монофон настойчиво завибрировал. Это был Миндартис.
 
- Слушаю, - устало ответила я на звонок. В ответ послышался очень уж бодрый голос, который вопрошал:
«- Итари, как ты относишься к спорту?»
- Смотря для чего ты интересуешься, - пробормотала я, уже спокойно относясь к неожиданным звонкам Минда.
«- Хочу позвать тебя на вечернюю пробежку. Ты как-то упоминала, что хочешь заняться спортом», - припомнил мужчина очень уж давние наши диалоги.
- Прямо сейчас? – удивилась я, понимая, что время близится к полуночи.
«- А чего откладывать? Ночная пробежка улучшает сон, да и завтра выходной – никуда не нужно. Я не предлагаю устраивать тебе марафон – двадцать минут легкой пробежки и крепкий сон тебе обеспечен».
- Не припоминаю, чтобы жаловалась на свой сон, - все еще продолжала сомневаться я.
«- Да, но ты жаловалась на спину. Знаешь, пробежка вообще-то очень полезна для позвоночника», - продолжал настаивать на своем Минд.
- У меня, на самом деле, прошла спина после нескольких сеансов лечебного массажа, - я также продолжала находить все новые и новый аргументы. – Минд, уже поздно, давай спать, - предложила я эльфу.
«- Нет, я хочу пробежать с тобой эти несколько кругов. Я не хочу бегать один».
- Я же не виновата, что тебя морской еж уколол и тебе срочно нужно побегать. Давай как-нибудь без меня, хорошо? – я легла на мягкую постель, зажмурившись от удовольствия.
«- Если согласишься, то я выполню любое твое желание, чего бы оно не касалось», - самоуверенно заявил Минд.
- Наглая ложь. Ты уже говорил это, и я попросила совершить тебя ритуальное самоубийство, но ты почему-то очень быстро отказался от собственных слов. Ты, наверное, не знал, но у меня очень хорошая память, - я улыбнулась, вспоминая наш тогда разговор.
«- Хорошо, тогда я выполню любое твое желание, если оно не будет касаться моей жизни – ритуалы, проклятья и так далее. Идет?»
- То есть, ты утверждаешь, что если я попрошу, то ты готов дать мне обет безбрачия?
В монофоне была тишина, а затем Миндартис заявил:
«- Знаешь, Итари, я, наверное, действительно отправлюсь на пробежку без тебя. В твоей голове слишком много дурных идей. Как подобное вообще пришло тебе на ум?» - искренне возмутился эльф и уже собирался прервать связь, как я сказала:
- Я иду, но с тебя действительно какое-нибудь желание. Что-то вроде ужина или обеда, договорились?
«- Если вначале я был бы рад твоему ответу, то сейчас перемена твоего настроения очень меня настораживает», - в голосе Миндартиса слышалось сомнение, а я поднялась с кровати, честно признавшись:
- У меня очень хорошее настроение, поэтому и согласилась. Спортом действительно стоит когда-нибудь начать заниматься всерьез, не откладывая это на следующий день.
«- Хорошо, - несколько осторожно согласился мужчина. – Накинь какую-нибудь теплую кофту – прохладно. Жду тебя у входа в общежитие сотрудников».
- Выйду через несколько минут, - пообещала я, прерывая связь, зажигая свет в комнате и спешно переодеваясь.
Решив не пренебрегать советом Миндартиса, я взяла из шкафа спортивную кофту с длинными рукавами и капюшоном. Перед выходом я наложила на себя парочку щитов, чтобы не быть покусанной комарами – они в последнее время очень оголодали, но подкармливать их своей кровью мне не хотелось. Кузнечик, который уже пробовал складывать оригами из новой бумаги, очень удивился, что я куда-то собралась в такой час. Пришлось объяснить, что я пойду на пробежку с Миндартисом и через полчаса должна вернуться домой, если буду задерживаться – обязательно позвоню ему. Кузнечик с неохотой проводил меня, подметив, что негоже в такой час на улицу выходить. Я в свою очередь пообещала ему не выходить за пределы научного центра.
На территории общежития был небольшой спортивный комплект и стадион. Все сотрудники, которые проживали в общежитии, были обязаны каждый месяц пробегать пятнадцать кругов – что-то вроде поддержания здорового образа жизни. Пятнадцать кругов было минимальной нормой для любого возраста. И… стоит признаться, что не так много сотрудников были столь примерны и выполняли данное обязательство. Мы с подругами бегали по очереди – каждая, кто идет бегать, берет с собой карточки остальных и отмечает их в системе. Это очень экономило наше время и силы.