Операция "Кронштадт" (СИ)

— Догадываюсь, — поморщился я. — Столь ответственную, что не может даже афишировать своё отцовство. И твоя мать скрывает этот факт уже много лет.
— Если недоброжелатели отца узнают обо мне, это сделает его уязвимым!
— Понимаю, — кивнул я. — Отец заботится о тебе. Оберегает, как может. А Полли ему — никто. Всего лишь пешка в игре, которую ведут взрослые дяденьки. И, если Полли пострадает...
— Она не пострадает!
— Уверена? — прищурился я. — Ты ведь не первый день варишься во всем этом. Можешь поклясться, что Полли, как уверяет твой отец, действительно ничего не грозит?
Кристина мрачно промолчала.
— Не можешь, — кивнул я. — Потому что это мой дед и родители Полли — далекие от таких вещей, как интриги и заговоры, — могут всецело доверять господину Витману. А мы с тобой понимаем, что наилучший способ обезвредить того, кто готовит похищение — это дождаться самого похищения. Во время которого может произойти что угодно. И ни о какой гарантии безопасности тут речи быть не может! Именно поэтому великую княжну так стараются спрятать... А если ты сейчас скажешь, что ни о чём подобном не догадываешься, я рассмеюсь тебе в лицо.
— Я — догадываюсь, — проговорила Кристина. Она оперлась руками о стол, приблизила лицо к моему. — Я в контрразведке не первый день, мне положено догадываться! Но очень хотелось бы знать, откуда эти догадки могли появиться у тебя! Тебя не воспитывали... — она запнулась, — ...так, как меня.
— Контрразведчиком, — кивнул я. — Не воспитывали, ты права. Но жизнь — штука непредсказуемая. Иной раз такие вещи, как падение с моста и последующее воскрешение из мёртвых, могут спровоцировать повышенную догадливость.
— Как я погляжу, это твоё падение много чего спровоцировало, — буркнула Кристина.
— О, ты даже не представляешь, как много. — Я взял чайник, наполнил чашку. Придвинул Кристине. — Угощайся. И прими, пожалуйста, естественную позу. Иначе горничная, которая наверняка подглядывает за нами в замочную скважину, решит, что ты ждёшь моего поцелуя.
Кристина, побагровев, откинулась в кресле. Взяла чашку. Тут же, впрочем, поставила обратно — рука у неё дрогнула.
Я улыбнулся:
— Что, так волнующе прозвучало?
— Ты невыносим!
— Это я уже слышал.
— И что ты планируешь делать? — помолчав, спросила Кристина. — Рассказать родителям Полли, что на самом деле угроза для их дочери существует — да еще какая? Заставить господина Нарышкина броситься на поклон к императору, умоляя всё отменить? Испортить моему отцу тщательно спланированную операцию — чтобы спасти от неведомой опасности свою невесту?
Я покачал головой:
— Во-первых, твой отец — не их тех, кто будет отказываться от спланированной операции ради того, чтобы уберечь какую-то девчонку. Если не получится с Полли, он выберет для подмены другую девушку, только и всего. А во-вторых...
— Что? — Кристина не отрывала от меня взгляда.
— Во-вторых, я — не из тех, кто будет ставить операцию под угрозу срыва, — отрезал я. — Я не хуже тебя и твоего отца понимаю, как важно для тайной канцелярии выйти на похитителей.
— А... зачем тогда ты мне это говоришь?
— Затем, чтобы ты понимала: на байки о безопасности я не поведусь! Для того, чтобы в случае чего прийти на помощь Полли, я хочу быть в курсе всех деталей. Абсолютно всех, ясно? И скажи это своему отцу, если одних только моих слов для него будет мало — так мы сэкономим кучу времени.
Кристина долго смотрела на меня. Пробормотала:
— Знаешь... А ты ведь похож на него.
— В чём?
— Для тебя тоже на первом месте — дело, которому ты служишь.
Я покачал головой:
— Нет. На первом месте для меня всегда были и будут люди, которые мне доверяют. Тех, кого взялся защищать — я буду защищать до последней капли крови... Слушай, пей чай, пожалуйста? Не нервируй Китти. А то она того гляди ворвется сюда.
Кристина послушно взяла со стола чашку. Рассеянно сделала несколько глотков. Пробормотала что-то.
— Что? — не расслышал я.
— Ничего. Просто... — Кристина повернулась ко мне, прямо посмотрела в глаза. — Хочу, чтобы ты знал. Я рада, что мы с тобой на одной стороне.
   
Глава 11. В образе
 
— Костя, всё это какое-то сумасшествие, я боюсь, — залепетала Полли, когда мы с ней шли по парковой дорожке к воротам.
Было раннее утро, в кронах деревьев щебетали птицы, не устающие радоваться пришествию весны. Настроение было такое... лёгкое. Хотелось просто гулять и ни о чём не думать, проветривать голову. Но — увы, покой нам только снится...
— Не бойся, — сказал я. — Тебя будет охранять не только императорская гвардия, но и спецслужбы. Амулет не потеряла?
Полли, побледнев, коснулась платья в районе груди. Амулет по моей просьбе раздобыл Платон. Штука была редкая и не приветствующаяся законом, однако я решил на такие мелочи закрыть глаза. При использовании амулета возникала мощная звуковая волна, которая оглушала всех в радиусе метров десяти, кроме владельца. Если всё крепко пойдёт не так — у Полли появится дополнительный шанс спастись.
Накануне я до поздней ночи согласовывал с Витманом план охраны императорского кортежа. Просматривал все улицы на карте, искал неочевидные возможности, и сейчас был твёрдо уверен: после похищения «великой княжны» злоумышленникам не скрыться. За ними проследят, и их возьмут.
Самый нервный момент заключался в том, что Полли нужно было позволить похитить. Чтобы выяснить, куда и к кому её увезут после. И вот тут я мог надеяться только на профессионализм людей Витмана — что, впрочем, не помешало мне надеть на Полли страховочный амулет.
— Ах, меня совершенно не тревожит вся эта ерунда! — отмахнулась Полли, и я, от неожиданности поперхнувшись воздухом, закашлялся. — Похищение — фи! Что может быть глупее и банальнее?
— А... чего же ты тогда боишься? — удивился я.
— Ты шутишь?! — Полли вытаращила на меня глаза. — Мне придётся несколько дней жить во дворце! И не просто жить, а притворяться великой княжной!
Я едва успел развернуть вокруг нас завесу. Шансов на то, что в парке нас кто-то подслушает, было исчезающе мало, но всё же...
— Ох, — смутилась Полли, заметив мой маневр. — Прости...
— Бог простит, — мрачно сказал я. — Полли, пойми. Тебе придётся не притворяться Анной Александровной, а быть ею. Это значит, что когда наедине, без свидетелей, к тебе подойдёт сам император и поздоровается — ты скажешь ему: «Здравствуй, папа».
— Вот это меня и пугает до кончиков пальцев! — простонала Полли.
— Ты — прекрасная актриса, — напомнил я. — У тебя всё получится.
— Я — прекрасная, правда? — залилась краской Полли, опять отфильтровавшая из услышанного всё, не относящееся к делу.
— Моя невеста не может быть иной, — заметил я.
Полли была довольна, как удав, переваривающий слона. Но всё же беспокойство было слишком сильным, и она вновь побледнела меньше, чем через минуту.
— А что если после того, как всё закончится, я впаду в опалу? — пробормотала она. — Или, ещё хуже — мой род впадёт в опалу?!
— С чего бы это?
— Ну как же... Ведь я побываю в... В святая святых! Там, куда нет доступа не то что простым смертным, а вообще никому, кроме императорской семьи! Можно ли так?!
— Ни в какую опалу ты не впадёшь, — вздохнул я. — Император — человек чести, он не опустится до такой низости.
— Я и не думала сомневаться в моральных качествах его величества, — поспешила заявить Полли.
— Вот и молодец. А теперь — давай, входи в роль.
— Сейчас? — удивилась Полли.
— Сейчас, — кивнул я. — Ну? На счёт «три»! Раз-два-три!
Я щёлкнул пальцами, и бледное лицо Полли сделалось отрешённым, взгляд остекленел. Шаг изменился, стал более спокойным, размеренным.
— Полли? — позвал я, немного опешив от такой резкой перемены.
— ...не понимаю, к кому вы изволите обращаться... — еле слышно произнесла Полли.
— Великолепно! — не сдержал я восхищения. — Ты гениальна!