Русская басня

ДИОНИСИЙ И МИНИСТР ЕГО
 
 
               Изволь, пожалуй, отвечать 
 
                     Так, чтоб и не солгать,
 
                     И правду не сказать.
 
 
 
О Дионисии, я чаю, всякий знает,
 
            Известно всем, каков он был.
 
Слух о делах его и ныне ужасает;
 
А каково ж тому, кто при тиране жил?
 
И я не рад, что я об нем заговорил.
 
            Не знаю, как бы поскоряе,
 
            Сказав об нем, что понужняе, 
 
                     Оставить мне его.
 
 
 
            Раз у министра своего
 
                     Потребовал он мненье,
 
Когда какое-то, не помню, сочиненье 
 
            В стихах дурных он написал,
 
Да с тем, чтоб он ему всю истину сказал. 
 
Министр привык всегда без лести изъясняться, 
 
И сам тиран его за правду почитал 
 
            И часто за нее прощал.
 
«Стихи,— он отвечал тирану,— не годятся».
 
Но тут не мог тиран от злости удержаться:
 
Под караул отдать министра приказал;
 
            Сам переделал сочиненье.
 
 
 
Спустя дней несколько министра он призвал, 
 
            Чтоб вновь его услышать мненье. 
 
Министр ему теперь никак не отвечал,
 
А к караульному, который тут случился, 
 
                  Оборотился 
 
И говорит ему: «Я должен отвечать,
 
Так поведи меня под караул опять».
 
 
ЛЕСТНИЦА
 
 
                     Все надобно стараться 
 
С потребной стороны за дело приниматься; 
 
А если иначе, все будет без пути.
 
Хозяин некакий стал лестницу мести;
 
            Да начал, не умея взяться,
 
С ступеней нижних месть. Хоть с нижней сор сметет,
 
А с верхней сор опять на нижнюю спадет.
 
«Не бестолков ли ты? — ему тут говорили, 
 
            Которые при этом были.—
 
            Кто снизу лестницу метет?»
 
 
 
                     На что бы походило,
 
Когда б в правлении, в каком бы то ни было,
 
Не с вышних степеней, а с нижних начинать 
 
                     Порядок наблюдать?
 
 
ДЕЛЕЖ ЛЬВИНЫЙ
 
 
          Осел с Овцой, с Коровой и с Козой 
 
                Когда-то в пайщики вступили 
 
                И Льва с собою пригласили 
 
                     На договор такой,
 
                     Что если зверь какой 
 
На чьей-нибудь земле, случится, попадется 
 
И зверя этого удастся изловить,
 
То б в случае таком добычу разделить 
 
По равной части всем, кому что доведется. 
 
                           Случись,
 
      Олень к Козе в тенета попадись.
 
             Тотчас друг другу повестили,
 
      И вместе все оленя задушили.
 
 
 
Дошло до дележа. Лев тóтчас говорит:
 
«Одна тут часть моя и мне принадлежит,
 
Затем что договор такой мы положили».
 
«Об этом слова нет!» — «Другая часть моя,
 
                           Затем что я 
 
                           Львом называюсь 
 
            И первым между вас считаюсь».
 
            «Пускай и то!» — «И третья часть моя 
 
            По праву кто кого храбряе.
 
  Еще четверту часть беру себе же я 
 
               По праву кто кого сильняе.
 
  А за последнюю лишь только кто примись,
 
                   То тут же и простись».
 
 
ВОЛЯ И НЕВОЛЯ
 
 
 
Волк, долго не имев поживы никакой,
 
                             Был тощ, худой 
 
                                   Такой,
 
             Что кости лишь одни да кожа.
 
             И Волку этому случись 
 
                    С Собакою сойтись,
 
Которая была собой росла, пригожа,
 
                                  Жирна,
 
                  Дородна и сильна.
 
Волк рад бы всей душой с Собакою схватиться 
 
                  И ею поживиться,
 
             Да полно, для того не смел,
 
             Что не по нем была Собака 
 
             И не по нем была бы драка.
 
И так со стороны учтивой подошел,
 
             Лисой к ней начал подбиваться,
 
             Ее дородству удивляться 
 
             И всячески ее хвалить.
 
 
 
«Не стоит ничего тебе таким же быть,—
 
Собака говорит,— как скоро согласишься 
 
             Идти со мною в город жить.
 
Ты будешь весь иной и так переродишься,
 
             Что сам себе не надивишься.
 
Что ваша жизнь и впрямь? Скитайся все, рыщи 
 
И с горем пополам поесть чего ищи;
 
А даром и куском не думай поживиться: 
 
                     Все с бою должно взять;
 
             А это на какую стать!
 
             Куды такая жизнь годится?
 
Ведь посмотреть, так в чем душа-то, право, в вас? 
 
Не евши целы дни, вы все как испитые, 
 
                     Поджарые, худые.
 
             Нет, то-то жизнь-то как у нас!
 
Ешь не хочу всего, чего душа желает:
 
                          После гостей —
 
                          Костей, костей,
 
Остатков от стола, так столько их бывает,
 
                     Что некуды девать!
 
А ласки от господ — уж подлинно сказать!»
 
       Растаял Волк, услыша весть такую,
 
             И даже слезы на глазах 
 
От размышления о будущих пирах.
 
«А должность отправлять за это мне какую?» — 
 
Спросил Собаку Волк.— «Что? Должность? ничего!—
 
                   Вот только лишь всего,
 
Чтоб не пускать на двор чужого никого.
 
                   К хозяину ласкаться 
 
И около людей домашних увиваться».
 
 
 
Волк, слыша это все, не шел бы, а летел;
 
             И лес ему так омерзел,
 
Что про него уж он и думать не хотел 
 
И всех волков себя счастливее считает.
 
 
 
Вдруг на Собаке он дорогой примечает,
 
             Что с шеи шерсть у ней сошла.
 
                     «А это что такое,
 
             Что шея у тебя гола?»
 
             «Так, это ничего, пустое».
 
«Однако нет, скажи».— «Так, право, ничего.
 
                                  Я чаю,
 
                     Это оттого,
 
Когда я иногда на привязи бываю».
 
             «На привязи? — тут Волк вскричал.—
 
             Так ты не все живешь на воле?»
 
«Не все; да полно, что в том нýжды?» — Пес сказал, 
 
«А нýжды столько в том, что не хочу я боле 
 
             Ни зá что всех пиров твоих;
 
             Нет, воля мне дороже их,
 
А к ней на привязи, я знаю, нет дороги!» — 
 
             Сказал, и к лесу дай бог ноги.