Самый быстрый (СИ)
Я внимательно слежу за осколком. Что будет раньше — его уничтожат или он раскроется? Но молнии, лед и ветер не дают ничего разглядеть.
Что-то мелькает в воздухе рядом с осколком, а затем раздается взрыв. Ударной волной меня накрывает быстрее, чем я успеваю разогнаться, и от удара о «скорую помощь» теряю сознание.
Все еще там же и тогда же
Очнувшись, я первым делом решил, что провалялся в отключке до ночи и теперь смотрю на Луну. Но очень скоро пришло понимание, что нахожусь в какой-то пустой комнате без мебели, а из убранства — одна-единственная лампочка без абажура под низким потолком. Именно ее я вначале принял за Луну.
Покрутив головой и все еще не понимая, где нахожусь и что происходит, я вдруг осознал, что не один. В круг желтого света от лампы ступил незнакомый лысый мужик — лет сорок на вид, но одет в джинсы и футболку. Фигура спортивная, было видно, что ее обладатель явно не пренебрегает спортзалом.
— Вы кто? — я не чувствовал от него угрозы, но все равно держался начеку.
— Капитан Горин, — ответил мужик. — Борис Горин. Как я здесь оказался? Черт, нас же расстреляли из «Шмеля»! Почему я выжил? Я провалялся в коме? Сколько прошло времени? Отвечай!
Он говорил по-русски, но смысл слов был каким-то чужим. Если капитан, значит полицейский или военный. Возможно, это кто-то из оцепления. Но при чем тут шмель? Может, это кто-то из игигов? Но я не знаю такого — ни среди местных, ни в известных столичных командах.
— Спокойно, капитан, — я старался говорить уверенно, хотя из головы не выходило смутное ощущение какой-то неправильности происходящего. — Вы из какого полка?
— Я из районного отдела! — он раздраженно нахмурился. — Мы преследовали бандитов, загнали их, но потом оказалось, что они нас перехитрили… Ты, кстати, кто?
Кажется, он был в шоке и не сразу сообразил, что перед ним игиг. С меня же, надеюсь, никто не сорвал маску? Конечно же, нет, это невозможно.
— Спринтер, — представился я и выразительно показал на свою маску. — Торжокский филиал «Рускосмоса».
— «Роскосмос»? — капитан недоверчиво посмотрел на меня, а потом выругался и, шагнув назад, скрылся в тени.
Я вдруг снова почувствовал себя привалившимся к «скорой помощи». Точно, меня отбросило сюда взрывом. Остальные? Я огляделся. Чуть поодаль стоял Броненосец. Целый — что ему взрыв почти в сотне метров от него… Щит и девушки — Фортуна с Ехидной — тоже не пострадали, сидят, привалившись к потрепанному фургону полиции за спиной нашего громилы.
— Спринтер, вы как? — ко мне подошла одна из сотрудниц пожарной охраны.
Человек, а работает почти у самого периметра безопасности. Вот кто настоящий герой. Ее голос, фигура и волосы показались мне смутно знакомыми — наверное, виделись на одном из многочисленных инцидентов.
— Все в порядке, — кивнул я. — Спасибо за вашу работу. Лучше уделите внимание тем, кому действительно нужна помощь.
Медсестра, довольно молодая и симпатичная, улыбнулась и отошла в сторону. Забот медикам сегодня и вправду хватило. А мы с ребятами явно пойдем вечером в бар. «Дети дракона», осколок, взрыв… Потом еще эта галлюцинация с лысым капитаном — как его там? — Гориным.
Слишком много всего, надо расслабиться.
***
— За счет заведения, — чернявый короткостриженый бармен ловко расставил перед нами стаканы и откупорил внушительную бутыль ирландского виски.
В кафе «Оникс», где мы любили бывать, набилось много народу — уверен, так сейчас во всех заведениях города. Не каждый день в Торжок прилетает осколок, впрочем, сегодня все пили не за это. Главный тост, который звучал из-за каждого стола — «за то, что черный не вылез». И это правильно, потому что в противном случае счет жертв пошел бы на сотни и тысячи. Даже под прикрытием столичной команды.
Жителям требовалось выговориться, никто не хотел сидеть дома, и потому «Оникс» напоминал растревоженный улей. Обычно здесь крутили видеоклипы на спокойные композиции, но сегодня каждый экран транслировал новости. Момент начала, расстрел мирных, вступление в бой полиции и личной гвардии графа Львова, появление Громовержца и нас — все это шло в бесконечных повторах с комментариями местных и столичных дворян.
— Можно с вами сфотографироваться? — Броненосец едва разлил ароматную ирландскую жижу по стаканам, как к нашему столику подошла стайка девушек. Одна из них, посмелее, попросила сделать селфи на память.
Провинциальные игиги — не суперзвезды экрана, не знаменитая корейская группа и не особы царской фамилии, но, когда мы в масках, нас узнают и нам рады. Почему бы не ответить народу взаимностью? Особенно такому симпатичному, как эти девчонки. Мы с удовольствием попозировали все вместе и по отдельности. Вообще, нас старались особо не отвлекать, понимая, что игигам тоже требуется отдохнуть, и все же время от времени подходили — пожать руки или точно так же сфотографироваться.
— Как думаете, почему вдруг Торжок и почему «Дети дракона»? — Щит вернул разговор в изначальное русло.
— Далеко от Прибалтийского осколка, — пожала плечами Ехидна, дежурно улыбнувшись рассыпающемуся в комплиментах парню и позволив ему себя приобнять для совместного снимка.
Вспышка.
— Так вот, — девушка хлопнула парня по заднице, придавая ускорение, и вернулась к своей теории. — Далеко от осколка — раз. Далеко от Питера — два. И, наконец, не было бы «Детей», был бы кто-то другой — три.
— Ты хочешь сказать, что их использовали втемную? Неизвестный кукловод? — спросил я.
— Именно, — подтвердила девушка и махом опрокинула полстакана добротного крепкого виски. Никогда не понимал как, но Ехидна умудрялась делать это с аристократическим шиком. — Не «Дети дракона», так «Хищники». Или «Гады».
Я почувствовал, как в глазах потемнело, а кулаки сжались. Ехидна, как и другие мои коллеги, не знала, что я Стрижевский, что это на мою семью напала банда «Гадов», что это моя младшая сестра погибла под горящей рухнувшей балкой…
Бандитов тогда скрутили подоспевшие игиги из «Защиты». Мы хоть и были бедными аристократами, но право на привилегии у нас никто не отнял. Анаконда и Саламандра, спаливший наш дом и семейную радиостанцию, были мгновенно обезврежены и вот уже двадцать лет отбывали пожизненное в Шлиссельбургской крепости. Загадочную женщину в желто-буром костюме так и не нашли, и полиция с «Защитой» даже сомневались, что она вообще существовала. Иногда и мне так казалось, но потом я вспоминал эти блестящие коричневые сапоги на залихватски высоких каблуках и значок ящерицы — нет, все было по-настоящему. И я бы дорого отдал, чтобы убийца сестры оказалась в моих руках.
Выпитый алкоголь постепенно прилил к голове, но сознание оставалось ясным. Игигов вообще очень сложно напоить из-за особенностей организма, а скоростных, как я, и подавно. Слишком быстрый метаболизм, опасные вещества расщепляются быстрее, чем успевают причинить вред. А вот ярость и ненависть при мысли о «Гадах» — с этим было сложнее. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но получалось плохо… И дело явно было не в моем отношении к «Гадам». Перед глазами плыло, затем вдруг перекрыло дыхание. Отравление? С чего вдруг? Я мгновенно ускорился, чтобы организм смог быстрее справиться с неизвестным ядом. На месте это довольно сложно делать, когда ты никуда не бежишь, а тело работает на пределе. Трудятся почки, печень… Такому нужно учиться. Зато результат — шанс выжить и предупредить остальных...
Сознание неожиданно будто качнулось, и передо мной оказалась знакомая темная комната с одинокой лампой. В ее желтом свете стоял лысый капитан Горин, который пытался мне что-то сказать, но я его не слышал. Или не понимал. А потом меня словно выключили.
Рывок 1.
Глава 1
Капитан Борис Горин
Где-то, когда-то
Капитан Горин очнулся в темной пустой комнате, где не было ничего кроме ряда железных кроватей вдоль стены и одинокой лампы под потолком. Он подошел к кругу света, не понимая пока, что происходит. Казалось, секунду назад его опергруппа попала в засаду возле Ильинской церкви. Может, он какое-то время пробыл в коме?