Последний дар жреца

— Возможно, — отозвался Марсель, — но решать не нам. Надо сообщить капитану.
Он кивнул Сэму:
— Давай шагай, малец, и чтоб без фокусов.
Сэм безропотно подчинился — на Айоне он уже понял, как важно бывает помалкивать, — но про себя задавался вопросом, что за тройка снайперов ему повстречалась. Тот, здоровый, с глупым выражением на лице, похоже, новичок, которому не терпится воспользоваться оружием.
Марсель, а вон того ворона можно подстрелить?
— Идиот, хочешь, чтобы немцы нас обнаружили? Еще успеешь погеройствовать, когда тебя отправят отвоевывать обратно форт Дуомон!9
Солдаты продолжали препираться до самого форта Сувиль, каменного укрепления с высокими башнями и подземной частью. Они прошли по каменному туннелю, поприветствовав часового в караульной будке.
—      Когда ты меня сменишь, Жанно? — крикнул он им вслед.
—      Мне так и не дали пострелять! — ответил тупица-здоровяк, как будто стрельба была главной целью его жизни.
Они миновали несколько подземных коридоров — Сэм изо всех сил пытался запоминать повороты. Наконец добрались до комнаты отдыха — она тоже находилась под землей, и военные здесь болтали шутили, играли в карты. Марсель поспешил к одному из них — прямому, как восклицательный знак, отрешенно наблюдавшему за всеобщим оживлением.
—      Капитан! — рявкнул Марсель, встав по стойке «смирно». — Мы задержали мальчишку на дороге из Флёри! Утверждает, что видел живым капрала Шартреля!
Капитан окинул Сэма оценивающим взглядом и холодно бросил:
—      Проводите его ко мне в кабинет.
Один из солдат немедленно встал и повел Сэмюела по очередному тоннелю. Вскоре они оказались в небольшой комнате, освещенной двумя электрическими лампочками. Из мебели там был только стол, три стула и книжные полки во всю стену.
Через две минуты вошел капитан.
— Оставьте нас, Шатенер. Я сам его допрошу.
Как только они остались одни, капитан предложил Сэму сесть и встал позади него, опершись руками на спинку стула.
— Я мог бы отдать приказ немедленно расстрелять тебя, — без лишних вступлений и рассуждений начал он. — Ты находишься на закрытой территории... Все соседние города эвакуированы, даже Верден. Любой мирный житель, который решится сунуть сюда нос, автоматически попадает под подозрение в шпионаже.
Он наблюдал, какое впечатление производят его слова на Сэма, но тот старался ничем не выдать волнения.
— У меня очень мало времени, малыш. Немцы в последние недели становятся всё опаснее, в любую минуту могут перейти в наступление. При таких обстоятельствах никто не спросит у меня, была ли веская причина тебя казнить...
Он нагнулся вперед и заглянул Сэму в лицо.
— На данный момент у меня только две гипотезы. Если патруль, который я отправил, вернется целый и невредимый вместе с капралом Шартрелем, я буду считать, что ты — обычный сорванец, сбежавший из сиротского приюта или исправительного учреждения. Тогда станет понятно, почему ты в ночной рубашке... Возможно, сбежав и пытаясь добраться до Флёри, ты заблудился. В таком случае завтра я передам тебя в полицию, и там тебя хорошенько отмоют. Если же мой патруль попадет в ловушку, я пойму, что ты предатель. И ты, наверное, догадываешься, что за этим последует.
—      Но я действительно разговаривал с капралом... — упорствовал Сэм.
Капитан перебил его:
—      Мне совершенно неинтересно слушать твои выдумки, малыш, у меня есть дела поважнее. Шатенье отведет тебя в камеру, а дальше будет видно. Когда он приведет тебя обратно, уж лучше расскажи, как всё было на самом деле. Иначе...
Командир хлопнул Сэма по шее и грубо подтолкнул к двери.
— Шатенье, помаринуй немного этого нарушителя. Выдай ему одеяло и чего-нибудь поесть. Как только отряд вернется, жду рапорта старшего офицера.
Два часа? Три? Сэм потерял ощущение времени. Он сидел, завернувшись в одеяло унылого коричневого цвета, и собирал подушечкой пальца последние крошки галеты со дна миски. В камере воняло сыростью и мочой, но, по крайней мере, тут было не холодно. Он изо всех сил надеялся на то, что патруль смог целым и невредимым добраться до деревни. Если их угораздило вступить в схватку с врагом... Впрочем, Сэм не верил угрозам капитана. Четырнадцатилетних детей не расстреливают, даже в военное время. Конечно же, нет. Он просто хотел его напугать... А вот чего Сэму действительно следовало любой ценой избегать, так это встречи с полицией. Отсюда до Камня было рукой подать — не больше километра, наверное. А если Сэма отправят в тыл — в приют или еще куда, — с камнем можно проститься. Значит, надо придумать, как бы...
 
Дверной замок угрожающе щелкнул, и на пороге появился дружелюбный усач — тот, который задержал Сэма.
Всё в порядке, сынок? Ух ты, а тут вообще-то не розами пахнет, скажи? Ну что ж поделаешь, карцер — не самое подходящее для тебя местечко! Давай вставай, выведу тебя подышать свежим воздухом. С тобой тут кое-кто хочет побеседовать.
Сэмюел, как был, в одеяле, пошел за усатым. Подышать свежим воздухом — это было всего лишь красивое выражение, потому что на самом деле они пошли всё по тем же глухим коридорам и добрели по ним до двойной железной двери, сразу за комнатой отдыха. Хоть он и убеждал себя в обратном, но опасался, что за дверью обнаружится двор, где его поджидает расстрельный отряд.
—      Т-там... Там капитан? — опросил он без особой надежды.
—      Капитан? Ишь ты! Увидишь скоро и капитана!
Усач повернул ручку и втолкнул Сэма в открывшуюся дверь.
—      Я тебя тут подожду...
Сэмюел сделал шаг, и в нос ему ударил запах, не оставляющий сомнений в том, где именно он оказался, — лазарет или походная больница. Вдоль стен стояли ряды кроватей, и на них лежало не меньше десятка раненых, некоторые спали. Санитар в белом халате широко улыбнулся Сэму.
— Леонард здесь, мой мальчик, он хочет тебя поблагодарить!
Сэмюел подошел к ширме, за которой разместили капрала Шартреля. Тот лежал на серой простыне, а ногу его сковывало нечто вроде металлической клетки. Лицо было бледным, щеки ввалились, но, на взгляд Сэма, капралу было не больше лет двадцати пяти — тридцати. С большим трудом Шартрель растянул губы в приветливой улыбке.
— Спасибо... Спасибо, малыш. Знаешь, ведь ты появился буквально в последнюю минуту. Еще бы немного... Два дня назад я попал под обстрел. Мы сражались за Флёри. Я свалился в котлован. Конечно, это тоже меня спасло, но если бы не ты... У тебя имя-то есть?
Сэм принялся лихорадочно вспоминать французские имена.
—      Жак... Меня зовут Жак.
—      Ну, Жак, видно, ты мой ангел-хранитель. Парни мне рассказали, что тебе пришлось иметь дело с капитаном, но ты не волнуйся, мы тебя поддержим. После того, что ты сделал...
Он протянул Сэму руку и медленно разжал ладонь.
—      Держи... Хочу подарить его тебе. Это мой талисман. Нашел в траншее в прошлом году. Хозяин так и не объявился, так что...
Он уронил в раскрытую ладонь Сэма серебряную медаль, от которой осталась только потускневшая окружность с буквами «Французская Республика».
— Это военная награда, малыш, ее присуждают самым отважным. Может, мне и самому такую вручат, кто знает! Человек, которому она принадлежала, видно, потерял ее среднюю часть, а может, пулей выбило. Она в таком виде, конечно, уже ничего не стоит, но я втемяшил себе в голову, что она меня оберегала. Нужно ведь на что-то надеяться, когда идешь в бой! И вот доказательство — ты пришел и спас меня.
Капрал посмотрел на Сэма с тем же внимательным выражением, что и брат Ранальд накануне, — как будто бы перед ним стоял человек со сверхспособностями.
— Держи, малыш, ты ее заслужил!
Сэм сжал медаль в ладони. Она была теплая — интересно, это жар руки капрала или нечто другое? Теперь у него есть монета, чтобы вернуться, он в этом не сомневался... Непонятно было, откуда эта уверенность, но он просто знал.