Русская басня

Часть 11 из 134 Информация о книге

ПОДЬЯЧЕСКАЯ ДОЧЬ
                          Не ложно,
                         Что можно 
           Себя по виду обмануть 
        И тварью тварь почесть иною; 
        Случилось ныне то со мною,
        Не на прямой попал я путь.
 Кокетку видел я в подьяческой беседе,
 У регистратора быв в праздник на обеде;
 Я сам не ведаю, как я туда зашел,
 А то еще чудняй, кокетку тут нашел: 
               Кокетствовать не в моде 
               Подьяческой породе.
 И помнится, нигде того в указах нет,
               Чтоб им носить корнет;
 Льзя им чепец носить, треух, а по приволью, 
        И шапку иногда соболью:
 К уборам эдаким приказных женщин лоб: 
 И можно им носить кумачну телогрею.
        От самых пят по шею;
    А на этой — корнет и флеровый салоп.
 По-благородному она всю речь варила, 
 Новоманерными словами говорила;
 Казалося, что в ней была господска кровь.
 То фрукты у нее, что в подлости морковь;
 Тут, сидя, не пила ни кислых щей, ни квасу 
 И спрашивала, где промыслить ананасу; 
 Коврижки сахарной кусочки клала в рот 
        И знала то, что это цуккерброт.
 По моде нынешней некстати все болтала. 
                Некстати хохотала.
           Играть хотела и в трисет,
                Да троек нет;
 Подьячие из карт те карты выбирают,
 Понеже ни в трисет, ни в ломбер не играют. 
 Нахлюставшись, писцы о взятках стали врать, 
 И что-де подлежит за труд и кожу драть,
                Не только брать;
 За то ругают нас, да это нам издевка.
           При сих словах вздохнула девка 
               Во всю девичью мочь 
           И отошла, зардевшись, прочь.
           Она подьяческая дочь.
 Блаженной памяти ее родитель грешен,
                За взятки он повешен;
                До взяток был охоч 
                И грабил день и ночь.
 Живот его остался весь на рынке;
 Однако деньги все осталися ей в скрынке.
 
 
БОЛВАН
       Был выбран некто в боги;
 Имел он голову, имел он руки, ноги 
                  И стан;
 Лишь не было ума на полполушку,
 И деревянную имел он душку,
 Был идол, попросту, Болван.
 И зачали Болвану все молиться,
      Слезами пред Болваном литься 
           И в перси бить;
 Кричат: «Потщися нам, потщися пособить!» 
           Всяк помощи великой чает.
                  Болван того 
                  Не примечает.
                  И ничего 
                  Не отвечает:
 Не слушает Болван речей ни от кого,
      Не смотрит, как жрецы мошны искусно слабят 
      Перед его пришедших олтари,
                  И деньги грабят 
 Таким подобием, каким секретари 
                  В приказе,
 Под несмотрением несмысленных судей,
 Сбирают подати в карман себе с людей,
      Не помня, что о том написано в указе.
      Потратя множество и злата и сребра 
 И не видав себе молебщики добра,
      Престали кланяться уроду 
      И бросили Болвана в воду,
 Сказав: «Не отвращал от нас ты зла,
 Не мог ко счастию ты нам пути отверзти!
 Не будет от тебя, как будто от козла,
      Ни молока, ни шерсти».
 
 
КОБЕЛЬ И СУКА
   У Кобеля взяла для нужды Сука ларь. 
     Просила так: «Пожалуй, государь,
          Пусти меня в него на время,
          Поколь мое пройдет беремя,
                 А сам ты выйди вон».
                 Не грубиян был он:
                 Она брюхата —
                 К ее услугам хата.
     Почтенье к дамам он имел,
 И как на свете жить, он это разумел. 
 Благополучно тут на свет пошли щенятки,
     И ползают робятки;
     Пора квартеру покидать,
 Да просит и она, и сыновья, и дочки 
          У Кобеля отсрочки.
 Учтивый кавалер отсрочку должен дать. 
 Еще, еще, и так давно прошло беремя: 
 Стоялице съезжать давно с квартеры время.
 Вздурили наконец отсрочкою его. 
 «Ступайте,— говорит,— из дома моего».
 А Сука уж не так хозяина встречает 
 И напрямки ему: «Не выйду,— отвечает.— 
                 Поди ты прочь,
                 А мне отсрочь 
     И помни, позабыв пустые враки,
 Что стали уж мои щенки теперь собаки».
 
 
ВОЛКИ И ОВЦЫ
  Не верь бесчестного ты миру никогда 
 И чти врагом себе злодея завсегда.
      С волками много лет в побранке овцы жили, 
                 С волками наконец 
           Установлен мир вечный у овец.
 А овцы им собак закладом положили.
 Одной овце волк брат, той дядя, той отец; 
 Владычествует век у них Астреи в поле,
 И сторожи овцам не надобны уж боле. 
 Переменился нрав и волчье естество.
                 А волки, дав овцам отраду,
                       Текут ко стаду 
                 На мирно торжество.
 Не будет от волков овцам худых судьбинок.
                 Хотя собак у стада нет;
                 Однако римляне сабинок 
                 Уносят на подклет.
 Грабительски сердца наполнилися жолчью; 
 Овечье стадо все пошло в поварню волчью.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница