Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)
У меня волосы зашевелились от ужаса: если капитан госбезопасности14 Косынкин Петр Евдокимович - командир отдельного батальона ГУГБ НКВД СССР (начальник кремлёвской охраны), то профессор Виноградов Владимир Никитич…
…Мой лечащий врач!
Стоит мне только в его присутствии открыть рот, как тот влёт поймёт - что у товарища Сталина, «что-то с головой». А стоит ему только с кем-нибудь поделиться этим «открытием», то у меня появляется «блестящая» перспектива провести остаток дней Реципиента не на Ближней – а на «Канатчиковой даче», что несколько не одно и то же.
Что делать?
Первой мыслей было отменить «пьянку-гулянку» и побыстрей отсюда свалить на Ближнюю дачу.
Я уж было оторвал зад от шикарного стула и, раскрыл рот…
Затем опомнившись, захлопнул «варежку» и сел на место:
От судьбы не убежишь!
Во-первых, этому «телу» так или иначе врач нужен. Так что наша встреча с профессором Виноградовым – неизбежна, как собственная кончина.
Во-вторых: я уже и так изрядно засветился!
Соратнички могут специально направить его ко мне (и обязательно это сделают!), чтоб узнать:
«А чего это он вдруг взбесился?».
Наконец, начальник моей личной охраны – Власик, обязан доложить «по инстанции» о замеченных странностях в поведении подопечного…
А вдруг это болезнь какая, угрожающая здоровью или даже жизни подопечного лица?
В общем, «шила в мешке» не утаишь и придётся открыться «ближнему кругу», чтоб моё невольное самозванство не стало достоянием более «широких масс».
Ничего не ответив Власику, я всё встал, походил и, остановился сперва у большого зеркала на входе, затем напротив портрета Реципиента на стене… Поправив его, я вынес вердикт:
- Ой, не похож. Ой, халтура. Понимаешь, у того лицо умнее.
***
Наконец, по одному с небольшим интервалом прибыли «собутыльники», как раз к тому времени - когда стол был накрыт источающими вызывающий зверский аромат блюдами и стоящими промеж них тремя запотевшими графинчиками - в кои прямо при нас, была перелита «Особая московская» из бутылок с зелёными наклейками.
Каждого я встречал у дверей, здоровался, объяснял причину «мероприятия» и лично провожал до почётного места за столом: Косынкина по правую руку, Виноградова по левую. Непьющие – в конец стола, ибо мне с ними неинтересно. Предупредил, что называть меня надо только по имени-отчеству – иначе «штрафная». Заметил, что профессор сразу же стал давить на меня «косяка»… Почуял что-то неладное, в общем.
Ну а я что говорил?
Когда всё было готово к началу «банкета», предложил:
- Сперва давайте покушаем, а то «возлияния» крепких горячительных напитков на голодный желудок вредят организму… Верно, профессор?
Тот, изумлённо таращась то на меня, то на стоящие на столе бутылки водки:
- Верно, тов… Иосиф Виссарионович. Но по пятьдесят грамм под харчо, организму не повредят.
- Придётся довериться медицине. Тогда как капказский человек, я должен произнести первый тост…
Наливаю в рюмки по «пясюрику» и встав:
- Ну… За знакомство!
Все уставились на меня, как будто впервые увидели… Но промолчали. Один лишь Виноградов проявил интеллигентскую натуру всему перечить:
- Какое же это знакомство? Мы ведь с Вами уже…
- Пейте, профессор! Просто пейте и всё. И не забывайте хорошенько закусывать.
И залпом опрокинул в сталинский рот сей божественный напиток, не забыв после этого оценить его качество:
- Ключница водку делала!
Профессор и здесь вставил свои «пять копеек»:
- Не знаю, как сейчас, а раньше – при царизме, эту «ключницу» звали «Московский казенный винный склад № 1»…
- Закусывайте, Владимир Никитич, закусывайте. А то ещё вдруг скажете, что позже эту водку будет делать «Открытое акционерное общество «Московский завод «Кристалл»».
И не ответив на недоумённый взгляд, приступил к трапезе…
***
Фирменные блюда у «Арагви» были просто сказочно чудесны, словами не опишешь!
После того как практически в полном молчании скушали харчо и цыплёнка табака с чесночным соусом, оставив хинкали на закусь, я на правах хозяина разлив по рюмкам уже по «соточке», обратился к собутыльникам:
- Здесь перед вашим приходом, Николай Сидорович спросил: а знаю ли я вас…
Встав, сделал круг вокруг стола, подыскивая слова и остановился напротив Виноградова:
- Затем уже Вы, профессор – удивились, что я предложил тост за знакомство.
Тот согласно кивнув:
- Да и до сих пор меня это обстоятельство удивляет…
По его глазам было видно, что удивляет его ещё много чего в моём поведении, а не только это «обстоятельство».
- Сейчас я всё объясню. Только проверьте сперва – крепко ли вы на стульях сидите… Проверили?
Глубоко вздохнув и перекрестившись как перед прыжком в прорубь с ледяной водой на Крещенье и, начинаю саморазоблачаться:
- Дело в том, что до сегодняшнего дня, я никого из вас не знал… Лично!
Затем, подняв указательный палец вверх:
- Зато я знаю, что Владимира Никитича - посадят в 1952-м году по «Делу врачей», якобы за отравление Жданова. Потом вроде бы отпустят… Впрочем насчёт последнего утверждения, я не уверен - ибо особо не вникал, уж извините.
Оставив того пребывать в глубочайшем ступоре, продолжаю «бомбить», перейдя на личности Власика с Поскрёбышевым:
- И вас, друзья мои, посадят!
Оба соскочили и хором:
- За что, Иосиф Виссарионович?!
Ржу, не могу:
- Было бы за что – расстреляли б!
Затем, посерьёзнев:
- Вас, Николай Сидорович, посадят за какое-то трофейное немецкое барахло, якобы вами присвоенное… Вас, Александр Николаевич - за какие-то пропавшие якобы секретные документы… Точно не помню, извините оба. Точно также не помню дат и обстоятельств ваших смертей, как-то мало интересовался – ещё раз извините…
Затем, встав напротив Косынкина и надавив на плечо, чтоб он не соскочил на ноги как намеревался:
- А Петр Евдокимович неожиданно и скоропостижно скончается у себя на квартире 15 февраля 1953 года… Незадолго до того (5 марта) - как при таких же обстоятельствах, «почиет в бозе» и сам Иосиф Виссарионович.
Все как хором:
- ВЫ?!
- Мы, мы… Иль думали, что товарищ Сталин бессмертен, аки Царь Кошей из русских сказок?
И мы всем столом уставились на портрет на стене.
- Так ведь и того загеноцили, добравшись до его яйца!
Власик с Поскрёбышев, придя в себя первыми, рвали на груди рубахи:
- Я сроду не был барахольщиком! Не был им и никогда не буду!
- Да, чтоб у меня хоть одна бумажка со стола пропала!
Усмехаюсь:
- Вы это не мне – следователю с прокурором расскажите. А «важняком15» в те времена был… Эээ… Будет! Некий Рюмин. А как историки говорят, он любил… Эээ… Будет задавать вопросы с резиной дубинкой в руках. Видать насмотрелся, мразь, пиндосовских видосов про копов.
Власик с Поскрёбышевым вновь вышли из зоны доступа. Косынкин тоже сидел не ворохнувшись – как будто на кол посаженный, а до Виноградова начало доходить:
- Так Вы хотите сказать…
Прерываю:
- Прежде чем я ещё что-то «захочу сказать», давайте выпьем…
Растолкал капитана госбезопасности, почти насильно всучив ему в руку рюмку с водкой и, тут к нам «вернулся» мой личный охранник:
- Мне тоже налейте…
Не деланно обрадовавшись:
- Ну вот, а Вы ерепенились, Николай Сидорович!
К счастью предусмотрев этот момент - соответствующую посуду принесли и на непьющих, поэтому я смог удовлетворить его просьбу, не позабыв спросить у Поскрёбышева:
- А Вы, Александр Николаевич, не решились ещё бросить трезвый образ жизни?
Этот, воистину железный человек сталинской эпохи – такое услышать и не запить «горькую», энергично закрутил головой: