Божественный яд (СИ)

— Надеюсь, последнее — это не в мой кувшин капля яда?
— Как вы могли подумать такое, мой принц, — мурлыкнула Мариика, но Сулус успел достаточно хорошо изучить её за это время, чтобы понимать: намёк касался его в первую очередь.
— А Трольд рассмотрел Владыка, точнее один из его самых доверенных людей, так что в любом случае для свиты она не подойдёт, — добавил он, проигнорировав недовольство невесты. Она могла сколько угодно ворчать, но прекрасно понимала, что дело — это дело, и ради него отодвигается всё остальное. Даже если это дело — не государственный вопрос, а расчёты и магические исследования. — Её талантам найдут применение.
— Вот как?.. — пробормотала принцесса.
— Ай-Ρииль! — с мягким укором протянул он, насмешливо глянув на невесту.
— Я просто подумала, не стану я спорить с вашей контрразведкой, — рассмеялась она и в знак примирения сама легко поцеловала жениха в губы.
Дальше поцелуев и объятий они не заходили, хотя обоим общество друг друга доставляло удовольствие. Потому что вольные нравы Илаатана — вольными нравами, но она всё же принцесса Транта и должна помнить о традициях родины. Конечно, то, что они сейчас оставались наедине и так близко, тоже было неприлично, но Мариика обозначила грань, которую не собиралась пересекать. Да и боязно было: о том, что происходит между любовниками, она знала, но лишь на словах. Сулус ей нравился — и внешностью, и умом, и мягкой обходительностью, — но всего этого явно не хватало, чтобы легко отбросить сомнения вместе с воспитанием.
И принц не настаивал. Мариика, конечно, и мысли не допускала, будто он попытается её принудить, и дело было совсем не в тени отца, защищавшей от всяческих неприятностей, просто Сулус не походил на человека, способного обойтись с женщиной подобным образом. Но он вполне мог попытаться её соблазнить, а Мариика здраво оценивала и собственную добродетельность, и привлекательность будущего супруга, а потому не сомневалась: задайся он такой целью, вряд ли она сумела бы устоять. Она и так почти сдалась несколько дней назад, когда принц впервые позволил себе нечто большее, чем целомудренные поцелуи и объятья.
Но он тогда заметил её вялое сопротивление, услышал смущённое бормотание, правильно понял неуверенную просьбу «подождать» и больше ничего подобного себе не позволял. Как мысленно иронизировала Мариика, слишком впечатлился видом стыдливо блеющей что-то невнятное невесты, которую до тех пор видел только спокойной, уверенной в себе и решительной девушкой. Но что поделать, если его ласки и собственные эмоции выбили непривычную к такому трантскую принцессу из равновесия? Её готовили к дипломатическим играм и политическому противостоянию, а не к тому, как не растаять в объятьях жениха.
Но насмешки над собой — насмешками, а Сулусу она была глубоко благодарна за его тактичность и за то, что он услышал и принял её точку зрения, пусть даже Мариика сама не была в ней до конца уверена. Это дорогого стоило, и, пожалуй, именно в тот момент она ощутила к жениху симпатию более глубокую, чем интерес к привлекательному мужчине и приятному собеседнику.
Хотя, Защитник свидетель, собственная принципиальность и эта тактичность жениха порой злили, и хотелось уже сдаться на милость победителя. Особенно серьёзный урон её самообладанию каждый раз наносило мягкое сокращение её имени на местный манер — Ρииль. А вот так, как сейчас, «моя Рииль»… Запрещённый приём. В его устах это звучало столь волнующе и почти непристойно, что каждый раз отзывалось сладким томлением внутри.
Но пока с минутными проявлениями слабости принцессе удавалось бороться. Правда, свадьбы она ждала со всё возрастающим нетерпением и была готова всеми силами способствовать тому, чтобы остальные трантки определились бы уже хоть как-то и перестали отвлекать на себя внимание. Да и дата её свадьбы до сих пор не была назначена и зависела от «свиты», а если честно и без прикрас — от того, насколько хорошо и быстро приживутся эти «подопытные мышки» на новом месте. Смешанные браки, конечно, и до сих пор случались и бывали успешными, но они возникали на периферии и осуждались обществом, пусть не до полного отторжения. А это была первая сознательная попытка переломить ситуацию.
 
— Как ты думаешь, может, стоит создать девушкам конкуренцию?
— О чём ты? — растерялся Сулус, который, пока невеста молчала, успел опять погрузиться в бумаги.
— Устроить бал и пригласить на него ваших местных красавиц, — недовольно пояснила она. — Может, наличие соперниц подстегнёт их и заставит определиться с выбором поскорее?
— Или у нас появится ещё пара жертв отравления, — со смешком возразил принц. — Давай не будем торопить события, им ещё нужно выучить язык. Даже со стимулирующими память зельями это невозможно сделать за две недели. Чем они успели так тебе надоесть?
— Неважно, — вздохнула Мариика, не желая признаваться в подлинных своих мотивах. — Просто пока всё это выглядит слишком размеренно и скучно, хочется их как-то встряхнуть
— Я начинаю бояться вас, моя принцесса, — почти серьёзно отозвался он. — Два трупа недостаточно вас развлекли?
— Вам должно быть стыдно, мой принц, называть трупы развлечением, — не поддалась она на провокацию. — Я имела в виду нечто менее кровавое и драматическое.
— Обсудим за завтраком? — предложил Сулус. — Прости, я сейчас не могу об этом думать, — он выразительно повёл рукой, имея в виду разложенные на столе бумаги.
— Хорошо, за завтраком — так за завтраком, — смиренно кивнула она.
— Впрочем, знаешь, одна идея есть. Может быть, попросить совета Владычицы? Ты готова познакомиться с ней поближе? Она предлагала помощь, но не настаивала, чтобы не смущать тебя.
— И ты молчал?! — возмутилась Мариика. — Конечно, пригласи её! С такой поддержкой мы быстро выдадим замуж всех!
Принц рассмеялся, а невеста, поцеловав его на прощание, пожелала доброй ночи и ушла к себе, обдумывать открывшиеся перспективы. Взглянуть на Владычицу поближе, безо всяких церемоний, было любопытно, а уж тем более — принять её помощь в таком интересном деле.
Мариика не стремилась к верховной власти и к тому, чтобы именно её муж унаследовал титул, да и отец не ждал от неё ничего подобного. И на роль великой шпионки она тоже не претендовала, ей нравился Илаатан, был симпатичен будущий муж и искренне хотелось поспособствовать дальнейшему укреплению связей между двумя странами. Но деятельная натура принцессы не давала ей сидеть спокойно, и Мариика понимала, что будет ужасно скучать, пока супруг станет заниматься своими исследованиями. И если в них ей точно не найти места, то, может быть, будущая родственница предложит что-нибудь интересное?
***
Когда Маран направился провожать её до покоев, Ида была полна решимости удержать его и никуда не отпускать — и за него почему-то волновалась, и кошмаров опасалась, а больше всего боялась, что, пока она будет спать, он умудрится куда-нибудь исчезнуть.
Но высказать эти свои просьбы не успела: пока дошла до комнаты, она уже вообще не могла ни о чём думать, кроме постели, и уснула, ещё только садясь на кровать, полностью одетой. И не разбудили её ни прикосновения Марана, пока он её раздевал, ни Диила, заходившая несколько раз проведать, и даже Грета, которая успела поволноваться о подруге и потому прибежала расспрашивать её, как только узнала о счастливом спасении. Но на негромкий оклик Ида не обратила внимания, и Грете пришлось уйти — не тормошить же наверняка натерпевшуюся страха подругу ради собственного любопытства!
И никакие кошмары Идану не беспокоили.
Проснулась она в темноте и долго лежала, разглядывая разбавленный лунным светом мрак и пытаясь понять, что из того, что она помнила, было сном, а что — действительностью. Сомнения вызывало всё, начиная с той ночи, когда она пришла к Марану, а уж остальное…. Безумная древняя полумёртвая богиня, захватившая разум Кутума, алтарь в храме, знак Защитника, который удалось использовать как проводник и разрушить структуру чужих чар…