Гостья с сюрпризом

Кот и впрямь заинтересовано обнюхал Юлю, положил ей на колени лобастую голову и принялся деликатно делать «массаж» живота, не выпуская когтей.
– Может, ему кусочек мяса дать?
– Нет, со стола он не будет. Его только мыши да крысы интересуют. Дядя потому его и терпит. Надо же! – изумилась Цила. – Поумнел, что ли?
Она протянула руку к коту, но поспешно ее отдернула: Трюфель развернул к ней морду и, злобно зашипев, сверкнул желтыми глазами.
– Вот зараза, – пробормотала Цила.
– У нас такая порода – редкость, – забывшись, проговорила Юля.
– Где у вас? Во фьордах? – обрадовалась Цила. – Вот видите, сытная трапеза что лечение – сразу вспоминать начали.
Сама Юля имела на этот счет некоторые сомнения. Сытная трапеза вела себя в желудке как-то странно: просилась обратно и, вообще, всячески бунтовала. Юле показали уютную будочку во дворе, но тут желудок подумал и милостиво разрешил оставить все как есть.
Она прогулялась вокруг дома, вдыхая свежий воздух и прислушиваясь к ощущениям. Тошнота прошла. После синяков и шишки Юля ей не удивлялась. Наверняка бедная девочка, что жила в этом теле до вторжения, заработала легкое сотрясение. Новый мир. Новый мир. Или Юля сошла с ума.
Она огляделась и с удовлетворением отметила, что двор у Цилы прикрыт от любопытных взглядов оплетенными плющом забором и беседкой.
Юлия Сергеевна не привыкла жить без какого-либо маломальского плана на будущее. Странная ситуация лишь обострила ее прагматичность. Она решила, что ей нужно оставаться у Цилы как можно дольше.
Возможно, стоит рассказать все хозяйке дома. Но сначала разведать, как здесь относятся к переселению душ. И вообще, выяснить, что это за «здесь», с юридической, экономической и социальной точек зрения.
А еще необходимо пока найти себе какое-то занятие, а лучше работу. Если Юля собирается задержаться у Цилы, она не должна быть нахлебницей.
Что-то подсказывало Юле, что с ее возвращением в прежний мир могут возникнуть сложности. Что если переброс душ произошел, когда владелица этого тела… погибла? Что если сама Юля умерла?
А пока нужно лечиться. Ушибы и сотрясение – дело серьезное.
Однако боль и ломота постепенно проходили. Ванна с травами в буквальном смысле воскресила Юлю, ей даже показалось, что багровые кровоподтеки исчезают на глазах.
Она посмотрела на свое отражение в тусклом зеркале и покачала головой.
– Бедная девочка, – тихо повторила она вслух. – Что же с тобой стряслось? И где ты сейчас? Прости, но мне придется импровизировать. Надеюсь, я еще смогу что-то исправить.
Ибо одно дело мечтать о молодости и прочих фантастических перспективах, а другое – вляпаться в эти самые перспективы по самое не хочу.
Юля развернула кусок мягкой ткани, которая заменяла здесь полотенца, и продолжила рассматривать «себя» в зеркале. Девушка из фьордов, какая-то там по счету жена некого драка, была очень красивой. А еще крепкой, сочной, с широкими бедрами, белоснежной кожей, тонкой талией и пышной грудью. Просто воплощение здоровья и женственности. Юле было очень непривычно, в прошлой жизни она подобными прелестями не обладала.
Когда она вышла из ванной, по дому разнесся зычный мужской голос:
– Цила, дуреха! Где мой обед?! Хочешь меня голодом заморить?! Долго я буду ждать?!
Юле показалось, что голос доносится из всех щелей. Она поморщилась и удивленно повертела головой.
– Простите, что не предупредила. Это мой дядя … по отцу, – виновато сообщила Цила, проворно собирая на поднос обед. – Он живет на втором этаже. Дядя – инвалид, прикован к постели, не ходит, только с кровати на стул пересесть может. Не обращайте внимания. После травмы он стал очень вспыльчивым.
– Да, это было громко, – пробормотала Юля.
И грубо.
– Магии у него совсем немного, – оправдывалась Цила. – Он и бесится, срывается на меня, будто я в чем-то виновата. А ведь я единственная из Рода его приняла, приютила. У него за душой после лечения ни одного медного «жаворонка» не осталось.
– Рода? – небрежно переспросила Юля, помогая Циле с сервировкой.
 
Для дяди девушка вынула из холодного шкафа (явно магического) не медовую воду, а жбан с пивом.
– Ну да, он ведь драк, – вздохнула Цила.
– И ты? – Юля не могла скрыть изумления.
Цила помедлила и подняла рукав простого серого платья. Ее руку тоже украшала татуировка, немного похожая на Юлину, но с другими узорами у запястья.
– Мою маму взял из семьи драк, за большой выкуп, третьей женой, с первыми двумя он развелся, – пояснила Цила с горечью в голосе. – Родилась я. У мамы до ее брака с драком был жених, он остался ей верен и ждал ее. Поскольку, будучи девочкой, драконьей магии я не унаследовала, драк позволил ему выкупить маму… и меня. Именно этого человека я считаю своим настоящим отцом.
– И этот дом…? – Юля вспомнила брошенную вскользь фразу Цилы. – Наследство от…?
– Да, от моего отца-аристократа. Надо отдать ему должное, он выполнил все пункты брачного договора, он ведь драк, для них традиции превыше всего. Дядя Эймет – его брат. Когда-то он был сильным магом, но потом бросил вызов другому дракону, из-за женщины. Дядя проиграл сражение и был сильно ранен. Его любимая досталась сопернику. Все деньги дяди ушли на лечение… И магия… без постоянных тренировок… она тоже… ушла. Вот дядя и стал никому не нужен. Мне было его так жаль… но сейчас… все сложно, – Цила поджала губы. – Впрочем, когда с ним бывает совсем тяжко, я вспоминаю, через что он прошел. Он иногда мне помогает – когда вспоминает, что нужно на что-то содержать дом – заправляет холодильный кристалл.
Юля тихонько хмыкнула. Самовнушение, оправдание чужих грехов и позитивная мотивация – это хорошо, но не в одностороннем порядке.
– Ты на него намекала, когда говорила, что некий драк может посмотреть мою татуировку?
– На него. Но он, скорее всего, откажется.
– Проведешь меня к дяде? Попробую его уговорить. У нас во фьордах говорят «попытка – не пытка».
 
Глава 3
 
В первую ночь в чужом доме Юля спала ужасно плохо. Ей снилось, что она спускается вниз из какой-то башни, по веревке, сплетенной из простыней и кусков ткани. Один из кусков трещит и рвется, Юля летит вниз…
Она проснулась, задыхаясь. Ночная рубашка Цилы, тесная в плечах и короткая, облепила мокрое от пота тело. Юля встала и открыла окно. Вдохнула свежий, пахнущий осенью воздух и сразу успокоилась. Это был лишь сон. Но не следует сбрасывать его со счетов. Возможно, это что-то от Юлиной предшественницы. Тогда понятно, откуда у девушки из фьордов столько синяков.
Юля услышала хриплые сдавленные рыдания. Она замерла, а затем удивленно покачала головой. Рядом находились окна комнаты господина Эймета, дяди Цилы. Днем он не захотел выслушать гостью, лишь отругал Цилу за то, что она докучает ему просьбами. А теперь, надо же, плачет в своей пропахшей больным телом берлоге. Но Юле его почему-то ни капли не жаль.
Она знала такой тип мужчин. Обладающие властью и влиянием в прежней жизни, после какого-нибудь печального события они ломались и начинали срывать злость на окружающих.
Юля мельком видела Эймета через дверь. По словам Цилы, некогда это был статный и красивый драк, талантливый маг и любимец женщин, а сейчас на смятых простынях лежало его жалкое подобие.
По плющу на подоконник взобрался Трюфель. Он принялся с громким мурчанием тереться о руку Юли. Освеженная ветерком и успокоенная, она легла в постель и проспала как убитая до самого утра. Трюфель безмятежно сопел под ее боком.
Утром Цила напоила Юля отваром и убежала на ярмарку. Девушка продавала овощи, которые привозили ей родители, фермеры из пригорода. Денег едва хватало, чтобы прокормить себя и дядю, а еще поддерживать в сносном виде дом, наследство отца, от которого Цила с удовольствием отказалась бы.
Однако по закону она не могла ни продать дом, ни жить в каком-либо другом месте. Подарки драков считались священными и обмену и возврату не подлежали. Юля твердо решила хоть как-то помогать Циле, а еще рассказать все без утайки и попроситься пожить, пока ситуация не прояснится.