Килька в томатном соусе (СИ)

Я наверняка бы навернулся с постели, если бы меня не остановил… Данька. Так я не радовался с тех самых пор, как пешком под стол ходил. Облапал его и откинулся на подушки, закрывая глаза в немыслимом облегчении. Это был просто сон! Приснится же такое!
— Лекс, что случилось? Ты так метался по постели, что мне стало не по себе.
— Кошмар приснился.
— Про что?
— Я подросток, трахаю блондина в каком-то сарае, но в самый ответственный момент врывается мой отец и начинает меня убивать.
— О как.
Ни капли сочувствия в голосе. Скорее глубокие раздумья. О чем, интересно? Я заставил Даньку смотреть мне в лицо.
— Что значит твое: «о как»?
— Василич вчера говорил про твой первый раз, помнишь? — ответил он. — Вероятно, кошмар — отголосок этого разговора.
Василич говорил?! Колесики в моей голове закрутились с немыслимой силой… Забуксовали в болоте подростковых воспоминаний… И прорвались в тот день, когда я… Когда мы… Короче, в Тот Самый День.
— Лекс. Лекс! Вот черт, Лекс, очнись, ну же!
Я пришел в себя от нехилой пощечины, что отвесил мне Данька, и перестал тупо пялиться в пространство.
— Фух! Не пугай меня так больше!
Данька прижался ко мне всем телом и дотянулся до виска губами. Я немедленно отвлекся на его шею возле моих губ и на ноги, что обхватили мою талию. Одеяло сползло на постель, и я не замедлил прошвырнуться по его спине ладонями. И не только по спине, конечно.
— Лекс, — довольно заурчал мне в ухо Данька. — Уверен? Мне кажется, ты только что был серьезно не в себе.
— Я был не в себе двадцать лет, — поцеловал родинку под его ухом я и пустился во все тяжкие, с каждым движением вспоминая все больше: светлые волосы под моей рукой, прогнувшаяся спина, косые лучи солнца на гибком теле, ощущение правильности происходящего, глубокое неловкое проникновение, накатывающий оргазм и…
Все в моей голове смешалось в кучу: прошлое, настоящее и, кажется, даже будущее, которого лишил меня мой отец, проломив голову в том сарае. Я дернулся в сторону, уходя от удара, которого не было, упал спиной на постель, накрывая лицо руками, но Данька не позволил мне все испортить: пригвоздил мои руки к подушке над головой и уселся верхом:
— Лекс, ну же! Здесь только я, любимый.
— Данька, я не…
Он заткнул меня поцелуем так, как делал я, и поерзал на моих бедрах, отвлекая от идиотских мыслей о мести и ненависти. Я подчинился. К черту их! Потом разберусь. Данька перемену уловил и немедленно мною воспользовался.
— Ооох! — только и смог простонать я, когда он вернул мой член к жизни губами и сел на него до самого конца.
— На этот раз держи себя в руках.
— Я лучше буду держать себя в твоей заднице.
Данька рассмеялся и принялся меня насиловать, а я лежал под ним напряженным донельзя бревном и делал все, чтобы избавиться от тьмы, что пыталась накрыть меня с головой, едва я увлекался сексом слишком сильно, но я не сдавался и, в конце концов, почти ее победил. Хуй теперь моему отцу, а не обмороки!!!
— Лекссссс, — прошипел сквозь зубы Данька, ускоряя темп. — Ты со мной?
— Еще как с тобой!
Увидел, как он выгнулся от оргазма, стер каплю его спермы со своего живота, услышал облегченный стон и… потерял сознание. Вот же блядство!
…
Когда я очнулся, в комнате царил жуткий холод, и никого, кроме меня, не было. Даже Цезаря!
— Какого черта? — проворчал я, одеваясь и оглядываясь по сторонам.
Высоченные окна, старинные портьеры, потухший камин, золотые лилии на стенах и резные панели из дубового дерева. Ах, да! Серебряный Бор! Я же вчера наш фамильный особняк Василичу подарил. Это я, конечно, погорячился, но назад ходу…
— Леша, ты чего завис? О завтраке думаешь или обо мне? — ехидно спросил Василич, просовывая голову в дверь.
— Я, конечно, гей, но ты себе льстишь, древняя развалина, — хмыкнул я. Он немедленно перестал веселиться.
— Вспомнил?
— Да.
— Ясно. Что делать будешь?
— Убью отца, наверное, — задумчиво сказал я и похрустел пальцами.
Кулаки чесались до невозможности. Он сделал все, чтобы я на целых двадцать лет забыл о том, что такое полноценный секс и нормальный оргазм! Да за это его расчленить мало! Столько лет я терзал женские попки, а мне всего-то надо было перейти на парней! Но эту простую мысль из моей головы отец выбил самолично еще в детстве. Я ни разу, ни единого чертового раза за двадцать лет даже не подумал о парне в постели!!!
 
— Очень смешно. А если серьезно?
— Не знаю. Не думал об этом. Приведу себя в порядок, тогда и подумаю.
— Хорошая мысль, — одобрительно хмыкнул Василич. — Меня в помощники возьмешь? Точнее, в управдомы. Этот особняк — произведение искусства и нуждается в постоянном уходе.
— То есть владельцем его ты быть не желаешь? — с облегчением уточнил я. Этот дом был мне дорог.
— Мне он не по карману.
— Есть такое.
— Зато я по карману тебе. Приведу все здесь в порядок, отреставрирую, зимний сад к жизни верну. Тридцатки на зарплату мне вполне хватит.
— Идет, — кивнул я. Если он за такие деньги…
— Не считая расходов на содержание дома, конечно, — поспешил исправиться Василич, заметив мое повеселевшее лицо. — Полтинника для начала…
— Василич, имей совесть! — возмутился я.
— Ладно, ладно, ты ж теперь нищий. Напомню, когда снова богатым станешь.
Я кинул в него ботинком, но он пригнулся, и башмак улетел в коридор.
Клац, клац, клац… Хлюп…
— Цезарь! Фу! — ринулся спасать ботинок я.
Мне крупно повезло, потому что на пути Цезаря вырос Данька: схватил башмак и после непродолжительной, но кровопролитной битвы, сумел-таки его отобрать.
— Ты мой спаситель, — поцеловал Даньку в белобрысую макушку я, натягивая ботинок на ногу.
— Я знаю, — улыбнулся он, вернул поцелуй и потащил в столовую завтракать.
04/01/15
====== Глава 8 День Рождения ======
 Комментарий к Глава 8 День Рождения с днем рождения, солнце мое) я помню)
05/01/16
Алексей
Рано утром меня разбудил звонок в дверь. Вставать не хотелось адски, потому как вернулись мы из особняка поздно ночью, а уснули так и вовсе под утро. Кого черти принесли?
— Лекс, к тебе пришли, — уткнулся лицом в подушки Данька.
— Как пришли, так и уйдут, — зарылся в волосы на его затылке носом я. Навалился, облапал гибкое голое тело, лизнул родинку под ухом.
Данька довольно заурчал, и… к звонку в двери добавился суровый вопль из моего телефона:
— Полундра! Свистать всех наверх! Полный вперед!!!
Я мигом передумал лапать Даньку и сел на постели. Не зря я чертей поминал! Только Марь Ванны мне сейчас и не хватало! Чего ей от меня надо с утра пораньше?!
— Кто ж тебя так хочет-то? — накрылся подушкой Данька.
— Догадайся с трех раз, — мрачно сказал я, сползая с постели.
Трусов поблизости не наблюдалось. Футболки тоже. О! Джинсы! Я спихнул с кресла Цезаря, встряхнул джинсы, на которых он спал, и черепашьим шагом отправился на казнь. От Марь Ванны разве чего хорошего дождешься?
— Алексей, ты себя в зеркало видел? Снежный человек и то приличнее тебя! Живо приводи себя в порядок! У тебя сегодня важный день.
Звуковой волной меня просто снесло с порога. В сторону ванной, естественно. Там можно забаррикадироваться и обрести покой на довольно долгое время. Да хоть до вечера! Не будет же она меня часами караулить. Я нырнул в ванную комнату и едва не прищемил просочившегося следом Даньку. Он захлопнул дверь, щелкнул замком и облегченно прислонился к ней спиной.
— Марь Ванна и до тебя добралась? — рассмеялся я, открывая краны в джакузи и скидывая джинсы на пол. — Ты бледный, как Смерть.
— Смешно ему, — буркнул Данька. — Я глаза открываю, а она на меня смотрит в упор! А я голый! В твоей постели!!! Стыдно — просто ужас.
— И ты сбежал, — поманил его к себе пальцем я, сползая в джакузи.
Водичкаааа! Я обожал воду и мог бултыхаться в ней часами. И даже днями, дай мне волю. К сожалению, шило в моей заднице было категорически против и вечно тащило меня в неизвестные дали на поиски приключений.