Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)

Улыбается:
- Всё!
На полном серьёзе:
- Теперь про «дислокацию»… Расклад сил такой: не считая бомбардировщиков, у меня всего двадцать пять самолётов, из которых двадцать истребителей, а у тебя – целая истребительная авиадивизия… Сколько это самолётов?
Поднимает глаза в потолку и как-то неопределённо:
- Смотря сколько в ней полков – всего три или пять.
«Мда…, - думаю, - с организацией авиационных частей тоже - несусветный бардак».
Вслух:
- Положим, в твоей истребительной авиадивизии – пять полков.
- Тогда у меня триста машин – не меньше.
Недоверчиво:
- Точно «триста»? Сколько тогда истребителей в полку?
- От шестидесяти трёх до семидесяти семи. Опять же в зависимости - сколько в нём эскадрилий: четыре или пять.
«Это – жоппа!».
Лишь покачав головой, махнул рукой, типа: «Триста - так триста», продолжаю, указывая на «карту»:
- Ну а теперь рассказывай, как ты всё это будешь «прикрывать». Давай – приказывай своим «орлам», куда им лететь и когда именно.
Тот, сперва довольно самоуверенно:
- Прикажу патрулировать линию фронта.
Изобразив правой рукой «самолёт», захожу с фланга на изображающий штаб фронта самовар:
- А если я зайду со стороны соседнего фронта? Трындец командованию, связи с корпусами и дивизиями нет, управление утрачено, противник без труда прорывает фронт и идёт прямиком на Москву. И виноват в этом кто? Василий Сталин! Вот мне «радости» будет на старость лет…
Возмущённо:
- У соседнего фронта должна быть своя авиадивизия!
Невозмутимо:
- Она там есть, но её командир вынужден по приказу командующего фронтом охранять его штаб. Ведь он же – не Сталин как ты и, вынужден подчиняться по инстанции, иначе… Ну ты сам должен понимать – не маленький.
А так чаше всего «в реале» и было: начальству спокойней работается - когда над ним гордо реют краснозвездные ястребки. А то, что кого-то там бомбят…
Так это ж из штабных окон не видно!
Такая же херня была и с сопровождением бомбардировщиков: главное - штаб прикрыть, а такая ерунда – проблема самих авиаторов.
Василий, озадаченно посматривая на самовар:
- Выделю один полк для охраны штаба фронта.
Делаю тот же «манёвр» справа, но уже нацеливаясь на вазочку со вкусностями:
- Складу фронта – трындец конкретный: «красные» остались с командованием – но без боеприпасов, топлива и продовольствия. Войска «синих» прорывают фронт и по пути разгромив штаб - идут прямиком на столицу первого в мире государства рабочих и крестьян. Верховный главнокомандующий делает оргвыводы и отправляет незадачливого командира авиадивизии руководить сельским аэроклубом куда-нибудь в Туруханск - где когда-то и сам пребывал во времена своей бурной молодости.
Василий не сдаётся:
- Ещё один полк из пяти выделю для прикрытия фронтового склада!
Насмешливо на него глядучи:
- А штабы армий и армейские тыловые склады? А коммуникации, их узлы и мосты? А кто будет прикрывать свои бомбардировщики, наконец?
Дав ему время подумать, делаю вывод:
- Да будь у тебя хоть десять истребительных полков, прикрыть всё ты не сможешь. Не штабы будут уничтожены, так склады, не склады – так коммуникации или позиции войск на линии фронта.
Не догоняет:
- Почему?
- Да потому что ты не знаешь главного, Василий: времени налёта… Если конечно, у тебя нет своего «человека» с рацией в штабе у противника – предупреждающего об времени и готовящегося авианалёта и месте куда он будет совершён. Есть у тебя такой?
- Нет.
- Тогда тебе предстоит пережить полный разгром! Ведь твои истребители не могут весь день висеть над прикрываемыми объектами: час-полтора патрулирования и они должны возвращаться на аэродром. Самолёты надо заправлять и обслуживать, лётчикам требуется отдохнуть и покушать.
И здесь сын Реципиента ляпнул глупость – которая объясняет все потери советских ВВС в годы той войны, при всей их очень иллюзорной эффективности:
- Я разобью светлое время суток для патрулирования по эскадрильям и по звеньям.
 
Не удержавшись, похлопал в ладоши:
- Браво! Ты предоставил мне возможность уничтожить твою авиадивизию по частям. Ведь мои двадцать истребителей - навалившись на твоё звено из четырёх, или даже на эскадрилью из десяти самолётов – гарантированно их уничтожат. А следом прилетевшие бомбардировщики – смешают охраняемый объект с землёй.
***
Кроме отсутствия адекватной системы наблюдения за воздушной обстановкой, оповещения и связи, причиной низкой эффективности советских ВВС являлась их тактика - которую кроме как вредительской, иначе никак не назовёшь. Вместо «свободной охоты» и истребления самолётов противника на выбранных участках, после чего собственные ударные самолёты - делали с наземными войсками что хотели, советские авиационные теоретики-генералы считали, что господство в воздухе обеспечивает постоянное патрулирование истребителей.
В результате что?
Несмотря на всё увеличивающийся выпуск самолётов и пилотов, несмотря на достаточно щедрые поставки по Ленд-Лизу - советские ВВС были размазаны тонким слоем на всём громадном протяжении Восточного фронта и, немногочисленные - но собранные в кулак Люфтваффе, могли бить их на отдельном – выбранном по их же инициативе участке…
И это с успехом делали практически до самого последнего дня боевых действий.
Вот откуда при общем численном превосходстве в машинах с самого начла войны, все эти однотипные воспоминания советских лётчиков:
«Нас было пять, а их - двадцать пять!».
Такие доклады «на вверх», объясняющие высокие потери - приводили к тому, что военно-политическое руководство требовало всё большего и большего производства истребителей, даже в ущерб выпуска ударных самолётов и качества подготовки пилотов для них, отчего страдали наземные войска - вынужденные наступать и обороняться без нормальной авиационной поддержке.
Командование же Вермахта, свято соблюдало главный принцип стратегии, гласящий:
«Везде быть сильным нельзя»!
Поэтому ударные кулаки Люфтваффе появлялись лишь в решающих местах и в решающее время. На второстепенных же участках, Вермахт вполне себе обходился зенитной артиллерией, которая так же принадлежала ведомству Германа Геринга. Вот например, как это происходило во время неудачного советского наступления под Оршей, 19 мая 1944-го года:
«Шестерками, одни за другими, пролетали наши штурмовики Ил-2. Но с ними творилось что-то странное: когда они долетали до третьей линии немецкой обороны, выполняли задание и пытались развернуться, ничего из этого не получалось, и один за другим они взрывались и падали.
Назад возвращался один из шести. Еще во время артподготовки мы вышли из своей подземной машины (окопанного грузовика с радиостанцией в кузове. Авт.), стояли во весь рост на высоте и в недоумении наблюдали за этими катастрофическими воздушными атаками87».
Заметим, что все эти Ил-2 были двуместными – с крупнокалиберным «УБ» в задней кабине и стрелком. В отличии от тех что имелись в сорок первом - готовыми дать отпор «мессерам» да «фокам», заходящем в хвост.
Уши же все прожужжали про такой апгрейд «летающих танков», все поголовно авторы альтернативок про попаданцев!
Как бы это не звучало кощунственно, но всё же не удержавшись, спрошу:
Ну и как?
Помогло?
Командование советских ВВС же - желая прикрыть все, в результате не могло прикрыть ничего. Поэтому мнение, что на каком-то этапе войны СССР завоевал господство в воздухе - является полностью высосанным из пальца.
Спустя какое- то время, возмущается:
- Это не честно, отец! У тебя тоже не было шпиона в «моём штабе», а ты знал где и когда охраняли мои истребители!
Невозмутимо отвечаю:
- У меня не было шпиона, но у меня была разведывательная авиация. Помнишь мои слова: «У меня двадцать пять самолётов. Из них двадцать – истребители». Оставшиеся пять – разведчики! Извини, конечно, что забыл предупредить.