Синяя Рыба

По мере того, как Качели поднимались выше, холод постепенно давал о себе знать — сначала незаметно, но потом все сильнее. У Максима в рюкзаке нашлась пара перчаток, к сожалению, только одна, и он отдал их Вике. Ребята подняли воротники, плотно запахнулись в плащи, но все эти меры от мороза не спасали. Стуча зубами, пассажиры крылатых Качелей постепенно превращались в сосульки. Бьющий в лицо поток ледяного воздуха только усиливал это состояние. А они все еще продолжали подниматься вверх.
Когда все облака остались далеко внизу, а воздух стал таким разреженным, что стало трудно дышать, крылатые Качели вдруг резко сбросили скорость, и пошли на посадку.
— Выше мы уже не поднимемся, — сказала Вика. — Это их потолок.
— Выше уже не небо, а космос.
Наконец, Качели остановились.
— Они хотели облететь эту гору, но она оказалась слишком высокой, — Максим спрыгнул на землю, тут же по колено провалившись в глубокий снег, — Видимо, то, что нам нужно, лежит за ней.
— Понятно теперь, почему Жезл спрятали именно здесь, — выдавила Вика, тяжело дыша, — воздуха не хватало, — Живому человеку здесь находиться невозможно.
— Говори шепотом, — Максим с тревогой покосился на вершину, — Мы стоим на леднике. Иногда даже громкого кашля достаточно, чтобы спровоцировать сход лавины.
 Снеговик 
Качели высадили их на склоне огромной горы, на редкость правильной пирамидальной формы; вершина, как сахарной глазурью, была укрыта белоснежной шапкой снега и льда, делавшей ее похожей на гигантскую ромовую бабу. Все это было очень красиво, но изнуренным путешественникам было не до красоты — они устали, продрогли, и вдобавок страдали из-за недостатка кислорода.
— Главное — не останавливаться, — твердил Максим через каждый шаг. Идти. Двигаться. Если мы будем двигаться, то согреемся.
— Сейчас бы кружку горячего шоколада, — мечтательно прошептала Вика, — подкинуть дров в камин, и закутаться в пуховое одеяло… Я одного понять не могу: зачем нас надо было тащить на самую верхотуру? Неужели нельзя было выбрать другое место, хоть немного ниже?
— Может, потому что ты сказала — «туда, где бы мы смогли отыскать Знаки?» — предположил Максим.
— Откуда качелям знать, где спрятаны наши Знаки?
— Понятия не имею, — неожиданно лицо Максима просветлело, — Но они знали! Гляди!
Он показывал на сутулый каменный утес, сиротливо высившийся над горным плато. В профиль его силуэт был похож на гипертрофированное человеческое лицо — крупный, мясистый, непропорционально длинный нос, покатый лоб, глубоко посаженные глаза, губы, словно полуоткрытые в крике, тяжелый, выдвинутый вперед подбородок. Совсем не обязательно было иметь большое воображение, чтобы представить себе, что это превращенный в камень великан, который вот-вот очнется от колдовского сна, зашевелится, повернет голову и посмотрит прямо на тебя — столь отчетливо были видны все черты лица, вплоть до малейшей черточки.
— Это знак, — вздрогнула Вика, — Он указывает нам путь!
— Ставлю что угодно, нам туда! — горячо прошептал Максим. Его голос дрожал от ликования, когда он доставал компас и онемевшими руками наводил стрелку, — Ага, этот великан смотрит на север!
— Вперед!
Как и в прошлые два раза, ребят вновь охватило необычайное волнение; воодушевленные получением нового Знака, они бодро зашагали вперед, на время даже позабыв про усталость и холод. Но оптимистического настроения хватило ненадолго — постепенно оно начало выветриваться, а как только спуск закончился и начался подъем, выветрилось окончательно. Зато все тяготы пешего похода навалились на путешественников с удвоенной силой.
За горой была гора, за ней — другая, еще дальше — следующая, и так до бесконечности. Во все стороны света до самого горизонта тянулся один сплошной горный массив; кое-где его пересекали горные цепи, пики и хребты с укутанными в ледники остроконечными вершинами. Создатели Абсолюта, невольно подумала Вика, малость переборщили с Заоблачными горами, — этих гор хватило бы на добрый десяток волшебных миров и на столько же материальных.
 
— Да уж, гор не пожалели! — язвительно заметила она, — Чувства меры им не занимать.
— Кому — им? — не понял Максим.
— Тем, кто устроил тут весь этот кошмар! Ну кому, скажи, понадобилось столько гор? Неужели нельзя было сделать одну гору, ну, две, три, но зачем было создавать так мно-о-ого гор? Попробовали бы они по этим горам побегать — я бы на это посмотрела.
— Да ладно, — миролюбиво вздохнул Максим, — Теперь уже все равно ничего не изменить, мы, по крайней мере, точно не можем. В жизни всему должно быть место — даже горам.
Вика с сомнением покачала головой, но от дальнейшей дискуссии воздержалась, вспомнив предостережение насчет лавины. Узкая тропка, по которой они шли, серпантином вилась по самому краю. Ребята буквально прилипли к скале, стараясь находиться как можно дальше от пропасти справа, и передвигаясь мелкими шажками. На этот раз, к счастью, обошлось без приключений: вскоре опасная тропа кончилась, и они оказались в долине. Со всех сторон ее окружали высокие скалы, отчего путники почувствовали себя на самом дне громадного каменного котла. А в середине, на огромном сугробе гордо стоял снеговик.
Самый настоящий, самый что ни на есть классический снеговик — три шара, мал мала меньше, взгроможденные один на другой, черные хитрые глазки-угольки, нарисованный рот, нос морковкой, а вместо шляпы — старое жестяное ведро с продырявленным дном. Еще на нем был вязаный шарф, «чтоб не замерз»; толстые рукавицы украшали руки-палочки.
Это зрелище заставило ребят остановиться. Скульптура, тщательно вылепленная из снега, без сомнения, указывала на присутствие разумных существ. Добрых или злых — неизвестно.
— Что это? — Вика тронула Максима за локоть.
— По-моему, снеговик, — прошептал Максим.
— Да это и так понятно! Что он здесь делает?
— Он здесь стоит, — проворчал снеговик.
Вика обернулась к Максиму.
— Кто живет в Заоблачных горах?
— Драконы, — без раздумий выпалил он.
Девочка непроизвольно посмотрела на небо, втянув голову в плечи.
— А еще?
— Гномы, кажется, — Максим задумался, — Да не помню я! Я не специалист по этнографии Абсолюта!
— Значит, гномы, — пробормотала Вика. Того немногого, что она знала о гномах, было достаточно, чтобы появился лишний повод для беспокойства.
— Кто тебя слепил? — она сурово взглянула на снежного человечка, грозно нахмурив брови, — Отвечай!
— А я почем знаю? — невозмутимо откликнулся снеговик, — Какие-то дети, видать. Играли так.
— А почему ты разговариваешь? Ты что, живой? — поинтересовался Максим.
— Хочу — и разговариваю! — обиделся снеговик, — Законом, по-моему, это не запрещено.
— Извини, — сконфузился Максим, — Ты, наверное, неправильно меня понял. Просто нам раньше не доводилось встречать говорящего снеговика. В нашем мире это, можно сказать, дефицит.
— На самом деле это просто, — снеговик хихикнул, — Все дело в моем головном уборе. Да-да, в этом ведре! Ведро-то из-под живой воды оказалось. Живую воду в нем держали. Поэтому и проржавело быстро — натуральная живая вода, она едкая, как неразведенная кислота. Несколько капель попало мне на голову, а ее ведь много не надо, достаточно самой малости… Вот повезло, правда?
— И что, трудно быть снеговиком? — спросила Вика.
— Снеговиком быть трудно. Можно растаять. А еще тебя могут сломать.
— Но здесь же никого нет!
— Ну и что? Может сойти снег вон с той горы — и поминай как звали! А что вы хотели? Кому сейчас легко?
Вдали раздался приглушенный взрыв, горы загудели, радуясь, что наконец смогут сбросить с себя лишний снег.
— Землетрясение! — испуганно воскликнула Вика.
— Чего? — не понял снеговик, — Нет, это Эль-Джамир проснулся.
— Кто проснулся?
— Он, — Максим схватил девочку за руку и развернул на сто восемьдесят градусов.
— Вулкан, — просипела Вика.