Русская басня

КРЕСТЬЯНЕ И РЕКА
 
 
      Крестьяне, вышед из терпенья 
 
                     От разоренья,
 
             Что речки им и ручейки 
 
             При водополье причиняли,
 
Пошли просить себе управы у Реки,
 
В которую ручьи и речки те впадали.
 
             И было что на них донесть!
 
             Где озими разрыты;
 
      Где мельницы посорваны и смыты; 
 
      Потоплено скота, что и не счесть!
 
А та Река течет так смирно, хоть и пышно;
 
             На ней стоят большие города,
 
                           И никогда 
 
      За ней таких проказ не слышно:
 
                   Так, верно, их она уймет,
 
             Между собой Крестьяне рассуждали. 
 
Но что ж? как подходить к Реке поближе стали 
 
                   И посмотрели, так узнали,
 
      Что половину их добра по ней несет.
 
             Тут, попусту не заводя хлопот, 
 
Крестьяне лишь его глазами проводили;
 
             Потом взглянулись меж собой 
 
                   И, покачавши головой, 
 
                          Пошли домой.
 
                   А отходя, проговорили:
 
             «На что и время тратить нам!
 
На младших не найдешь себе управы там, 
 
Где делятся они со старшим пополам».
 
 
МИРСКАЯ СХОДКА
 
 
              Какой порядок ни затей,
 
Но если он в руках бессовестных людей,
 
              Они всегда найдут уловку,
 
Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.
 
 
 
В овечьи старосты у льва просился волк. 
 
              Стараньем кумушки-лисицы 
 
       Словцо о нем замолвлено у львицы.
 
Но так как о волках худой на свете толк,
 
И не сказали бы, что смотрит лев на лицы, 
 
       То велено звериный весь народ 
 
                     Созвать на общий сход 
 
              И расспросить того, другого,
 
Что в волке доброго он знает иль худого. 
 
Исполнен и приказ: все звери созваны.
 
На сходке голоса чин чином собраны:
 
              Но против волка нет ни слова,
 
       И волка велено в овчарню посадить.
 
              Да что же овцы говорили?
 
       На сходке ведь они уж, верно, были? — 
 
       Вот то-то нет! Овец-то и забыли!
 
       А их-то бы всего нужней спросить.
 
 
ДЕМЬЯНОВА УХА
 
 
              «Соседушка, мой свет!
 
              Пожалуйста, покушай».
 
«Соседушка, я сыт по горло».— «Нужды нет, 
 
              Еще тарелочку; послушай:
 
      Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!»
 
«Я три тарелки съел».— «И полно, что за счеты;
 
              Лишь стало бы охоты,
 
      А то во здравье: ешь до дна!
 
      Чтó за уха! Да как жирна:
 
Как будто янтарем подернулась она.
 
      Потешь же, миленький дружочек!
 
Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!
 
Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!»—
 
Так потчевал сосед Демьян соседа Фоку 
 
И не давал ему ни отдыху, ни сроку;
 
А с Фоки уж давно катился градом пот.
 
      Однако же еще тарелку он берет,
 
              Сбирается с последней силой 
 
И — очищает всю. «Вот друга я люблю!— 
 
Вскричал Демьян.— Зато уж чванных не терплю. 
 
Ну, скушай же еще тарелочку, мой милый!»
 
              Тут бедный Фока мой 
 
Как ни любил уху, но от беды такой,
 
                   Схватя в охапку 
 
                   Кушак и шапку,
 
              Скорей без памяти домой —
 
      И с той поры к Демьяну ни ногой.
 
 
 
Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь; 
 
Но если помолчать вовремя не умеешь 
 
      И ближнего ушей ты не жалеешь,
 
То ведай, что твои и проза и стихи 
 
Тошнее будут всем Демьяновой ухи.
 
 
МЫШЬ И КРЫСА
 
 
 
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?— 
 
      Вбежавши, Крысе Мышь сказала,—
 
Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву?
 
          Вот отдохнуть и нам пора настала!»
 
             «Не радуйся, мой свет,—
 
      Ей Крыса говорит в ответ,—
 
      И не надейся по-пустому!
 
      Коль до когтей у них дойдет,
 
      То, верно, льву не быть живому:
 
      Сильнее кошки зверя нет!»
 
 
 
Я сколько раз видал, приметьте это сами: 
 
      Когда боится трус кого,
 
      То думает, что на того 
 
      Весь свет глядит его глазами.
 
 
ЧИЖ И ГОЛУБЬ
 
 
   Чижа захлопнула злодейка-западня: 
 
   Бедняжка в ней и рвался и метался,
 
А Голубь молодой над ним же издевался. 
 
«Не стыдно ль,— говорит,— средь бела дня 
 
                   Попался!
 
             Не провели бы так меня:
 
             За это я ручаюсь смело».
 
Ан, смотришь, тут же сам запутался в силок. 
 
                    И дело!
 
Вперед чужой беде не смейся, Голубок.
 
 
МЕДВЕДЬ У ПЧЕЛ
 
 
           Когда-то, о весне, зверями 
 
В надсмотрщики Медведь был выбран над ульями, 
 
Хоть можно б выбрать тут другого поверней,
 
           Затем что к меду Мишка падок,
 
               Так не было б оглядок;
 
      Да спрашивай ты толку у зверей!
 
               Кто к ульям ни просился,
 
           С отказом отпустили всех,
 
                       И, как на смех,
 
               Тут Мишка очутился.
 
                        Ан вышел грех:
 
Мой Мишка потаскал весь мед в свою берлогу. 
 
           Узнали, подняли тревогу,
 
           По форме нарядили суд,
 
               Отставку Мишке дали 
 
                      И приказали,
 
Чтоб зиму пролежал в берлоге старый плут.
 
           Решили, справили, скрепили;
 
           Но меду все не воротили.
 
      А Мишенька и ухом не ведет:
 
Со светом Мишка распрощался,
 
           В берлогу теплую забрался,
 
           И лапу с медом там сосет,
 
           Да у моря погоды ждет.