Шестое правило дворянина (СИ)

— Вообще не понимаю, о чем вы говорите.
— Все вы понимаете, не стройте из себя идиота, — Бестужев буцнул ногой лежавший на полу сейф. — Кстати, слыхали как народ говорит? Предательством счастья не сыщешь.
— Какой еще народ? — скривился князь.
— Наш... Но вам-то об этом думать, наверное, не приходится. Вы в последнее время все больше по заграницам разъезжаете, имения себе присматриваете, — сказал Георгий Константинович. — Откуда вам было знать, что со дня на день с вас шкуру сдерут, верно? Бумаги у вас интересные... были. Я читал их с большим интересом, поверьте. Даже любопытно будет с вами побеседовать на этот счет. Есть у меня кое-какие вопросы...
— Не тешьте себя надеждой, — хмыкнул князь. — Ни на какие ваши вопросы я отвечать не стану.
— Это вы сейчас так говорите, но скоро все переменится, — заверил его глава тайной канцелярии. — Есть у нас в конторе методы, которые делают людей сговорчивее.
— Если со мной хоть что-нибудь случится, то... ваш хозяин об этом может пожалеть.
После этих слов в комнате стало тихо. Бестужев с Юрьевским разглядывали друг друга и слышно было лишь пение птиц за окном.
— Ребятки, оставьте нас вдвоем, — распорядился глава тайной канцелярии.
— Вы уверены, Георгий Константинович? — спросил стоявший рядом с ним огромный детина.
— Никита, что он мне сделает с Амулетом Запрета на руке? Разве что воздух в комнате испортить может.
Парни в черных тактических костюмах вышли.
— Послушайте, Бестужев, вы ведь не глупый человек, — заговорил Борис Сергеевич. — К чему вам это все? Вы сами не понимаете во что ввязываетесь, поверьте мне. Слишком серьезные фамилии замешаны в этом всем, чтобы вам это запросто сошло с рук. Ну кто такой вам Романов? Не отец же родной, верно?
Глава тайной канцелярии молчал и продолжал смотреть на князя, который расценил это по-своему.
— В моих силах изменить ваше будущее, — сказал он. — Я всегда сполна плачу по счетам, поверьте. Между прочим, это в ваших интересах. Станете мне мешать и лишь наживете неприятностей на свою голову.
— Знаете, кое в чем мы с вами сходимся, — усмехнулся Георгий Константинович. — Так уж сложилось, что я тоже могу изменить ваше будущее. Вот смотрю на вас и думаю — каким образом это лучше сделать? Разрешить вам дуэль с Соколовым, у которого руки чешутся от желания лично придушить вас или все же забрать в контору для долгой и интересной беседы?
— Не будьте дураком, Бестужев! Посмотрите на вещи трезво!
— Демидов, — крикнул Георгий Константинович и в комнату тут же ввалился Никита, который будто только и ждал пока его позовут.
— Звали, ваше сиятельство?
— Что за странный вопрос? Звал конечно... Слушай, нужен твой совет...
  
Глава 24
 
К тому моменту, когда я вернулся в Ясные Горки, меня уже дожидалась там Василиса, а кроме нее парочка целителей, которых она притащила с собой на всякий случай.
Вообще-то я с гораздо большим удовольствием повидался бы с Юрьевским, но не получилось. После его разговора с моим начальником службы безопасности, Верховцев дал мне понять, что это невозможно.
У Георгия Константиновича были справедливые опасения, что после встречи со мной князь потеряет былой запал и может быть даже получит несколько травм. Разумеется, он был прав — я бы приложил все старания, чтобы так оно и вышло, но Юрьевский нужен был Бестужеву для работы живой и здоровый.
Так что встретиться с Борисом Сергеевичем не удалось. Как знать, может быть еще свидимся в будущем, но хотелось сейчас, а не вышло.
Я лежал на диване, Тосик и Шушик с тревогой глядели на меня, целители осматривали мою поврежденную ногу, а Соловьева читала мне мораль об отсутствии инстинкта самосохранения.
— Совершенно не думаешь о своей жизни, Соколов! — говорила она, меря комнату быстрыми шагами. — Нельзя было позвонить? Как ты мог поехать туда совершенно один?
— Почему один? Я с парнями ездил, — возразил я и подмигнул своему зверью.
— Карамба барон Димир! — подтвердил Тосик. — Сок карамба?
 
— Валяй к Бьянке, скажи ей, что я разрешил, — махнул я рукой.
Плюшевый встал и немедленно удрал. Следом за ним пошлепал Шушик.
— Как ты вообще узнала? — спросил я и поморщился от боли. Не знаю, что там делали с моей ногой целители, но такое ощущение будто огнем жгли.
— Не скажу. Пусть это будет моей тайной.
— Так... Значит придется твою агентурную сеть раскрывать. Надо будет Верховцеву сказать, чтобы он с персоналом поработал. Чувствую я, что тут или Бьянка, или Аксинья точно замешаны.
— Ты еще Бестужева подключи, пусть теток на Лубянку заберет и там с ними побеседует, — посоветовала Василиса. — Нашел с кем воевать!
Ага! Значит точно они! Ну, выпишу им на орехи! Хотя нет... Думаю не тетки. Откуда Соловьева узнала, что мне целители могут понадобиться, да еще и со специализацией по ядам? Как бы тут не сам Леонид Александрович расстарался... Ох и Верховцев! Заботу решил проявить!
В этот момент ногу обожгло сильнее обычного и в комнате неприятно запахло горелым мясом.
— Вашу мать! Господа! — процедил я, сквозь стиснутые зубы. — Что же вы там, огнем меня изводите?!
— Здесь других вариантов нет, так что терпите, Владимир Михайлович, — посоветовал мне эскулап. — Яд очень сильный, его обычными методами не возьмешь. Зато через несколько часов как новенький будете.
— Так тебе и надо! — мстительно сообщила мне Соловьева.
— Между прочим, могла бы и слово доброе сказать, а не морали мне читать.
В ответ Василиса шмыгнула носом и куда-то убежала. Надеюсь за шоколадным тортиком — что-то мне после этих процедур вкусненького захотелось.
Целители еще немного повозились со мной, а затем засобирались уезжать. Кстати, лицо одного из них показалось мне знакомым — такое ощущение, что я его видел раньше. Надо будет спросить у Соловьевой кто таков.
Должен сказать, после всех процедур мне и в самом деле стало легче. В вертолете я даже чуть сознание не потерял, а сейчас все в норме — даже не болит ничего. Так, пощипывает немного, только и всего.
На прощание целители дали понять, что никакого вознаграждения им от меня не требуется, заверили в скорейшем выздоровлении и укатили.
Через несколько минут после того, как они оставили меня одного, позвонил Гринев.
— Василий Денисович, знаете, иногда мне кажется, что вы обладаете Даром ясновидения, — сказал я ему, вместо приветствия. — Всего пару минут назад я бы не смог с вами разговаривать.
— Соколов, а у меня талант своих ребят на расстоянии чувствовать, — усмехнулся он. — Вот и звоню, когда им делать нечего.
Ну, не то, чтобы мне совсем было нечего делать, но своими приключениями я решил не делиться, а то еще и от него получу пару советов как мне о себе лучше заботиться.
— Чем занимаешься, ваше сиятельство? — спросил он.
— Да вот, на диване лежу. Отдыхаю.
— Крепко вас там в Японской империи потрепали, что ты уже который день отдыхаешь. Слышал вас там почестями осыпали, орден дали?
— Было дело.
— Кстати, поздравляю с новым титулом и Святым Владимиром третьей степени. Молодец, Владимир Михайлович, рад за тебя, — судя по голосу, аншеф говорил совершенно искренне и это было приятно. — Ну и то, что живым и здоровым вернулся — тоже хорошо.
— Спасибо за поздравления, Василий Денисович.
— Я что звоню, — перешел он к делу. — Вообще-то я хотел тебя уже завтра к себе в гости пригласить, да отправить вас в гости к нашим друзьям иномирцам, но Романов велел дать тебе отдохнуть... Так что хочу сообщить, что Департамент вас с Соловьевой неделю беспокоить не будет. Ну это так, вдруг у тебя планы какие имеются.
— Конечно имеются, как не быть? Столько событий нужно обмыть, даже все и не сосчитать. Титул новый, ордена опять же... Да и давно уже хороших гулянок не устраивал. Так что благодарю за хорошие новости, Василий Денисович.
— Ты там смотри только не слишком уж расходись — за неделю и спиться можно. Мне вы нужны здоровые и бодрые, а не измученные вином и прочими радостями.