Килька в томатном соусе (СИ)

— Лекс, — обхватил его обеими руками за могучую шею я. — Или я кончу, или ты умрешь.
— Какой грозный няшка, — рассмеялся Лекс, обхватывая мой стояк рукой.
— Мммммм! Повежливее, пожалуйста, уважаемый, — откинул голову на его плечо я, прикрывая глаза ровно настолько, чтобы видеть его руку на моем члене и ничего больше. Картинка сводила с ума.
Широкая ладонь…
Выступающие венки меж костяшек и сухожилий…
Мелкие шрамы в самых неожиданных местах…
Узкое запястье и сразу за ним треугольником расширяющаяся мышца руки…
Мой член в теплой ладони и только головка в двух сильных пальцах…
Горячее дыхание в шею под ухом…
Поцелуй в висок… губы ползут по щеке ко рту…
Пальцы другой руки теребят сосок на моей груди… скользят по животу вниз и прихватывают мошонку…
Ласкают внутреннюю сторону бедра… подбираются к анусу…
Лекс прикусывает кожу на стыке моего плеча и шеи, ускоряет движение рукой, и я выгибаюсь в судороге чистого
восторга.
— Ангел мой, — шепчет мне в ухо Лекс, срываясь на короткие вдохи. — Самое время спасти меня.
Я сползаю на пол и беру его налитое жаждой нетерпение в рот. Он хватает меня за волосы. Жестко. Но мне нравится эта хватка. Как и его член: ровный по всей длине, неширокий, с выступающими венами и крупной головкой. Облизывать ее сплошное удовольствие, но Лексу нравится по-другому, и я веду губами по стволу, присасываясь, как вакуумная пиявка.
— Твою ж мать!
Лекс кончает и падает на постель, прикрывая глаза руками и ненадолго теряя сознание, а я утыкаюсь лбом в его ногу возле паха и чувствую себя маньяком. Никому его не отдам. НИКОМУ!
— А теперь мы можем заняться делом? — спросил через пару минут Лекс, не делая, впрочем, попытки сесть.
— Далось тебе это дело, — проворчал я, поднимаясь на ноги и берясь за его руку. — В душ пойдем, поросенок.
— Я кабан! — проворчал Лекс, послушно поднимаясь с постели. — Дикий и необузданный!
— Да как скажешь, — согласился я, заходя в душевую кабинку.
Лекс скользнул следом, вызывая во мне дрожь. Мыться вместе — это для меня интимнее секса. Это почти что забраться в душу человека руками.
— Не вздумай заводиться, — шлепнул меня по заднице он. Намылил мне голову и принялся ее массировать. Боже ты мой! Я обожаю массаж головы! Как тут не завестись?! — Ты и так все расписание похерил. Час точно потеряли.
— Ты специально издеваешься? — возмутился я. Он хмыкнул и засунул меня под воду. — Что за дело такое важное?!
— Переезд.
Я поперхнулся мыльной водой, промыл глаза и растерянно уставился на загадочно щурившегося Лекса.
— Но…
— М?
— Ты же пошутил вчера.
— Твой переезд ко мне — это не тема для шуток.
— У меня куча вещей!
— У твоей двоюродной сестрички было еще больше.
— Ты знаешь меня всего три недели!
— Зато ты знаешь меня три года.
— Это очень серьезный шаг, Лекс.
— Я в курсе, — нехорошо улыбнулся он и страшно прижал меня к стенке душа, смыкая руку на моей шее. — А ты? Вчера ты был счастлив, а сегодня лепишь отговорки, одна другой нелепее. Испугался?
— Да, — выдохнул я, держась за его руку своими двумя.
— Боишься, что не сможешь встречаться с Иваном? — заскрипел зубами Лекс, неосознанно сжимая ладонь.
— Нет! — прохрипел я. — Я убью ТВОИХ любовников или любовниц, и за это меня посадят. Я очень ревнивый, понимаешь? Я не потерплю конкурентов.
— Безусловная верность? Серьезный аргумент, — перестал хрустеть челюстями Лекс. Посмотрел на меня и неожиданно наклонился к моему уху: — Но это не главное, ведь так, Даниил?
— А что главное? — замерз под горячим душем от его тона я. Что у него в голове?!
— Я дам тебе все, чего ты хочешь, прямо сейчас: секс, дом и меня. Ты мечтал об этом три года, добивался изо всех сил, и теперь твоя мечта сбылась. Вот так запросто, всего за три недели! И тебе больше нечего хотеть, а я оказался вовсе не таким классным, как ты обо мне думал. Непростая ситуация, а?
У меня колени дрогнули от его слов. Я знал, что Алексей умен, но не думал, что настолько. Именно тогда я понял, что я умник, а он гений. Мое покровительственное отношение к нему развеялось, как утренний туман под лучами восходящего солнца, и мне стало действительно страшно. Я очень сильный духом человек, но Алексей, если захочет, спалит меня дотла. И он тоже это знал.
 
— Ты придумал идеал и нацепил этот ярлык на меня. Лестно, конечно, но я не тот человек, которого ты себе придумал, ангел мой.
— Ты лучше, — сказал я, закрывая глаза. — Хоть ты и демон.
— Ты готов познакомиться со мной настоящим? Не с жалким подобием, не с алкоголиком-транжирой, а с властным, скорым на расправу и решения мужиком…
Пауза, от которой у меня живот свело.
— У которого пропеллер в заднице.
— Э?! — оторопел я. Открыл глаза, наткнулся на ехидную улыбку и немедленно залепил Лексу пощечину. — Сука! Ты специально меня запугивал!!!
— Я хотел, чтобы ты осознал всю степень… — начал Лекс, смеясь и потирая щеку, но я его перебил:
— Иди ты нахуй, любимый! Точнее, домывайся и вали к себе освобождать комнату под мой кабинет.
Лекс улыбнулся, поцеловал меня в губы и пытливо посмотрел в глаза:
— Все-таки любимый?
— Не дождешься! — отрезал я, снял душ, облил Лекса со всех сторон водой и вытолкал из кабинки. — Приду через час и проверю!
— Ишь, раскомандовался, — хмыкнул он, выходя из ванной.
— То ли еще будет ой-ой-ой, — пообещал я скорее себе, чем ему.
Слова Алексея об исполненной мечте едва не развалили мою вселенную на части, но именно благодаря им я понял одну простую вещь: мечта мечтой, а реальный человек — это реальный человек. Если бы я не любил Алексея раньше, то за эти три недели наверняка влюбился бы в него без памяти, а жизнь свадьбой или переездом к любимому, как в женских романах, не заканчивается, а только начинается.
Я улыбнулся и в предвкушении потер себя мочалкой. Что-что, а жизнь с Алексеем скучной и предсказуемой назвать крайне сложно. Он шумный, циничный и умный поросенок, а я тихий, романтичный, упрямый и крайне педантичный зануда. Мы — две стороны одной медали, и я сделаю все, чтобы Алексей перестал в этом сомневаться. Если мы не убьем друг друга в процессе, конечно.
…
— Лекс! Ты что натворил?! Зачем ты вытащил этот офигенный гарнитур из комнаты?! Это ж красное дерево, 18 век!!!
— Ты сказал подготовить комнату под кабинет, вот я и…
— Ты вынес из нее абсолютно все! Заставь дурака…
— По жопе дам! Я для тебя, между прочим, старался!
— Ладно-ладно, не дуйся. Давай вернем в комнату мебель, любимый, она прекрасна.
— Тебе нравится? Правда? Фух, прям гора с плеч. Это прабабкин гарнитур, они с прадедом его во время революции сперли из особняка Голициных по-тихому. Он мне нравится, да и память, опять же.
— Так. Шкаф, библиотека, секретер, стулья. Ага. А стол есть?
— Да, Ольга хотела выкинуть, но я его разобрал и на лоджии в угол заныкал.
— Ольга — сука, жаль, что ты ее вообще встретил.
— Я тоже так думал, пока с тобой не познакомился. Она нас свела, ты же это понимаешь?
— Лекс, нас Марья Ивановна свела, если что. Про твою любимую кильку она мне рассказала.
— За это я ее покалечу чуть позже.
…
— Колонкиииии! Sonus Faber Aida! У меня в гостиной!!! Оуееее!
— Лекс, не смотри на них так. Я ревную! Лучше меня поцелуй за то, что я их тебе одолжил.
— Ты не одолжил. Это твое приданое.
— Ага. Конечно. Держи карман шире! Мы не женаты, если ты не в курсе, да и не буду я тебе женой, мужем — другое дело.
— Размечтался. Не жадничай, Данька. Тебе это не идет.
— Кстати о жадности и мужьях. Деньги мне отдавать будешь. Все до копейки.
— Что?! Так, я передумал жить вместе. Тащим все обратно. Я, так и быть, похожу в одних трусах к тебе в квартиру по вечерам.
— Лекс, перестань, я же ради сохранности! Хотя со всей зарплатой я переборщил. Давай половину, а? Накопим денег…