Покорить Ангела (СИ)
— Зачем?
Пожалуй, я окончательно свихнулась. Свихнулась в тот момент, когда поняла, насколько сильно погрязла в этом избалованном засранце. Сумасшествие! Иначе как еще объяснить тот факт, что моя рука, будто по команде, опустилась вниз — к животу, с четко очерченным рельефом твердых, как камень мышц, и теперь медленно спускалась к цели, что так красноречиво упиралась мне между ног.
— Малыш, — в последний момент перехватив мою ладонь, Женя практически прохрипел это самое «малыш», тем самым вызвав на моих губах довольную улыбку, — Ангелочек, с огнем играешь.
— Так у тебя же выдержка, — издевательски выгнув бровь, напомнила я, довольная тем, как высоко вздымается его грудь, как раздуваются крылья носа.
— Стервочка, — он усмехнулся, отпустил мою руку и положил ладони на бедра, сжав их до боли, словно желая меня проучить, — ты хоть понимаешь, что творишь? — он произнес это с улыбкой, такой открытой и теплой, что не сумев сдержать порыва, я потянулась к губам, еще недавно сводившим меня ума, вынуждая извиваться от нереального кайфа на собственной постели.
Женя, очевидно, все понял правильно, потому что уже в следующую секунду, красноречиво выругавшись, он подобно оголодавшему зверю, с истошным стоном обрушился на мои саднящие от недавних поцелуев губы. Мир вокруг вновь потерял свои очертания, все стало неважным и таким далеким. Все, что имело значение — жаркие, обжигающие поцелуи и опаляющее кожу прикосновения, отдававшиеся в теле приятной, сладкой дрожью.
«Мой, только мой» — набатом билось в голове.
Не отдавая отчета своим действиям, я лихорадочно принялась расстегивать ремень на мужских брюках, правда, стоило мне наконец справиться с бляшкой, как мои руки бесцеремонно перехватили.
— Нет, — хрипло рассмеявшись, произнес Женя, обдавая теплым дыханием мои губы, — рано, малышка.
— Я хочу… — я практически застонала от разочарования, каждая клеточка внутри меня требовала продолжения, требовала повторения вчерашней ночи.
— Тебе больно будет, — его выдержке и в самом деле можно было позавидовать.
— Но я хочу… хочу чтобы ты…
Произнести вслух то, что так отчетливо звенело в голове, я так и не смогла, к счастью, Женя все понял без слов.
— Ты меня убиваешь, солнышко, — шумно втянув в легкие воздух, Женя подхватил меня на руки и понес к кровати.
Снова.
Кажется, это становится традицией.
Я горела, буквально пылала от каждого касания, от жалящих, обжигающих поцелуев, сантиметр за сантиметром покрывавших мое тело. Разум окончательно поплыл, перед глазами все помутнело, слетели все запреты, осталось только желание — непреодолимое, бесконтрольное, всепоглощающее.
— С ума меня сводишь, — услышала я прежде, чем почувствовала легкое прикосновение пальцев у себя между ног, — детка, ты же совсем мокренькая, — словно кот, объевшийся сметаны, проурчал Волков, раздвигая губы и касаясь самой чувствительно точки моего тела.
— Женя, Женечка, пожалуйста, — я извивалась на простыне, выгибалась в пояснице в ответ на каждое движение его пальцев, — пожалуйста.
— Хочешь, чтобы я вошел? — издеваясь. — Вот так, медленно погрузился в твою…
— Женя!
— Хочешь? — повторил он настойчивее.
— Хочу…
Лишь на секунду все прекратилось, а после я почувствовала давление и легкую, саднящую боль, заставившую меня напрячься и прикусить нижнюю губу.
— Мне остановиться? — нависнув надо мной и тяжело дыша, глядя прямо мне в глаза, уточнил Женя. В его взгляде читались забота и легкое, едва заметное чувство вины, потому что все-таки не сдержался, не смог. Меня же этот факт только подстегивал, распалял разбушевавшееся пламя внутри.
— Только попробуй.
Его смех, разнесшийся по комнате, вызвал на моих губах улыбку. Обхватив руками шею Жени, я лишь сильнее прижалась к его груди.
— Постарайся расслабиться, — прошептал он, начиная медленно покачиваться вперед и назад.
Боль постепенно отступила, уступая место чему-то большему, разрушительному, сметающему все на своем пути. Медленные, размеренные движения переросли в резкие и настойчивые.
Я лишь хватала ртом воздух, задыхаясь от каждого толчка, отдававшегося в теле сладким, крохотным взрывом. И если бы Женя сейчас решил остановиться, да хоть бы подумал об этом, я бы его придушила, собственными руками бы придушила.
К счастью, он не подумал, продолжал двигаться во мне так невозможно сладко, что сдерживать рвущиеся наружу стону стало совсем невыносимо. Кажется, я кричала, срывая голос, впивалась ногтями в широкие плечи, кусала губы, оставлявшие на моем теле метки, которые после я буду безуспешно пытаться скрыть.
Женя больше не спрашивал, больно ли мне, лишь двигался с какой-то совершенно нереальной скоростью, шептал абсолютно несвойственные ему нежности и целовал неистово и дико, обцеловывал скулы, шею, плечи, возвращался к губам, терзая их своей порочной лаской, всасывая их жестко, двигая языком у меня во рту и заставляя хрипло стонать в ответ на каждое движения языка и члена внутри. А мне хотелось еще, хотелось быстрее, жестче, сильнее. Впившись в его плечи, прижавшись теснее к его груди, я двинула бедрами на встречу толчкам, а потом еще раз и еще. Подобная выходка распалила Воколкова пуще прежнего, от осторожности не осталось и следа, с громким рыком он вдалбливался в меня с такой силой, что кровать буквально подскакивала при каждом жестком толчке. А потом... потом весь мир рассыпался на мелкие осколки, в глазах потемнело от удовольствия, меня затрясло от мощнейшего разряда тока, а мой крик, должно быть, разлетелся на несколько километров.
— Красивая, моя девочка…
Шепча ласковый бред, Женя сделал еще несколько резких толчков и в последний момент покинув мое тело, вдруг замер, издав глухой, протяжный стон, а после я почувствовала, как что-то теплое разлилось по моему животу и бедрам.
— Ну и как с тобой вести серьезные разговоры? — отдышавшись, игриво поинтересовался Женя.
— А ты еще не наговорился?
— Язва.
— Сам такой.
— Здесь ты жить не будешь…
Хочу напомнить, что у меня есть телеграм канал, ссылку на него вы найдете в разделе обо мне в компьютерной версии сайта или по названию "психотерапия в сказках"
Лина
— Что? — я непонимающе уставилась на Женю.
Он лишь криво усмехнулся, внимательно смотря в мои глаза. Что-то в выражении его лица подсказывало: Волков не шутит.
— Что слышала, — прозвучало коротко, после чего Женя откинулся на подушку и, закинув руки за голову, уставился в потолок.
— А ты не офигел ли? — ошарашенно глядя на парня, запротестовала я.
Это что еще за диктаторские замашки такие? Что значит здесь я жить не буду.
— Нет, — спокойно, будто ничего не произошло, ответил Женя.
— А мое мнение тебе не интересно? — я начала заводиться.
— Малыш, — он повернул ко мне голову, улыбнулся едва заметно, — в этом вопросе у тебя мнения быть не может.
— Ты не много на себя берешь? — чувствуя, что закипаю, я попыталась встать с кровати, но стоило мне только двинуться, как одним лишь молниеносным движением, Женя вернулся в прежнее положение, пригвоздив тем самым мое тело к матрацу. Лицо Волкова теперь находилось прямо напротив моего, его голубые глаза сверкали праведным гневом, впрочем, на мой настрой это никак не повлияло.
Не желая сдаваться на милость этого диктатора доморощенного, я сделала несколько безуспешных попыток выбраться из-под тяжеленного тела, намертво придавившего меня к постели.
— Отпусти, — процедила я, убедившись, что бороться с ним физически — бесполезно.
— Уже разбежался, — он рассмеялся, убирая мои руки со своих плеч и пригвождая их к подушке, — я не много на себя беру, Ангелочек, просто моя девушка здесь жить не будет.
— Не помню, чтобы давала согласие быть твоей девушкой.
— Давала, — довольно проурчал Женя, обжигая теплым дыханием мое лицо.
— Это когда же?
— Где-то пару минут назад, когда громко кончала на моем члене с моим именем на губах, — посмеиваясь, ответил Волков.