Божественный яд (СИ)

Пожалуй, это был единственный результат допроса: Хотой, который его вёл, узнал, что Чёрный Ветер искренне, люто и немотивированно ненавидел Марана Чёрный Меч. Сам не мог объяснить за что, но — ненавидел. Кутум не сумел внятно ответить ни на один из вопросов о том, что плохого сделал этот человек лично ему, кроме нанесённого Эрме удара милосердия. И, кажется, к концу допроса эта ненависть озадачила и самого Кутума: безучастное выражение на его лице сменилось напряжённой задумчивостью, и на дальнейшие вопросы он отвечал очень рассеянно.
Пока напарник вёл бесполезный допрос, Улаана занималась обыском в лаборатории и одновременно с этим просвещалась, потому что с мастером Шахру Лесным Сумраком иначе не получалось. Все попытки остановить его рассуждения, разъяснения и рассказы вызывали поток брюзжания и угрозы вообще уйти, если его помощь не нужна. Помощь была необходима, потому что только он мог в подробностях рассказать, чем занимался здесь Маран Чёрный Меч, и приходилось терпеть.
Да и интересно было, что ни говори. Причём больше наблюдать за самим мастером, чем слушать его пояснения: в зельях Улаана разбиралась плохо, для этого в распоряжении Старшего Дракона имелись свои специалисты, а вот старик оказался занятным. Огромного роста, с прямой, несмотря на возраст, спиной, он больше походил на какого-то воина древности, чем на человека, чьи руки обычно не поднимали ничего тяжелее пробирок. С длинными белыми от седины волосами, с сухим костистым лицом, некрасиво изрезанным глубокими морщинами, колючим хриплым голосом, предпочитающий чёрный цвет и не признающий украшений, он отлично подходил, чтобы пугать им детей. Да его и из взрослых многие опасались из-за неуживчивого нрава, упрямства и, поговаривали, мстительности. Правда, последнее дознавателей сейчас не волновало, уж в число подозреваемых старый алхимик точно не входил.
А пришелец из прошлого под его приглядом занимался многим, в небольшом шкафчике с готовыми составами нашлось два десятка аккуратно надписанных пузырьков с различными составами, включая «Объятия Боли», и почти все они являлись ядами. Были тут и гораздо более известные и смертоносные вещества, так что объяснить выбор убийцы этот обыск не помог, только сильнее всё запутал.
Конечно, на пузырьке, откуда отливали яд, никаких следов не осталось: кем бы ни был преступник, он всё же не был дураком. Зато на замке, на который запиралась лаборатория, и на том, что закрывал шкаф с опасными веществами, нашлись следы взлома, грубые и очевидные. То ли кто-то намеренно путал следствие, то ли не был умельцем по этой части… В любом случае оба замка были настолько простыми, что при желании с ними мог справиться кто угодно.
— Скажите, мастер Шахру, почему на лаборатории нет никакой магической защиты? И шкаф этот…
— Потому что магия влияет на составы, — отозвался тот. — Вас вообще чему учат? Хорошая защита повредит ценные ингредиенты и готовые продукты, а от слабой никакого проку.
— А нормальные замки? — не удержалась от иронии она.
— А замки — это вообще не по моей части, — отрезал старик. — Какие поставили — такими и пользуемся.
Улаана вздохнула и не стала отвечать. Она терпеть не могла работать с учёными: в том, что касалось безопасной работы с предметом их исследований, они пять раз перестраховывались, а за пределами исследуемого вопроса часто проявляли поразительную беспечность.
Вот и выходило, что любой, кто находился во дворце, мог влезть ночью в лабораторию и взять всё, что ему требовалось. Даже тот фиал, в котором убийца принёс яд, он мог подобрать здесь же: их был целый ящичек, и строгого учёта никто не вёл.
— А что вот это за состав, я не знаю, — заявил Шахру, когда опись дошла до последней непрозрачной фарфоровой бутылочки с названием «Блудная тень». — В лабораторном журнале записаны ингредиенты, их немного, но что он делает — не скажу. И названия такого я никогда не слышал.
— Всё равно спасибо, — ответила Улаана. Остальные зелья, кроме нужного, она забирать не стала, так и оставила в шкафу, только поставила на дверцу и замок печать Старшего Дракона.
 
Мастер Шахру недовольно поморщился, но смолчал. Крыло Старшего Дракона была в своём праве, а силы в этой печати содержалось немного, только и достаточно, чтобы сообщить о её нарушении, так что обожаемым составам и ингредиентам такая сигналка не угрожала.
Забирая с собой немногочисленную добычу, Улаана в мыслях составляла отчёт Голове. Отчёт составлялся вяло, на языке навязчиво вертелась унылая фраза: «Обыск результатов не дал».
Но никто ведь и не надеялся найти на месте кражи признание убийцы, правда? Ничего, вот придут из лаборатории результаты исследований, может, что-нибудь и прояснится. Зря, что ли, они весь праздничный зал обшарили и каждого из гостей?
  
ГЛАВА 11. Классификация ядов по способам поражения и механизмам действия
 
Смертный, думать не надо о завтрашнем дне,
Станем думать о счастье, о светлом вине.
Мне раскаянья бог никогда не дарует,
Ну а если дарует — зачем оно мне?
Омар Хайям
Ночь у Иданы прошла ужасно. Она не могла уснуть, голову переполняли разрозненные встопорщенные мысли, и никак не получалось уложить их или прогнать. Перед глазами стояла Эрма — то живая и улыбающаяся, то — лежащая на полу и… От последнего образа Ида каждый раз вздрагивала и то поворачивалась на другой бок, пытаясь переключиться, то переворачивала подушку, то прятала под неё голову или, наоборот, высовывала и натягивала одеяло на макушку.
Причудливо и странно эти мысли переплетались с воспоминаниями о Маране. Его, хладнокровного и безжалостного, после вчерашнего стоило бы начать избегать и всерьёз бояться, но получалось только жалеть, что его нет рядом. Оказаться в крепких объятьях, уткнуться лбом в твёрдое плечо — и, наверное, стало бы легче.
На рассвете она отчаялась нормально выспаться и встала, чувствуя себя разбитой и потерянной. Эмоции поутихли, слёз тоже не было, на смену всему этому пришло равнодушное отупение. Наверное, стоило вечером попросить у целителя снотворного, но тогда эта здравая мысль в голову не пришла. Уходя из зала, Идана чувствовала себя совершенно нормально, это потом уже…
Первым человеком, которого она увидела с утра, была Диила, как обычно бойкая и деловитая, и почему-то видеть её было странно. Бессонной ночью стало казаться, что окружающий мир изменился, что он никогда не станет прежним, а при виде девушки с подносом Ида вдруг осознала, что мир-то остался каким был и смерть Эрмы мало на что повлияла и мало кого задела. И если что изменилось за эту ночь, то только сама Идана.
— Как вы, госпожа? — участливо спросила Диила, переставляя с подноса на столик изящные расписные тарелочки.
Плоская лепёшка с мясной начинкой, густая сметана, кисло-острый соус, стакан местного молочного напитка — густого, плотного, очень освежающего на вкус. Сладости на один укус из воздушного, странно рассыпающегося на волокна теста с мёдом и орехами, которые так хорошо запивать крепким горьким кофе. Здесь было принято завтракать без изысков, но плотно, и Ида обычно с удовольствием поддерживала этот обычай. Но сегодня даже смотреть на еду не хотелось.
— Не знаю, — всё же ответила она со вздохом. — Так и не смогла уснуть.
— Может быть, пригласить целителя?
— Да сейчас уже поздно, не спать же весь день, — отмахнулась Ида, с тоской разглядывая еду и пытаясь уговорить себя хоть на что-то. — И лежать в кровати я больше не хочу, а что ещё может прописать целитель! Спасибо, Диила. Всё не настолько плохо, просто…
— Просто вам её жаль, — тихо добавила девушка. — Нам тоже жаль. Это ужасно, у кого вообще рука поднялась!
— Посиди со мной? — вдруг попросила Идана. — Если у тебя нет каких-то важных дел, конечно. Кажется, мне становится лучше от одного твоего присутствия. И угощайся, если хочешь, мне кажется, я вообще не могу есть.
— Я-то позавтракала уже, — возразила Диила, но села напротив. — А вам нужно поесть. Хотя бы сладкого, и кофе вот, для поднятия настроения….