Русская басня

Часть 95 из 134 Информация о книге

ТРИШКИН КАФТАН
        У Тришки на локтях кафтан продрался. 
 Что долго думать тут? Он за иглу принялся: 
       По четверти обрезал рукавов —
 И локти заплатил. Кафтан опять готов; 
       Лишь на четверть голее руки стали.
              Да что до этого печали?
       Однако же смеется Тришке всяк,
 А Тришка говорит: «Так я же не дурак 
                    И ту беду поправлю:
 Длиннее прежнего я рукава наставлю».
              О, Тришка малый не простой! 
          Обрезал фалды он и полы,
 Наставил рукава, и весел Тришка мой,
              Хоть носит он кафтан такой, 
              Которого длиннее и камзолы.
 
  Таким же образом, видал я, иногда 
                     Иные господа,
              Запутавши дела, их поправляют, 
 Посмотришь: в Тришкином кафтане щеголяют.
 
 
ПУСТЫННИК И МЕДВЕДЬ
  Хотя услуга нам при нужде дорогá,
       Но за нее не всяк умеет взяться:
 Не дай бог с дураком связаться! 
 Услужливый дурак опаснее врага.
 
  Жил некто человек безродный, одинакой,
       Вдали от города, в глуши.
 Про жизнь пустынную как сладко ни пиши,
 А в одиночестве способен жить не всякой: 
 Утешно нам и грусть и радость разделить.
 Мне скажут: «А лужок, а темная дуброва, 
 Пригорки, ручейки и мурава шелкова?»
           Прекрасны, что и говорить!
 А все прискучится, как не с кем молвить слова.
          Так и Пустыннику тому 
       Соскучилось быть вечно одному.
 Идет он в лес толкнуться у соседей,
       Чтоб с кем-нибудь знакомство свесть.
          В лесу кого набресть,
       Кроме волков или медведей?
 И точно, встретился с большим Медведем он, 
       Но делать нечего: снимает шляпу,
       И милому соседушке поклон.
       Сосед ему протягивает лапу,
       И, слово за слово, знакомятся они.
               Потом дружатся,
       Потом не могут уж расстаться 
       И целые проводят вместе дни.
 О чем у них, и что бывало разговору,
 Иль присказок, иль шуточек каких,
       И как беседа шла у них,
       Я по сию не знаю пору.
       Пустынник был не говорлив;
       Мишук с природы молчалив:
 Так из избы не вынесено сору.
 Но как бы ни было, Пустынник очень рад,
       Что дал ему бог в друге клад.
 Везде за Мишей он, без Мишеньки тошнится 
       И Мишенькой не может нахвалиться. 
           Однажды вздумалось друзьям
 В день жаркий побродить по рощам, по лугам, 
           И по долам, и по горам;
 А так как человек медведя послабее,
           То и Пустынник наш скорее,
                Чем Мишенька, устал 
           И отставать от друга стал.
 То видя, говорит, как путный, Мишка другу: 
           «Приляг-ка, брат, и отдохни 
           Да коли хочешь, так сосни;
 А я постерегу тебя здесь у досугу».
 Пустынник был сговорчив: лег, зевнул,
                Да тотчас и заснул.
 А Мишка на часах — да он и не без дела:
       У друга на нос муха села,
         Он друга обмахнул;
              Взглянул,
 А муха на щеке; согнал, а муха снова 
           У друга на носу,
       И неотвязчивей час от часу.
       Вот Мишенька, не говоря ни слова,
       Увесистый булыжник в лапы сгреб,
 Присел на корточки, не переводит духу,
 Сам думает: «Молчи ж, уж я тебя, воструху!»
 И, у друга на лбу подкарауля муху,
       Что силы есть — хвать друга камнем в лоб!
 Удар так ловок был, что череп врознь раздался,
 И Мишин друг лежать надолго там остался!
 
 
ЛЮБОПЫТНЫЙ
         «Приятель дорогой, здорово! Где ты был?» —
 «В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил:
       Все видел, высмотрел; от удивленья,
       Поверишь ли, не станет ни уменья 
              Пересказать тебе, ни сил.
       Уж подлинно, что там чудес палата!
 Куда на выдумки природа торовата!
 Каких зверей, каких там птиц я не видал!
              Какие бабочки, букашки,
              Козявки, мушки, таракашки!
 Одни как изумруд, другие как коралл!
              Какие крохотны коровки!
 Есть, право, менее булавочной головки!»
 «А видел ли слона? Каков собой на взгляд!
       Я чай, подумал ты, что гору встретил?»
 «Да разве там он?» — «Там». — «Ну, братец, виноват: 
              Слона-то я и не приметил».
 
 
ЛЕВ НА ЛОВЛЕ
  Собака, Лев да Волк с Лисой 
       В соседстве как-то жили,
              И вот какой 
              Между собой 
       Они завет все положили:
       Чтоб им зверей съобща ловить 
 И, что наловится, все поровну делить.
 Не знаю, как и чем, а знаю, что сначала 
       Лиса оленя поимала 
       И шлет к товарищам послов,
       Чтоб шли делить счастливый лов:
       Добыча, право, недурная!
 Пришли, пришел и Лев; он, когти разминая 
       И озираючи товарищей кругом,
                     Дележ располагает 
       И говорит: «Мы, братцы, вчетвером.—
 И начетверо он оленя раздирает.—
 Теперь давай делить! Смотрите же, друзья: 
              Вот эта часть моя 
                    По договору;
 Вот эта мне, как Льву, принадлежит без спору; 
 Вот эта мне за то, что всех сильнее я;
 А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет, 
              Тот с места жив не встанет».
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница