Тревожная командировка 2 (СИ)

  
Тревожная командировка 2
   
Глава 1
 
Я проходил мимо избушки. Она как будто выросла вместе с лесом. Крыша раньше была покрыта тонкими бревнами, а сверху досками. Сейчас она была почти вся покрыта мхом. Казалось, откроется дверь и выйдет какой-нибудь старик лесовик и погрозит мне пальцем. Я даже остановился на секунду. Волшебный лес, волшебная избушка …
Я отвернулся и хотел идти дальше. Сзади раздался шум. Я обернулся и … остолбенел … из-за угла избы вывернул медведь. Я не отличаюсь особой быстротой в обычной жизни, но здесь я не понял, как оказался на крыше дома. И оттуда уже, держась за конек, смотрел вниз.
Ничего у меня перед смертью не мелькало в голове. Вот ощущение нереальности было. Казалось, что все происходит не с мной. Даже тело ощущалось каким-то чужим. На мгновенье я постарался почувствовать свое тело. Был комок мышц, судорожно цепляющихся за крышу. Странно еще что дрожи не было. Наверно если бы была дрожь, то я бы просто свалился.
Медведь остановился и встал в полный рост. Я впервые в жизни заглянул в медвежьи глаза. Я ожидал увидеть звериную ярость, но увидел любопытство. Я удивился, но в следующую секунду мне стало не до того. Я подумал, а сколько я могу сидеть на крыше, и чего мне ждать.
Я взобрался выше и сел на конек. Получилось. Медведь так же продолжал наблюдать за мной. Мне показалось что у него есть разум, не уступающий моему.
Медведь обошел по кругу избушку. И снова уставился на меня. Мы оба ждали. Я ждал, что он либо уйдет, либо нападет? А он чего ждал?
Вот он поднялся на задние ноги и подошел к избушке. Толкнул ее так, что я чуть не покатился кубарем с крыши. Потом снова отошел.
Время шло. Он ходил вправо и влево, время от времени поглядывая наверх. Э-х! Конец мне видно пришел. Мало я покоптил белый свет. Многого еще я не успел в этой жизни. Все эти мысли не то, что промелькнули в моей голове, они пролетели со скоростью пули.
Мне захотелось молиться, и я начал вспоминать молитвы. Ничего не вспомнил, и стал как мог просить Бога о помощи. Медведь внизу видимо принял решение. Он крутанулся вокруг себя и опять задрал голову на меня. В его взгляде я прочел приговор.
— Будет, будет! — раздался голос. Из кустов вышел старик. Он глянул на меня, потом на медведя и улыбнулся. — Ты, паря, в штаны не навалил?
А что я мог сказать. Я был во власти этого ненормального и его питомца.
— Струхнул ты, паря, — старик улыбался сквозь свою густую бороду, — ладно спускайся. Не тронет он тебя!
Я бы поверил деду, если бы это была собака. Я помотал головой. Старик беззлобно засмеялся.
— Ладно, уведу я сейчас Михайла Потапыча. Вот и он что-то переживает. От тебя городом пахнет, нехорошими людьми. Он и волнуется.
Я сидел на крыше и смотрел. Старик зашел в дом и вынес кусок хлеба. Потом он пошел в северную сторону леса. Михайло Потапыч поднял голову посмотрел на меня и качнул головой справа налево. И поплелся за стариком. Я подождал еще немного и стал думать, как спускаться. Оказалось, что спуститься было намного труднее, чем взобраться на крышу.
Я полез в сторону края. И вот уже, цепляясь за доски, висел, болтая ногами. Прыгать было довольно высоко, я же не знал, что там внизу. Но и держаться долго не мог. Я попытался подтянуться, но пальцы мои сорвались с края доски, она уже от времени подгнила и потому край ее обломился. И, конечно, я полетел вниз. Приземлился и тут же вскочил. Хотел забежать в дом, вдруг медведь вернется. Но не тут-то было. Нога моя подвернулась, и я рухнул на землю.
Ну откуда я мог знать, что вокруг избушки много корней прямо на поверхности земли. Вот на один такой корень я и угодил. И то ли сломал, то ли подвернул ногу.
Я, превозмогая боль, пополз в избушку. Сейчас, я при всем желании не мог сбежать от медведя. Страх в какой-то мере обезболивал мне ногу, и придавал силы. Через несколько секунд я был в избушке. Сидел на лавке и заглядывал в окно. Никого.
Мне-то что делать? Уйти отсюда я не могу. И остаться тоже. Вот безвыходное положение.
 
Я сидел и размышлял, как я уползу к себе в убежище. И что у меня с ногой? Перелом или вывих? А может растяжение? Мы проходили первую помощь при различных ранениях. Но для этого надо было определить, что конкретно случилось.
Вдруг открылась дверь и вошел бородатый старик. Он грозно посмотрел на меня. Я смотрел на него и молчал. А что говорить?
— И чего ты сидишь? Почему не ушел? — старик сел на лавку напротив и уставился на меня.
— Да, я, вот! Ногу повредил, когда слазил с крыши.
— И чего ты там делал? — словно издевался старик.
— Спасался от твоего медведя, — ответил я.
— Да он тебя и не тронул бы. Может быть, — продолжал издеваться старик.
Мне это стало надоедать, и я попытался встать. Когда я оперся на больную ногу, то застонал и навалился на стену. Было больно, но я все равно продвигался к выходу.
Старик наблюдал за мной и молчал. Когда я стал перешагивать через порог, то упал наружу. Я не ждал сочувствия от старика, но и его откровенного смеха тоже не ожидал. Как же быстро человек переходит от обиды к злости.
Я сжал зубы и пополз дальше. В голеностопном суставе пульсировала боль. Я торопился, не хватало выключиться прямо здесь. Я почему-то подумал: а если старик решит меня скормить медведю. А что? Почему бы и нет.
Я еще раз попытался встать на ноги. Для этого я стал цепляться за бревна. И вдруг толчок сзади меня уронил вперед. Я ударился лбом о землю и потерял сознание.
Очнулся я от боли. Кто-то разминал мою ногу. Я лежал на лавке. Рядом на табуретке сидел старик и занимался моей ногой. Я заскрипел зубами и потом не выдержав, заругался.
— А вот этого не надо, паря. Ругаться здесь нельзя. Будешь наказан, — старик продолжал возиться с моей ногой.
— А что с ногой? — спросил я его.
— До неба заживет. Растянул ты жилки. Сильно растянул. Да еще вывих у тебя, — ответил старик.
— И что мне делать?
— Да тебе-то ничего. А вот мне — не знаю. Не нужен ты мне. Да и в деревне не нужен. А может быть ты никому на Земле не нужен? — сказал задумчиво старик.
Мне стало страшно. Неужели я отсюда не выберусь. Так и сгину в этом краю. А родители, а Тома?
Старик намазал мою ногу какой-то мазью и сказал не шевелиться некоторое время. Мне оставалось только подчиняться.
Прошло минут десять. Боль в ноге вроде бы стала успокаиваться. И странно мне тоже стало легче.
Старик ушел на улицу, через минуты две вернулся, подошел ко мне, протянул мне палку, и сказал: — а это, паря, вставь в рот, да зубами прикуси. Я послушал его.
Потом старик встал у моих ног и начал опять разминать больную ногу. Я сначала напрягся, потом немного расслабился. И в этот момент старик дернул мою стопу. Сказать, что я закричал в голос, значит ничего не сказать. Хорошо, что во рту была палка, которую я чуть не прокусил насквозь.
После этого старик сел на табуретку и начал снова разминать стопу. Я все еще был в шоке. Кстати, разминание было уже не такое острое и больное, как рывок.
Старик продолжал свое дело и ворчал: — навязался на мою голову. И что с ним делать? Опять же Михайло Потапыч указал на него. И что? Я должен возиться с ним?
Я лежал и молчал. Вспоминал, как я сюда попал. Еще недавно на меня накатывались такие житейские цунами, которые я не испытал за всю предыдущую жизнь. Да и думаю родители мои тоже не испытали.
Я поменял работу, был на стройке электромонтажником. Сначала я поехал на обучение. Кстати, зарплату обещали очень большую, только нужно было ездить по командировкам. Когда закончил курс, нашу группу направили на задание.
Так я оказался на Урале в маленькой деревушке. Там наша группа получила задание найти пару, мужчину и женщину, захватить их, доставить на базу. Там я и узнал, что наша командировка — это путешествие в прошлое, в начало восьмидесятых.
Потом получилось так, что я остался с напарником девушкой, и нам дали задание захватить женщину. Что мы и проделали, затем мы везли ее через всю страну. Нашли мы эту женщину на Дальнем Востоке. И вот в поездке я постепенно узнавал нашу пленницу, и постепенно начинал понимать, что меня просто используют, и цели у нашей организации не совсем моральные.