Драконья незабудка (СИ)

А я так и не узнала, что с Корвином.
Как жаль, что я его не увижу…
***
Увижу ли я её ещё когда-то?
Увижу! И не отпущу.
Шестым драконьим чувством я избежал очередной ловушки – провала шахты лифта. Я его не видел, хоть и понимал, что передо мной иллюзия.  Понимал, но с трудом и не всегда. Особенно, когда казалось, что иду по обычному коридору древнего города, словно сумел вырваться из-под влияния дурманхана. Но стоило попытаться «осмотреться» чутьем, и становилось ясно, что я всё ещё опутан его сетями. Тварь словно вырезала меня из реальности, ни сориентироваться, ни почувствовать друзей, ни найти, где прячется сам дурманхан.
Заррх меня знает, как я умудрился вляпаться в сети местного алчного духа. С того случая в детстве, я ни разу не давал твари шанса. В подземелье мы таскали амулеты, разбивающие наваждения. Благодаря им, пока мы бодрствовали, достать нас было нельзя. Что же касается сна…
Раньше мы дежурили и спали по очереди, но, получалось, что всегда кто-то выпадает из рейда, а у меня всего пять человек, и все они мне нужны. В итоге, последний год мы спим два раза в сутки по три часа, на расстоянии друг от друга. Я, обладая природной сопротивляемостью, – ближе всего к «норе» твари. Меня опутать своей сонной паутиной дурманхан не успевал никогда. Вот только…
Из последнего моего сна так не хотелось уходить, – а может эмоции мои в нём оказались слишком лакомыми и питательными для голодного духа.
Виде́ние трепещущей в моих руках Незабудки вылилось в сладкую муку тела, и я буквально ощутил, как дурманхан сделал большой судорожный глоток из моей силы, которой уже и так кот уже наплакал. Тварь и правда изголодалась по… любви.
За беспечность и идиотизм я на себя больше не злился, злость дракона слишком энергоёмкая штука, а силы таяли и без того. Чем дальше, тем сложнее было держаться на ногах, но если сесть – я неминуемо усну, а во сне тварь выпьет досуха. Сопротивление «поводку» – неслышному зову дурманхана – тоже выматывало, к тому же тварь была из разряда сообразительных, и когда «понимала», что жертва идёт в обратную сторону зову, меняла его направление, в итоге получалось что я, сопротивляясь изо всех сил, шёл прямо в «нору» дурманхана.
Но мне удалось «зацепиться и закольцеваться» в круглой комнате по пути, и теперь я брел вдоль стены по кругу, тщательно игнорируя двери и не поддаваясь панике и порыву куда-то бежать. Мне нужно просто дождаться.
Два раза сутки я должен выходить на связь. Если не будет письма, за нами вышлют спасателей. А если тварь не дотянулась до ребят, во что мне хочется верить, то помощь придёт с минуты на минуту.
Под ногами чавкнуло, раз, другой. Глянул вниз – красный ручеёк сочился по склизкому полу. Начинается. Тварь сплела для меня очередной кошмар. Я скрипнул зубами – сейчас главное, не выйти из кольца, пока дурманхан атакует видением. Гадости для демонстрации с погружением у древнего монстра, пожравшего эмоции бессчетных смертей, накопилось достаточно. Чего только стоит последний кошмар, в котором мне пришлось умереть от удушья в адской бане с десятком паникующих смертников. Или массовая резня совсем юных людей. Потрясающая жестокость. Драконы на их фоне – ангелы крылатые.
Крови виделось уже по колено, помнить об иллюзорности всего вокруг становилось все сложнее. Стена, которой я держался, то и дело норовила проглотить меня провалом двери.
Тускло светившийся потолок постепенно стал… небом.
Странно, до сих пор все кошмары варились в тёмных переходах древнего человеческого города. Я моргнул. А открыв глаза, совершенно растерялся.
Реальность переменилась.
Я стоял по колено в пахнущей тиной зеленоватой воде. Вокруг шумел тропический влажный лес: лианы, пальмы, папоротники, диковинные цветы. Кричали птицы, стрекотали насекомые, что-то трещало, повизгивало, шуршало и цокотало. Оглушительно – в контраст с тишиной подземелья, а после его затхлого духа хотелось дышать полной грудью, словно я бежал, летел, нёсся много дней без остановки. Горло пересохло, и я, зачерпнув воды и очистив её своей чии, напился из пригоршни. Огляделся, не понимая, как я тут оказался.
 
Взгляд прикипел к скале, видневшейся сквозь зелень – недоброе предчувствие обожгло солнечное сплетение.
На вершине высокой белой, как древняя кость, скалы копошились людишки. Я подался вперёд – среди пёстрой толпы мелькнули червонным золотом роскошные рыжие волосы.
Сандра?
А затем вспыхнуло пламя у её ног – и я сорвался вперёд, к той скале, моля огонь остановиться, оборачиваясь в полёте, теряя на оборот и ускорение слишком много чии.
Я летел, уже понимая, что это ловушка.
Весь мой план по спасению моей яни летел в бездну россыпью блестящих каменьев, которые больше ни к чему. Я безнадёжно опаздывал – пламя в ногах девушки жалось к скале, сбитое ветром, но он же его раздувал. А навстречу мне неслись выпущенные из людских орудий сгустки жгущейся смерти.
Дракону они почти не страшны, но их было слишком много. Я нёсся сквозь плотное облако, изворачивался в полёте, пропускал сгустки огня сквозь дымку тела, и сам трансформируясь почти до состояния дыма.
Уничтожу всех!!
На подлёте я выпил горевшее у ног моей яни пламя, и обрушил шквал из него справа и слева от девушки с ослепительно рыжими волосами. Я разметал, поломал и пожёг и людей, посмевших на неё посягнуть, и их смертоносное оружие. А затем я схватил пастью Сандру вместе со столбом, к которому её приковали.
Но оружия у людей было много, стрелковыми муравьями они изгрызли скалу, их были тысячи и на место убитых, из нор выползали всё новые. И продолжали жалить и рвать тело обжигающими кусками металла, сгустками огня. Их оружие было чуждо нашей магии, но умело убивать не хуже.
А я стал уязвимым – стоило им попасть мне в голову, которую я теперь не мог рассеивать из-за Сандры в пасти, и мы оба мгновенно погибнем. Да и плеваться огнём я больше не мог. И мерзкие людишки быстро это поняли. Пришлось биться всем телом в стены этой скальной крепости, ломая и уничтожая последний оплот агрессивных букашек, называвших себя венцом природы. Я бил хвостом и крыльями, наделяя их наивысшей плотностью на краткий миг удара, рвал и разбрасывал лапами.
Но силы таяли. Я был измотан ещё полётом сюда, а этот навязанный бой отнимал остатки энергии. Регенерация, изменение тела, стремительный полёт и кульбиты в воздухе. И ярость.
Слепящая ярость выжигала меня дотла.
Я всё-таки перебил их всех. Ничего живого, ничего похожего на укрытие или оружие вокруг не осталось. Но и я свалился под скалой – сил не было даже измениться, лишь подлечил последними крохами чии мою бедную яни. И отпустил.
Синие глаза, полные слёз, растворились в синем небе.
А затем оно посерело.
Наполнилось душным дыханием смерти.
– Как жаль, что я больше тебя не увижу… – голос, такой родной и близкий, но не мой.
Он заставляет меня встрепенуться. Серый мир устремляется навстречу. Хмурое небо со всех сторон. И не моё сожаление. Не только лишь моё…
– Незабудка?
– Кор! Ты жив! О-ох, – такой грустный вздох, что сердце обливается кровью. Я уже чувствую, что не так, но верить не хочу. Даже когда она говорит: – Ты скоро получишь свою свободу.
В ней нет ни капли страха. Она словно оцепенела от удивления, от дикой несправедливости - и просто падает вниз.
Зато меня едва не разрывает в клочья от ужаса потерять её снова! Но вместе с этим ужасом вливается в меня понимание: я ведь видел только что, как ей спастись. Я последним усилием воли переношу в её сознание всё, что узнал из последнего кошмара.
– Ты – дымка, – шепчу её губами. – Ты – легче воздуха. Лети!
Но с этим знанием, с этим призывом я отдаю все силы. Последние крохи того, что древний Заррх называл чии, я, его дальний потомок, снова отдал ей – своей яни. Той, кого искал всю жизнь. Долгую жизнь Заррха, и короткую словно вспышка – мою.