Вспышка. Том 1, 2 (СИ)

— Хорошо, — отвечает Коротков, остальные согласно кивают.
— Постоянно поддерживаем связь, — продолжает Виктор. — При себе только самое необходимое. Имейте в виду — патроны сейчас в карабинах стоят с парализующим составом, но на всякий случай дополнительные — боевые — в отдельном магазине. Мало ли чего можно ждать от этого… короче вы поняли.
— Но это только в самом крайнем случае! — вставил многозначительно профессор. — Только в самом крайнем! Он нужен мне живой, всем ясно?
Все опять кивают. Профессор обводит их взглядом, вздыхает. Не знают, ребятки, что их ждет, ох, не знают. Потому что он сам — ученый, профессор-антрополог — не до конца знает чего ждать от этого получеловека-полуживотного.
— Ну, все! — сказал нетерпеливо Запольский, хлопая в ладоши, — Быстро собираемся в путь! Быстро, быстро!
  
Глава 3
 
Под зарядившим моросящим дождем, они прошли через искореженные ворота, где два полусонных техника, ругаясь, пытались восстановить поломку, разделились на группы и через минуту скрылись за деревьями.
К лаборатории ведет лишь одна проселочная дорога, не указанная на карте. Лузин прекрасно понимал, что зверь вряд ли воспользуется ей. Ему, наоборот, нужно уйти поглубже в лес, спрятаться, притаится до ночи. По крайней мере, он бы так и сделал. Это обычные люди ищут дороги и пытаются попасть в любой населенный пункт засветло. Лес — это стихия дикая. Лес — это для животных. Лохматого монстра он тоже сразу же приписал к животным, не смотря на таинственные характеристики выдаваемые учеными. И теперь, чтобы найти его, нужно разбудить в себе эти давно затертые цивилизацией инстинкты.
Небо из серого незаметно превратилось в свинцово-черное. Дождь усилился, струи воды, собираясь на ветках, стекали потоками, падали крупными каплями. Под ногами хлюпало. Какие уж тут следы? О собаках даже никто и не думает.
— А п-почему бы нам не сообщить властям, полиции, военным? — задает спустя час продвижения по лесу логичный, как ему кажется, вопрос Полунин Дима. — Они бы г-гораздо быстрее нас его нашли.
Лузин продолжал идти молча. Ему бы самому хотелось это выяснить. Бабакин не сразу понимает, что вопрос задан ему.
— Потому что, Дима, наша лаборатория секретная, — наконец ответил он. — О ней никто не знает, кроме персонала и руководства в Москве, — он остановился и пристально заглянул Диме в глаза. — Или кто-то знает?
Дима ошарашено заморгал, замотал головой. Капли дождя веером слетели с капюшона. За него вступился Лузин.
— Конечно, никто не знает, Ваня, мы же дали подписку о неразглашении, это уголовно наказуемое деяние!
— Так-то оно так, — не унимался Иван, продолжая идти, — но ведь есть подружки, родители… Какой соблазн рассказать о чуде-юде, которое лежит за решеткой в другой комнате.
Дима нервно сглотнул, шел молча глядя себе под ноги.
— Ну что ты к нему прицепился? — сказал Виктор. Чем дальше они углублялись в бесконечные перелески, ныряя в овраги, тем все меньше у него оставалось веры в то, что они смогут отыскать чудовище своими силами. — Ты лучше на вопрос ответь: почему военным и полиции нельзя знать? Что мы одни можем сделать?
— Да как вы не понимаете? — остановился Иван. — Это же чудо природы, неисследованный феномен, утраченная нить от хомо сапьенса!
Лузин пожал плечами: ну и что такого?
— Он не принадлежит себе! — продолжал запальчиво Иван. — Он принадлежит науке! Тем более именно этот экземпляр мы сами выходили, взрастили его, можно сказать, как родного сына… если бы не мы, он бы так и погиб. И тут он вдруг убегает…
— Ага, неблагодарный, — вставил Лузин. — Сбежал от нерадивых родителей. Больно ему нужны такие родители, что кормят через трубочку и держат за стальными решетками. Он же чело… ну, то есть, не совсем человек… ну, скажем, умное животное, привыкшее жить на воле. Как волк, например. Попробуй, удержи волка на поводке…
— Он не волк, — не унимался Бабакин, продолжив движение. — И вообще не животное. Он где-то почти разумный человек, только как бы дикий. Ну, снежный человек, бигфут, йети и так далее. — Рассуждал он, эмоционально размахивая руками. — Только он наш, местный. Что-то вроде лешего. И потом такой здоровенный и совершенно не изученный. Что будет, если люди о нем узнают? А?
 
Лузин пожал плечами, остальные охранники внимательно слушали.
— Сразу же паника начнется! Понаедут всякие журналисты, его станут показывать публике, как какой-нибудь экспонат, и вообще тогда никакой научной работы не сделаешь. Наука требует спокойствия. А этот… это явление природы до сих пор никем до конца не изучено. Никто его еще не вылавливал так, как мы! Вживую! Мы первые! — он снова остановился, глаза горели. — Это же сенсация, как вы все не понимаете!
Лузин ткнулся в ассистента, тяжело вздохнул, глядя на него сверху вниз:
— Только ему эти ваши изучения нафиг не нужны. Стоило прийти в сознание и — шмыг, сразу подался в бега!
— Поэтому мы здесь для того, чтобы его вернуть, — наставительно заключил Иван. — И никакая шумиха нам не нужна. Понимаете? Мы должны сами.
— Я-то понимаю. Только чем дольше мы его ищем, тем все меньше у нас шансов его найти. Он сейчас в своей среде, а мы — нет, вот в чем проблема, — сказал Лузин, обошел ассистента.
Иван ничего не ответил, повернулся и понуро побрел следом за Лузиным и Дмитрием. Время от времени он поднимал бесполезный прибор и вглядывался в тускло и мертвенно светящийся монитор. В радиусе километра ни одного живого существа размером с человека.
Через полчаса, в заранее оговоренное время, Виктор связался по рации с Антоном.
— Ну что, парни, что-то нашли?
— Нет, шеф, ничего.
— У нас тоже. Ладно, продолжайте. Надежда все же умирает последней. У нас небольшое преимущество…
— Какое?
— Наш лохматый друг сильно ослаблен. И еще он довольно крупный и ходит на двух ногах — мы его увидим издалека.
— Я знаю, шеф.
— Ладно, до связи. Удачи…
— Вам тоже, шеф.
— …И, это… Антон?
— Да, шеф.
— Будьте с ним осторожнее. У меня плохое предчувствие.
В ответ несколько секунд тишина.
— Хорошо, Виктор Иванович. Все будет нормально. Конец связи.
Лузин отключил рацию, вытер с лица капли. Его спутники смотрели с надеждой. Лузин помотал головой: ничего. И они двинулись дальше.
Им его не найти, думал Лузин. Он слишком крепкий орешек для них. И дело даже не в том, что они потеряли время, что дали монстру фору в два часа. Даже если бы они вышли за ним в лес через минуту, он бы уже исчез между деревьев, растворившись в зелени и тенях. И Лузину совсем не нравится такой неожиданный и пугающий ход мыслей.
Зверь.
Мне удалось пройти человеческий заслон, но я понимаю, что это не конец. Эти настырные твари будут преследовать, чтобы вновь заточить в блестящую тюрьму, вновь утыкать иглами и…
Что они хотят? Для чего я им нужен?
Многие годы, сотни лун мое немногочисленное разрозненное племя жило вдали от людей. Под их напором и жаждой захвата новых земель моим соплеменникам приходилось уходить все дальше на север, глубже в непроходимые дебри тайги, перебираясь по крутым склонам, переплывая быстрые и холодные реки. Но люди все равно настигали нас рано или поздно. И тогда приходилось вновь срываться с насиженных мест, с протоптанных троп, покидать удобные жилища.
И так без конца.
И это бегство сказывалось на численности племени. Слишком сурова жизнь кочевников. А людей, наоборот, становилось все больше. И в подмогу себе они придумывают все более совершенных помощников — летающих, проламывающихся через чащу, убивающих на большом расстоянии.
Но когда-то все было совсем не так.
Когда-то эти твари были нам совершенно не страшны. Они сами нас боялись.
С неба закапал дождь, теплый и освежающий. Я поднял глаза к небу, поблагодарил. Это друг, он помогает уйти. Это хорошо.