Русская басня

КОШКА, ПРЕВРАЩЕННАЯ В ЖЕНЩИНУ
 
 
     Был в старину такой дурак,
 
     Что в Кошку по уши влюбился,
 
     Не мог он жить без ней никак:
 
     С ней вместе ночью спать ложился,
 
     С одной тарелки с нею ел 
 
И наконец на ней жениться захотел.
 
Он стал Юпитеру молиться с теплой верой,
 
Чтоб Кошку для него в девицу превратил.
 
Юпитер внял мольбе и чудо сотворил:
 
Девицу красную из Машки-кошки серой!
 
Чудак от радости чуть не сошел с ума,
 
Ласкает милую, целует, обнимает,
 
          Как куклу наряжает.
 
          Без памяти невеста и сама!
 
Охотно руку дать и сердце обещает:
 
Жених не стар, пригож, богат еще притом.
 
     Какая разница с Котом!
 
Скорей к венцу; и вот они уж обвенчались;
 
Все гости разошлись, они одни остались.
 
     Супруг супругу раздевал,
 
То пальчики у ней, то шейку целовал;
 
Она сама его, краснея, целовала,
 
     Вдруг вырвалась и побежала.
 
Куда же? — Под кровать: увидела там мышь.
 
 
 
Природной склонности ничем не истребишь.
 
 
СОВЕТ МЫШЕЙ
 
 
В мучном анбаре Кот такой удалый был,
 
               Что менее недели 
 
         Мышей до сотни задавил;
 
         Десяток или два кой-как уж уцелели 
 
               И спрятались в норах.
 
               Что делать? Выйти — страх;
 
         Не выходить? — так смерти ждать голодной! 
 
На лаврах отдыхал Кот сытый и дородный. 
 
Однажды вечером на кровлю он ушел,
 
Где милая ему назначила свиданье.
 
         Слух до мышей о том дошел,—
 
Повыбрались из нор, открыли заседанье 
 
               И стали рассуждать,
 
Какие меры им против Кота принять.
 
Одна Мышь умная, которая живала 
 
         С учеными на чердаках 
 
         И много книг переглодала,
 
         Совет дала в таких словах:
 
«Сестрицы! Отвратить грозящее нам бедство 
 
               Я нахожу одно лишь средство,
 
Простое самое. Оно в том состоит,
 
         Чтоб нашему злодею,
 
               Когда он спит,
 
     Гремушку привязать на шею,
 
Далеко ль, близко ль Кот, всегда мы будем знать,
 
И не удастся нас врасплох ему поймать». 
 
         «Прекрасно! Ах! Прекрасно! —
 
         Вскричали все единогласно.—
 
         Зачем откладывать, как можно поскорей 
 
         Коту гремушку мы привяжем!
 
         Уж то-то мы себя докажем!
 
Ай, славно! Не видать ему теперь мышей 
 
    Так точно, как своих ушей!»
 
«Все очень хорошо; привязывать кто ж станет?» 
 
         «Ну, ты».— «Благодарю!»
 
         «Так ты».— «Я посмотрю,
 
         Как духа у тебя достанет!»
 
«Однако ж надобно».— «Что долго толковать? 
 
               Кто сделал предложенье,
 
               Тому и исполнять.
 
Ну, умница, свое нам покажи уменье».
 
И умница равно за это не взялась.
 
И для чего ж бы так?.. Да лапка затряслась!
 
 
 
               Куда как, право, чудно!
 
         Мы мастера учить других;
 
А если дело вдруг дойдет до нас самих,
 
               То исполнять нам очень трудно!
 
 
КУКУШКА
 
 
 
«Послушайте меня, я, право, не совру,— 
 
          Кукушка говорила птицам,
 
          Чижам, щеглятам и синицам,—
 
Была я далеко, в большом, густом бору;
 
Там слышала, чего доселе не слыхала,
 
          Как Соловей поет.
 
Уж не по-нашему. Я хорошо певала,
 
    Да все не то! Так сердце и замрет 
 
От радости, когда во весь он голос свистнет, 
 
А там защелкает иль тихо пустит трель; 
 
    Забудешься совсем, и голова повиснет. 
 
          Ну что против него свирель! 
 
          Дивилась, право, я дивилась... 
 
          Однако же не потаю:
 
По-соловьиному и я петь научилась.
 
          Для вас, извольте, пропою 
 
          Точнехонько как он,— хотите?»
 
«Пропой, послушаем».— «Чур, не шуметь, молчите! 
 
          Вот выше сяду на суку.
 
   Ну, слушайте ж теперь: куку, куку, куку!»
 
 
 
Кукушка хвастуна на память мне приводит, 
 
Который классиков-поэтов переводит.
 
 
ЛЕБЕДЬ, ГУСЬ, УТКА И ЖУРАВЛЬ
 
 
         Две птицы плавали в пруде:
 
         Красивый Лебедь, чистый, белый,
 
Да серый Гусь дрянной. Гляделся месяц светлый 
 
         В прозрачной зеркальной воде;
 
Лучи его в струях играли серебристых;
 
Зефир чуть колебал листы дерев ветвистых,
 
И Лебедь начал гимн вечерний богу петь.
 
         Гусь этого не мог стерпеть,
 
    Вскричал: «Га! га!» и, вытянувши шею, 
 
         Шипел, подобно змею.
 
         Где Утка ни возьмися тут 
 
И говорит: «Куда как хорошо поют!
 
Однако Гусь поет приятнее, нежнее,
 
         Да он же и плывет важнее».
 
         «Что ты, прожора, врешь? —
 
Прервал ее Журавль.— Молчи, пока не бита! 
 
Недаром первенство ты Гусю отдаешь:
 
Он есть тебе дает из своего корыта».
 
 
 
         Кто Утка? — Подлый журналист.
 
         А Гусь? — Рифмач-капиталист.
 
 
БЕСХВОСТАЯ ЛИСИЦА
 
 
Преосторожная, прехитрая Лисица,
 
Цыплят и кур ловить большая мастерица,
 
На старости своей так сделалась проста,
 
          Что в западню попалась;
 
Вертелась всячески, туда-сюда металась 
 
И вырвалась кой-как, но только без хвоста.
 
    Как в лес бесхвостой показаться?
 
Плутовка вздумала на хитрости подняться.
 
    Взяв важный и степенный вид,
 
Идет в пещеру, где сбиралися Лисицы.
 
          «Подруги и сестрицы! —
 
Так говорит она.— Какой нам, право, стыд, 
 
          Что по сие мы время 
 
Все носим гнусное и тягостное бремя —
 
          Сей хвост, который по земли 
 
За нами тащится в грязи или в пыли.
 
    Какая польза в нем, скажите?
 
А вред весь от него я доказать могу.
 
    Вы, верно, сами подтвердите,
 
Что без хвоста быть легче на бегу,
 
Что часто за хвосты собаки нас ловили;
 
Но если бы теперь хвосты мы обрубили...» 
 
          «Остановись, остановись!» —
 
          Одна ей из сестер сказала.
 
«А что?» — «Пожалуйста, к нам задом обернись». 
 
          Кургузая тут замолчала,
 
Попятилась назад и тотчас убежала.
 
 
 
          «Как страшно замуж выходить!» — 
 
Невестам всем твердит увядшая девица.
 
        Конечно, что ж ей говорить?
 
Такая ж и она бесхвостая Лисица!