Русская басня

Часть 10 из 134 Информация о книге

МЫШЬ И СЛОН
           Вели Слона, и отовсюду 
                 Сбегается народ.
     Смеется Мышь: «Бегут, как будто к чуду; 
 Чего смотреть, когда какой идет урод?
 Не думает ли кто, и я дивиться буду?
 А он и чванится, как будто барин он.
 Не кланяться ль тогда, когда тащится Слон?
          Сама я спесь имею ту же 
 И знаю то, что я ничем его не хуже».
                 Она бы речь вела 
                            И боле;
 Да Кошка бросилась, не ведаю отколе,
          И Мыши карачун дала.
     Хоть Кошка ей ни слова не сказала,
 А то, что Мышь — не Слон, ей ясно доказала.
 
 
ОВЦА
  Был дождь; Овечушка обмокла, как лягушка: 
        Дрожит у ней тельцó и душка,
        И шуба вся на ней дрожит;
                Сушиться надлежит;
                Овца к огню бежит.
 Ах! лучше б ты, Овца, день целый продрожала 
 И от воды к огню, безумка, не бежала.
 Спросила ль ты, куда дорога та лежала?
        Какую прибыль ты нашла?
               В поварню ты зашла.
 То подлинно, что ты немного осушилась;
               Да шубы ты лишилась.
        К чему, читатель, сей рассказ?
 Я целю вить не в бровь, я целю в самый глаз: 
        Зайди с челóбитьем когда в приказ.
 
 
ЖУКИ И ПЧЕЛЫ
                                Прибаску
                               Сложу,
                               И сказку 
                               Скажу.
                       Невежи Жуки 
                       Вползли в науки 
 И стали патоку Пчел делать обучать.
                       Пчелам не век молчать,
                       Что их дурачат;
       Великий шум во улье начат.
 Спустился к ним с Парнаса Аполлон,
                       И Жуков он 
                       Всех выгнал вон,
 Сказал: «Друзья мои, в навоз отсель подите; 
 Они работают, а вы их труд ядите,
 Да вы же скаредством и патоку вредите!»
 
 
СОВА И РИФМАЧ
                Расхвасталась Сова,
 В ней вся от гордости и злобы кровь кипела, 
                     И вот ее слова:
 «Я перва изо птиц в сей роще песни пела,
 А ныне я за то пускаю тщетный стон;
 Попев, я выбита из этой рощи вон:
     За сладко пение я бедство претерпела». 
     Ответствовал Сове какой-то Стихоткач, 
                   Несмысленный Рифмач: 
 «Сестрица! я себе такую ж часть наследил, 
 Что первый в городе на рифмах я забредил».
 
 
КОЛОВРАТНОСТЬ
              Собака кошку съела,
            Собаку съел медведь,
 Медведя, зевом, лев принудил умереть, 
 Сразити льва рука охотничья умела, 
        Охотника ужалила змея,
            Змею загрызла кошка.
                     Сия
            Вкруг около дорожка. 
                  А мысль моя,
 И видно нам неоднократно, 
 Что все на свете коловратно.
 
 
БЕЗНОГИЙ СОЛДАТ
  Солдат, которому в войне отшибли ноги,
 Был отдан в монастырь, чтоб там кормить его, 
              А служки были строги 
              Для бедного сего.
 Не мог там пищею несчастливый ласкаться 
              И жизни был не рад,
 Оставил монастырь безногий сей солдат.
 Ног нет; пополз, и стал он пó миру таскаться. 
 Я дело самое преважное имел,
 Желая, чтоб никто тогда не зашумел;
 Весь мозг, колико я его имею в теле,
              Был в этом деле,
         И голова была пуста.
         Солдат, ползя с пустым лукошком, 
              Ворчал перед окошком:
 «Дай милостинку кто мне, для ради Христа, 
              Подайте, ради бога:
 Я целый день не ел, и наступает ночь».
 Я злился и кричал: «Ползи, негодный, прочь, 
              Куда лежит тебе дорога;
 Давно тебе пора, безногий, умирать,
 Ползи, и не мешай мне в шахматы играть». 
 Ворчал солдат еще, но уж не предо мною, 
 Перед купеческой ворчал солдат женою.
              Я выглянул в окно,
              Мне стало то смешно,
              За что я спéрва злился,
 И на безногого я, смóтря, веселился.
 Идти ко всенощной была тогда пора. 
 Купецкая жена была уже стара 
         И очень богомольна;
         Была вдова и деньгами довольна:
 Она с покойником в подрядах клад нашла; 
              Молиться пеша шла;
 Но не от бедности; да что, колико можно, 
              Жила она набóжно:
 Все дни ей пятница была и середа,
 И мяса в десять лет не ела никогда,
 Дни с три уже она не напивалась водки,
              А сверх того, всегда 
              Перебирала четки.
         Солдат и ей о пище докучал,
              И то ж ворчал.
 Защекотило ей его ворчанье в ухе,
 И жалок был солдат набóжный сей старухе, 
 Прося, чтоб бедному полушку подала, 
 Заплакала вдова и в церковь побрела. 
 Работник целый день копал из ряды 
              На огороде гряды,
 И, встретившись несчастному сему,
 Что выработал он, все отдал то ему.
 С ползущим воином работник сей свидетель, 
 В каком презрении прямая добродетель.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница