Самый быстрый (СИ)

«Погоди», — попросил я, потому что молчание в лабиринте подзатянулось.
— Я не взламывала систему, — наконец, ровным голосом сказала Ехидна. — Для начала я не полная дура, и если бы действительно что-то задумала, то, наверное, не подставилась бы с собственным планшетом!
— Я тоже не верю, что Хиди виновна, — мягко проговорила Фортуна.
— Согласен, слишком уж все как бы очевидно, — добавил я свою лепту.
— Но это же факт — то, что червь проник в лабиринт с ее планшета! — осторожно заметила Русалка, и Ехидна, будь она пиромантом, мгновенно бы испепелила девушку взглядом.
— Будем разбираться, — вклинился Кулибин в поднявшийся галдеж Нюхача, Гермеса и Кошатника. Парни всегда открыто симпатизировали Ехидне, и подобное обвинение восприняли как личное оскорбление. — Все ваши профили были дискредитированы, данные утекли в сеть, так что одно это уже серьезный удар по репутации филиала… Но след червя действительно ведет на планшет Ехидны. Я вынужден доложить об этом в правление.
Все понимали, что наш технарь говорит под запись, а потому выбирает максимально нейтральные формулировки. В таких инцидентах нельзя открыто занимать чью-либо сторону, если ты выступаешь в качестве командира, координатора или даже просто наблюдателя. Разбираться в любом случае будет комиссия во главе с Максимом Рябушинским. А он, как один из акционеров, точно не потерпит подобного посягательства на корпоративную собственность. В особенности такую ценную и дорогостоящую как лабиринт.
— Я поняла, — Ехидна тряхнула тяжелыми рыжими локонами. — Кто-то хочет меня подставить, и у него это почти получилось. Так что я готова всячески содействовать следствию. Бояться мне нечего. У меня только один вопрос.
Она внимательно обвела каждого из нас взглядом, и хоть заняло это всего несколько секунд, ощущение было, как будто прошла целая вечность.
— Вы со мной? — спросила девушка, обращаясь сразу ко всем.
— Разумеется, — твердо сказал я. — Без всякого сомнения.
И тут же подошел к Ехидне, обняв ее. Надеюсь, это выглядело по-дружески, а впрочем, плевать. Если кто-то решил вбить между всеми нами клин, уже не до предосторожностей. Ей нужна поддержка, и даже если я окажусь единственным…
— Мы с тобой! — горячо воскликнул Гермес, и его короткую, но емкую фразу, подхватили Щит, Броненосец и все остальные парни.
— Ты невиновна, — мелодичный голос Фортуны звенел уверенностью.
Лишь Русалка, как мне показалось, на миг задумалась, но потом все же сказала, что поддерживает Ехидну. После этого мы все уже молча пошли в сторону дирижабля.
Порой тишина гораздо красноречивее любых слов поддержки.
 *** 
Ехидну отстранили от дел на время расследования, и она безвылазно сидела дома, хотя никто ей не запрещал свободно передвигаться. Лишь ограничили доступ к сети филиала и настоятельно попросили не появляться в здании. Возможно, правление не пошло бы на такие шаги, но случайное убийство Ехидной Бешеного Огурца сыграло свою зловещую роль. Разумеется, вряд ли Максим Рябушинский и остальные акционеры желали засадить ее в Петропавловку — никто в своем уме не станет избавляться от сильного игига в своей команде, особенно когда она и, соответственно, корпорация оказались под ударом.
Уверен, акционеры как никто заинтересованы раскопать правду. Вот только самой Ехидне от этого не легче. Я вчера еще пытался вытащить ее прогуляться или хотя бы поддержать за чашечкой чая, но она попросила не беспокоить. Тогда я просто молча вручил девушке ее любимый ореховый шоколад и ушел, напоследок сказав, что всегда рядом и она может всегда на меня рассчитывать. Уже поздно ночью мне пришло сообщение с одним-единственным словом «спасибо», и я сразу понял, что все сделал правильно. А в гости я к ней еще обязательно загляну и из депрессии ее вытащу.
Кулибин тоже искал следы и зацепки, пытаясь выйти на истинного виновника вчерашнего инцидента. Никто не верил в то, что Ехидна взломала систему и как будто специально подставилась. Значит, действовал тот, кто хорошо ее знает. И нас, всех остальных, вместе взятых. Но кто это может быть?
 
«Для начала скажи мне, какой смысл похищать ваши данные?» — поинтересовался Борис.
Мы сидели в «Ониксе», том самом заведении, где меня однажды пытались отравить. Вернее, как сидели… Сидел только я, а Горин по-прежнему присутствовал исключительно у меня в голове.
— Возьмите, пожалуйста, — молоденькая официантка, по виду чуть ли не вчерашняя школьница, аккуратно поставила передо мной дымящийся латте с пенным сердечком. — Это за счет заведения.
Девушка тут же ускорилась, чтобы не отвечать на мои возражения, и я лишь показал большой палец улыбнувшемуся бариста за стойкой.
«В системе нет личных данных в привычном понимании, — я вернулся к мысленному диалогу с Борисом. — Даже те, кто нас нанял, не в курсе наших настоящих имен. Зато описания наших сил и слабостей предельно точны. К примеру, моя максимальная скорость, мое… неприятие огня. Все это нужно для тренировок в лабиринте. Преступник, который получил эти данные, теперь хорошо знает, чего ожидать от каждого из нас».
«Это плохо, — покачал головой Горин. — Понятно, все и так знают, что ты быстрый, а та же Ехидна — ядовитая. Но без подробностей это просто описание. А вот если знать, что ты развил скорость пятьсот пятьдесят пять километров в час…»
«Именно, — подтвердил я. — Считай, это как чертежи нового танка, украденные шпионом».
«Плохо, — повторил Горин. — Теперь давай думать, кто мог взломать этот ваш лабиринт».
«Кто-то из конкурирующей корпорации, — начал перечислять я, — нанятые бандитами хакеры. Но филиал в небольшом городке вряд ли кому интересен, особенно зарубежным партнерам».
«Не скажи, — возразил напарник. — Я, конечно, не эксперт по экономическим преступлениям, но понимаю, что регионалов проще ломать. Уровень защиты любого центра мощнее защиты периферии. Так что я бы не списывал со счетов эту версию».
«Хорошо, — кивнул я. — Теперь банды. На ум сразу лезут «Дети дракона», которых мы пощипали. Остальные вроде как в нейтралитете. По крайней мере, каких-то серьезных конфликтов ни с кем больше не было последние несколько лет».
«Пойдем более узким путем, — задумчиво проговорил Горин. — Бандиты или другая корпорация — это в любом случае наниматели. У любой преступной группировки есть мозговой центр, администратор и исполнитель. В качестве последнего нам упорно подсовывают Ехидну… Значит, администратор хорошо ее знает. И знает всех вас».
«Может, все же идейный вдохновитель? — возразил я. — Или как ты его там назвал…»
«Мозговой центр, — поправил меня Горин. — Но точно нет. Тот, кто планирует преступление, зачастую совершенно незнаком с исполнителями, то есть с «мясом». Для этого и есть администраторы, которые выполняют роль прослойки. Мозговой центр дает идею, те ее воплощают, а как — уже их трудности. Ищут исполнителей, организуют процесс и так далее».
«Теперь понятно, — сказал я. — Значит, исполнителем и даже администратором мог быть кто-то из нас».
«А почему?» — одобрительно улыбнулся Борис.
«Потому что использовать друг против друга членов закрытой компании способен лишь тот, кто в нее вхож. Человеку со стороны это сделать весьма затруднительно».
«Именно! Вы молодец, доктор Ватсон! Соображаете!»
«Получается, в рядах игигов «Рускосмоса» есть предатель», — меня сковало неприятное, даже гадливое ощущение, как будто я в чем-то вымазался.
«Крот, — сказал Горин. — В полиции моего мира это называется крот. Тот, кто роет, копает под своих. Найдем его и тогда выйдем на администратора, а уж потом…»
«На мозговой центр», — резюмировал я.
Утро было в самом разгаре, сентябрьское солнце стучалось в оконное стекло. По дороге деловито сновали машины, по тротуару прогуливались те, кому некуда было спешить. Их обгоняли другие, у кого, напротив, начинался самый разгар трудового дня.
«Кого бы ты подозревал в первую очередь?» — Борис вклинился в мое любование городом.