Внук Дьявола

Лейни послушно присела на мягкую кровать, ожидая, что тут же поднимется облако пыли и откуда-нибудь выскочит мышь. Однако постыни оказались чистыми и приятно пахли.
Колли, присевший на корточки возле камина, обернулся к ней.
– Я постелил свежее белье, – сказал он. Щеки его покраснели – Лейни не знала, от жара огня, который уже успел разгореться, или по иной причине. – Я набил матрас свежей травой, подмел, принес белье. Знаешь, Лейни, я хотел, чтобы все было правильно. Я хотел, чтобы тебе понравилось.
– А разве то, что мы хотим сделать, правильно? – несмело спросила Лейни.
Колли подошел к ней, присел рядом на кровать и обнял ее.
– Нет, если ты задашь этот вопрос своему отцу. Но, Лейни, в моей жизни никто и никогда не сможет занять твое место.
Лейни погладила его по голове и посмотрела в глаза, в которых, как ей показалось, светились нежность и надежда.
– Ты веришь мне? Веришь, что я не сделаю тебе плохого? – прошептал Колли.
Жилка дернулась на ее щеке, от волнения перехватило горло.
– Да.
– Нет. Все еще нет. Но ты в этом скоро убедишься, Лейни.
Он уже не прикасался к ней, а только ласкал ее глазами.
Вдруг откуда-то у Лейни появилась отчаянная храбрость. Она упала на кровать и зарылась лицом в сладко пахнущую подушку.
На низком потолке плясали отблески пламени, а дождь монотонно барабанил по жестяной крыше.
– Я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь, – едва слышно шептал Колли. – А потом, если тебе что-то не понравится, скажи, чтобы я перестал. Клянусь тебе, я тут же перестану.
Он неловко прилег рядом с ней, следя за тем, чтобы его руки не коснулись ее.
Ни единого прикосновения против ее воли.
Внезапно Лейни ощутила себя свободной. Она придвинулась к Колли, прильнула к его теплому телу. Ее ладони легли ему на грудь, губы встретили губы, щека потерлась о щеку.
Рубашки на нем не было.
При мысли об этом она едва не сошла с ума. Много лет ее влекло это тело. А сейчас оно совсем близко, оно манит и обещает тысячу наслаждений.
Лейни не ожидала, что его кожа покажется ей такой прохладной. Она поцеловала его грудь, провела по ней языком, а затем ее пальцы принялись знакомиться с его телом. Она ощутила биение его сердца и немедленно поцеловала это место. Увидела пульсирующую жилку на шее и тоже поцеловала.
Колли не солгал. Он позволит ей властвовать, но достанет ли у нее характера, чтобы совладать с собой?
А он тяжело дышал и что-то сбивчиво шептал, а потом вдруг взял Лейни за подбородок, притянул к себе и впился в ее губы.
– Лейни, пожалуйста, Лейни, – бормотал он в краткие промежутки между поцелуями.
Она взяла его ладонь и положила себе на грудь, туда, где отчаянно билось сердце. Пальцы Колли сжали маленькую пуговку, не решаясь действовать дальше.
– Не спеши, Колли. Ведь ты обещал.
Она перехватила руку, которая едва не разорвала ее блузку.
– Помедленнее. Я постараюсь.
Колли едва мог говорить. Его руки гладили ее по лицу, зарывались в волосы, но потом снова и снова возвращались к груди, словно притягиваемые магнитом.
Страх Лейни куда-то пропал. Ей стало тепло, но огонь в камине был ни при чем. Она не испытала стыда, когда блузка соскользнула с ее плеч. Их губы слились в поцелуе, и Лейни ощутила, как его язык проникает ей в рот.
Наступила несказанно долгая и невыразимо прекрасная минута. Его руки, губы, язык изучали ее, а тела их слились.
А потом все разрушилось.
Разрушилось навсегда.
Дверь хижины со скрипом открылась, и Лейни услышала чье-то тяжелое дыхание. Оно было громче дождя, громче стука ее сердца.
– Кто здесь… Элейна! Боже, нет!
Джон Торн, ошеломленный, застыл в дверном проеме. У Лейни перехватило дыхание. Колли отпрянул от нее, а она по-детски неловко попыталась спрятаться за его спиной.
– Ты?! В этой хибаре? Моя…
– Папа, пожалуйста…
Колли напрягся: в глазах Торна он прочел свой смертный приговор.
– Мы только…
– Я убью тебя!
Торн поднял руку. В ней сверкнули вилы, которыми он работал на табачной плантации.
Лейни закричала, перекрывая раскат грома:
 
– Нет, папа! Не надо!
Лицо Джона Торна перекосилось, и он ринулся на них. Колли, как хищник, прыгнул ему навстречу, стараясь перехватить его руку. Вилы задели его плечо, и он свалился на кровать с тяжелым стоном. Белые простыни окрасились кровью. Колли, морщась от боли, зажимал рану рукой.
– Колли! Колли!
Если он и услышал ее, то не ответил. Он попытался встать, но не удержал равновесия и рухнул на пол.
– Нет!
Лейни склонилась над Колли, но ее отец отшвырнул его ногой в сторону.
– Прочь! Я убью его за то, что он сделал с тобой.
Колли опять застонал, и тогда Лейни выкрикнула:
– Он ничего плохого не сделал! Я люблю его и хочу быть с ним!
Джон Торн медленно повернул голову.
– Ты… Ты…
Он не находил слов. Сильная пощечина обожгла ее щеку.
Вероятно, этот удар предназначался Колли – столько сокрушительной силы вложил в него Торн. Лейни отлетела к стене. Раздался чей-то пронзительный крик – возможно, кричала сама Лейни, она не знала наверняка. Последнее, что она увидела, был Колли, который поднялся с пола, опираясь на край кровати, и кинулся на ее отца.
После этого она провалилась в черноту.
Лейни открыла глаза и не сразу поняла, что с ней и где она находится. В ее ушах все еще стоял гул, перед глазами все расплывалось.
Колли. Где же он?
Превозмогая страшную слабость, она ухватилась за спину кровати, поднялась на ноги… И закричала. На этот раз Лейни точно знала, что кричит она сама.
Целую вечность не смолкал этот жуткий крик.
Возле кровати в луже крови лежал уже не Колли, а ее отец.
Вилы торчали у него в груди.
Глаза Джона Торна были открыты, но больше уже ничего не видели.
– Папа… Папа… Боже… Боже…
Этот бессмысленный лепет на самом деле означал: «Прости меня. Я не представляла себе, что этот день закончится вот так. Я захотела счастья. Живи, папа. Дыши. Пусть все это окажется сном. Прости меня».
Охваченная ужасом, Лейни тщетно пыталась поднять отца.
– Оставь его.
Этот хриплый повелительный голос проник в ее сознание, несмотря на обуявшее ее безумие, и она обернулась. В дальнем углу комнаты на коленях возле второго бесчувственного тела стоял Альберт Ролинс. – Колли, – шепнули ее губы.
Руки ее, липкие от крови отца, дрожали.
– Только не набрасывайся на меня, – просипел старик, утирая со лба пот и дождевую воду.
В воздухе пахнет кровью. Господи, здесь же повсюду кровь. Кровь Колли и кровь папы, уже холодная кровь папы…
В глазах у нее вновь потемнело, когда она решилась взглянуть на человека, лежащего возле Альберта. Старик зажимал рану на плече внука, силясь остановить кровотечение.
Лейни сделала над собой отчаянное усилие, чтобы удержать слезы.
Это всего лишь сон. Не могла такая беда приключиться на самом деле.
Это сон.
– Лей…
Колли. Он жив. Он пытается говорить, а из уголка его рта течет струйка крови.
– Давай, парень, давай же, – бормотал Альберт.
Увы, никакие слова не в силах остановить смерть.
– Он ум… умер.
Лейни поняла.
– Не надо разговаривать, – прошептал Дьявол Ролинс.
Колли умолк.
На долгий, долгий миг Лейни застыла, парализованная отчаянием и страхом. А потом Альберт Ролинс заговорил, обращаясь к ней:
– Отцу ты уже ничем не поможешь. А вот моему мальчику помочь еще можно. Здесь в поле стоит наш джип. Поезжай в город, к Флавию Максвеллу. Ему ты скажешь, что произошел несчастный случай. Скажешь, что пострадал я и мне нужна немедленная помощь. Больше никому ни слова.
– Я не оставлю папу, – слабо запротестовала Лейни, вцепившись в руку Торна.
Альберт поднял окровавленную ладонь.
– Один мертвец у нас уже есть. И я не хочу, чтобы Колли тоже умер. А ну шевелись, делай, что тебе говорят! – вдруг заорал он.