Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)
Так кто, как не он?
По крайней мере, другого - более опытного хозяйственника, я в армии пока не вижу. Расстреляли же его в «реальной» истории вовсе не за отсутствие таланта, а за длинный язык. Распустил его, а коллеги-генералы – сдали, ибо среди этой кодлы - он держался волком-одиночкой, то есть не был своим.
Кстати, это…
Хорошо, что вспомнил про Жукова: надо будет в обед обязательно на Лубянку позвонить и сказать чтоб их с Тимошенко из кутузки выпустили.
Пока же:
- Товарищ Наром обороны СССР!
Вскакивает с места, весь из себя – гордый и важный такой:
- Слушаю, товарищ Сталин.
- Подойдите ко мне.
Когда Кулик, едва ли не бегом приблизился, сую ему в руки папочку с надписью «Приказ №1» и не громко – чтоб больше никто не слышал, но на полном серьёзе:
- В Красной Амии вводится цветовая дифференциация по штанам.
- Извините, товарищ Сталин…?
Товарищ не понял.
- Объясняю буквально на пальцах, товарищ маршал СССР: от младшего лейтенанта до капитана включительно – штаны останутся синими, как на Вас сейчас. От майора до полковника – красные. Все генералы будут носить жёлтые штаны, а маршалы всех видов – в крупную клетку всех трёх цветов… Как меня слышите, приём?
Тот побагровев перезрелым помидором и мгновенно вспотев – аж ручьём побежало, глухо выдавил из себя:
- Товарищ Сталин! Требую немедленной отставки со всех должностей.
- Требуете или простите?
- Прошу.
Не мог удержаться от смеха:
- Хахахаха!!! Вы хотя бы документ сперва прочтите, а потом отставки просите… Хахахаха!!!
Кулик открывает папочку и шевеля губами читает - прямо на глазах светлея и с каждой прочитанной строчкой - «проясняясь» ликом.
Наконец, закрыв документ, от счастья сияя новой Луной на чистом от облаков небом:
- Есть всему командному составу перейти на обмундирование полностью защитного цвета!
Конечно, я кое-какие финтифлюшки для удовлетворения командирского тщеславия оставил – а то ведь расплачутся, как великовозрастные ученики спецшколы для «альтернативно одарённых». От младшего лейтенанта до капитана включительно – сбоку штанов защитного цвета будет узенький красный лампасик, от майора до полковника – два узеньких красных лампасика, у генералов – один широкий, а у маршалов – два широких красных лампаса.
Кулик отошёл от меня, буквально весь - от головы до ног, лучась от прямо-таки внеземного счастья. И у меня тоже - в полном и строгом соответствии с обратной связью, настроение поднялось: ведь это так здорово для человека – осчастливить ближнего…
А разве диктатор, тиран, деспот (и далее по списку) не человек?
Ещё какой!
Самый человечный человек.
***
Главное же событие первой половины дня, которое уверен – будет иметь грандиозно-потрясающе последствия…
В сравнительно отдалённой перспективе, конечно.
Из «Народного комиссариата электропромышленности» выделил «Наркомат радиопромышленности», на который поставил академика Иоффе.
Почему именно он?
Приходилось читать, что Абрам Фёдорович был не столько учёным - сколько организатором науки, а стало быть – имеет вполне определённые организационные способности, очень надеюсь - что незаурядные.
Тот было, поначалу пошёл в глухой отказ:
- Я учёный, товарищ Сталин! Я никогда не руководил наркоматами.
Давая знать, что дискуссия в данном случае неуместна – «яйцеголовых» не переспоришь, усмехаюсь:
- Вам ещё повезло, товарищ Иоффе! Я например - всего лишь недоучившийся семинарист и, никогда ещё не был – ни Председателем Совнаркома, ни Председателем Верховного Совета, ни тем более – Верховным Главнокомандующим…
Голос мой стал несколько угрожающим:
- …Так что не выёживайтесь товарищ академик, а назначьте себе заместителей, начальников главков по направлениям – создав таким образом свою команду, вызовите директоров заводов и приступайте к работе.
Тот видит – деваться некуда, и:
- Я согласен, товарищ Сталин.
Ну, что я говорил?
Умный человек оказался, недаром академик.
Даю первое задание:
- Нам с вами надо к лету, хотя бы вдвое увеличить выпуск продукции для Красной Армии и прежде всего – танковых, авиационных и носимых пехотных радиостанций с кварцевым резонатором. Требуется резко увеличить производство радиолокационных станций – не менее чем в пять раз! А для этого нашему радиопрому, необходимо в первую очередь прекратить выпуск всей гражданской продукции…
Подумав, решил что учить академика нечего – дядька уже взрослый, дееспособный и имеющий голову на плечах:
- …А впрочем, сами решайте - что делать: Вам как Наркому видней. С моей же стороны, Вам будет оказана любая посильная поддержка.
Напоминаю:
- Слышали мой разговор с товарищем Вышинским? Готовьтесь в командировку, собирайте делегацию, готовьте список оборудования и технологий – которые необходимо закупить.
Кроме всего прочего, имелось и ещё одно соображение: как среди советских, так и среди зарубежных учёных - академик Иоффе имел большой авторитет, поэтому заручиться его поддержкой перед ликвидацией Академии наук СССР, было бы не лишним.
С той же целью, я чуток приоткрыл перед ним свои далеко идущие планы:
- В будущем же, Абрам Фёдорович, я вижу ваш наркомат таким же мощным и влиятельным, как положим – Наркомат авиационной промышленности… Не меньше!
Подняв палец вверх:
- И только в ваших силах сделать так, чтоб это «будущее» - настало как можно раньше!
Вижу, от открывающихся перед ним перспектив - у академика буквально в зобу дыханье спёрло и понимаю:
«Всё будет на мази».
К Абраму Фёдоровичу подсел Глеб Максимилианович Кржижановский и, они о чём-то начали очень оживлённо трещать… «Состаканились», стало быть.
«Ну, значит - всё будет на конкретной мази!».
В общем же, как и обещал на Съезде Верховного Совета СССР - поручил правительству скорректировать «планов громадьё» по Третьей пятилетке, добавив к принародно озвученным ещё полный отказ от программы строительства «Большого флота» - который «в реале» произошёл вскоре после начала войны и свёртывание возведение «Линии Молотова» на западной границе – которое тоже будет прекращено после «внезапного и вероломного»:
- Все силы и ресурсы на Восток, товарищи! Впрочем, на эту тему мы с поговорим ещё: как со всеми вами вместе - так и с каждым по отдельности. И причём не раз и даже не два.
Глава 14. «Враг моего врага» или «окончательное применение еврейского вопроса».
Русский философ-эммигрант Иван Солоневич:
«Перед Россией со времен Олега до времен Сталина история непрерывно ставила вопрос: „Быть или не быть?“ „Съедят или не съедят?“. И даже не столько в смысле „национального суверенитета“, сколько в смысле каждой национальной спины: при Кончаках времён Рюриковичей, при Батыях времен Москвы, при Гитлерах времен коммунизма… — дело шло об одном и том же: придет сволочь и заберет в рабство… Тысячелетний „прогресс человечества“ сказался в этом отношении только в вопросах техники: Кончаки налетали на конях, Гитлеры — на самолётах. Морально-политические основы всех этих налетов остались по-прежнему на уровне Кончаков и Батыев…».
Из записи беседы посланника президента США Гарри Гопкинса с Иосифом Сталиным, 31 июля 1941 г.:
«Он сказал мне, что в первую очередь русская армия нуждается в легких зенитных орудиях калибра 20, 25, 37 и 50 мм и что им нужно очень большое количество таких орудий для защиты своих коммуникаций от самолетов-штурмовиков.