Учитель под прикрытием (СИ)

- Мэтресса Кит, - всхлипнула Агнешка басом и повалилась на колени, заголосив, как на похоронах: - Ой, да что же теперь будет-то? Ой, мамочка! Горе-то какое! Ой…
Хотелось ударить истеричку, но я не стал отвлекаться. Смерть была еще тут. В воздухе еще – или уже? – не пахло вереском. Как бы то ни было, у меня был крохотный шанс. Шанс, что то, что я собирался сделать, я успею сделать вовремя. 
Метнувшись вперед, я схватил лежащую женщину и стремительно, как мешок с тряпьем, перевернул ее на лавке так, что теперь к моей жене были обращены ее ноги. Босые бледные до синевы ноги со скрюченными от холода пальцами. 
{- Аа-а-ах…} 
Смерть отпрянула, как будто ее ударили кулаком в грудь. Агнешка захлебнулась слезами:
- В-вы… что сделали?
{- Ты}, - эхом вторила моя супруга, -{ что ты сделал? }
- Хватит бессмысленных смертей, - отрезал я. – Слишком много трупов, тебе не кажется? Я уже упустил студентку Будрысайте и, кто знает, кого упущу еще. Но ее… оставь.
{- Аа-ах… ты… смелый! } 
- Какой есть. За то и любишь. 
{- Уй!} – моя жена по-простому топнула ножкой. –{ Знала бы я, что ты… такой…}
- Что? Развелась бы? Давай, пока не поздно! 
{- Что? –} она подалась вперед. – {Что ты сказал? Ты хочешь меня… бросить? }
- Сейчас я хочу отнести мэтрессу Кит в больницу, - огрызнулся я, сбрасывая плащ и кутая в него чуть живое тело. – Мне некогда. Потом поговорим! Агнешка, с дороги. И вообще уходи. За мной идет Смерть!
Студентка взвыла и на карачках поползла к выходу. Уже там она кое-как выпрямилась и, помогая себе руками, кинулась наружу. Я шел следом. 
{- Вот ты, значит, как? }– Смерть действительно шла за мной, шипя, как рассерженная кошка. – {Меня можно отталкивать, можно мною пренебрегать…Но я тебе не простая девка! Я – богиня. От богинь не уходят просто так. Ты об этом еще пожалеешь.}
- А как же… пожалею… если оставлю все, как есть, - пропыхтел, сбив себе дыхалку.
{- Ты… ты…}
- Я. Некромант. Делаю свою работу. 
{- Работу целителя! }
- Это все равно. 
Нам пришлось прерваться – в подвал спешили гости. 
Грохот выламываемой двери и разгром кладовки не мог остаться незамеченным. В притихшем на ночь корпусе звуки из подвала разносились далеко, и ночной сторож уже спешил навстречу злоумышленникам. Правда, он тут же раздумал нас арестовывать, когда заметил, кого я несу. Бросил все и кинулся на подмогу. Так в четыре руки мы и потащили потерявшую сознание Верину Кит в соседний корпус, к целителям, сопровождаемые всхлипывающей Агнешкой. Смерть отстала где-то по дороге. 
Нам повезло. В учебном лазарете редко надолго задерживаются больные – чаще всего это старшекурсники и аспиранты-добровольцы, на которых тестируют новые заклинания. Ну, в крайнем случае те, кто получил какие-нибудь травмы. Большинство проводят там один-два дня, после чего возвращаются в общежитие. Если же что-то серьезное, отправляются домой. 
В этот раз в лазарете было двое больных – парнишка с факультета ведьмаков, получивший травму, и какой-то аспирант-алхимик с ожогами. Воспользовавшись тем, что после обеда почти нет занятий, он решил провести кое-какой эксперимент – и угодил на больничную койку. Поэтому мастеру Голону пришлось задержаться и оставить здесь одну из своих помощниц. 
Знакомая мне целительница, госпожа Донна Воробей, только прикорнувшая на смотровой кушетке, всплеснула руками, когда мы ввалились в лазарет. Впереди мчалась Агнешка, криками сзывая на помощь. За нею спешил я, тащивший на руках бесчувственное тело. Замыкал нашу группу сторож, громко возмущавшийся нарушением режима.
- А кто отвечать! Кто отвечать-то будет? – орал он. – Дверь поломали, натоптали…меня разбудили…
- Охота поспать? – я приостановился на крыльце, переводя дух перед последним рывком. – Могу поспособствовать. Вечный сон вас устроит? 
- Э-э… вы чего это тут? Вы мне тут не того! Я при исполнении!
- Я тоже. 
Набрав полную грудь воздуха, последним рывком буквально вздернул себя и свою ношу на высокое крутое крыльцо лазарета. 
 
- Да это же мэтресса Кит? – всплеснула руками госпожа Донна, когда я уложил женщину на кушетку и осторожно размотал плащ. – Что вы с нею сделали? Как вы довели ее до такого состояния?
- Как-как… молча, - выдохнул я. – Сами у нее спросите, когда очнется.
- {Если} очнется, - взъярилась женщина. – Это же надо до такого дойти… Голодом вы ее, что ли, морили?
- Голодом и холодом, - босые ноги прорицательницы я не стал открывать. Пусть побудут в тепле. 
- Да как вы смеете? – вскрикнула Агнешка. – Мастер Груви ее спас! Мы ее искали! А теперь вы ее должны исцелить.
- Я попытаюсь, - с достоинством отозвалась помощница целителя. – Дайте мне время.
- Я помогу, - вызвалась студентка. – Дома мне приходилось отпаивать больную скотину. Я знаю, как готовить укрепляющие настои. Моя бабушка была ворожеей и травницей, она мне успела передать кое-какие рецепты…
Беседуя, они удалились в подсобку, оставив меня одного с прорицательницей. Сторож, поворчав еще немного насчет того, что ходят тут всякие, житья не дают, а потом здания в негодность приходят и ценные вещи пропадают, ушел. Из палаты высунулись любопытные носы болящих – вернее, нос одного алхимика. Ведьмак с забинтованной ногой не мог сдвинуться с кровати и громким шепотом требовал у соседа отчета – что там происходит. 
Я смотрел в окно, размышляя. Ночка выдалась, прямо скажу, напряженная. В воздухе – сейчас, немного успокоившись, я чувствовал – было разлито предчувствие то ли беды, то ли какого-то значительного события. Студень-месяц – месяц самых длинных ночей и самых коротких дней. Это месяц частых морозов и редких снегопадов. Месяц перелома года. С каждым днем все ближе Карачун – день перелома года, самый короткий день в году. День новогодия. Кому-то это веселый праздник, а кому-то…
А что, если что-то готовится на Карачун? До него остался всего-то двадцать один день. В этот день по традиции жгут костры, чтобы души умерших вспомнили о том, что на свете существует тепло, свет и жизнь. Это – единственный день в году, когда и в Бездне праздник. Силы мрака и тьмы получают полную власть, и люди, чтобы поддержать силы добра и света, не спят всю ночь до рассвета, жгут огни, освещая мир десятками тысяч рукотворных солнц и молясь, чтобы утро поскорее настало. Самое удачное, казалось бы, время для…
Для чего? На этот вопрос у меня пока не было ответа. Сказать по правде, я надеялся на прорицательницу. Мэтресса Кит наверняка знала или предугадала нечто такое, из-за чего ее… похитили. 
Помощница мастера Голона и Агнешка Быченя вернулись несколько минут спустя, неся теплые одеяла, а также горячее питье. Смотровая вмиг наполнилась ароматами меда и трав. Я ощутил также слабую примесь горячего вина. 
- А вы что сидите сиднем? – напустилась на меня госпожа Донна. – Могли бы хоть дров в печку подбросить. Ведь до утра закоченеть тут можно! 
Я встал, направился к узкой высокой печке, обложенной изразцами. В летнее время тут сушили лекарственные травы. Осторожно двигая обожженными руками, открыл заслонку, пропихнул внутрь несколько полешков, шепнул заговор, усиливающий пламя. 
- Что у вас с руками? – заметила целительница, не отрываясь от основной работы – они в четыре руки раздели Верину и теперь растирали ее исхудавшее тело какой-то мазью.
- Обжег. Случайно. 
- Болит?
- Немного. Всего-навсего будут волдыри.
- «Всего-навсего!» - передразнили меня. – Кожа слезет до мяса, это я и отсюда вижу. Чтобы обошлось без последствий, возьмите-ка на полке вон тот горшочек, заткнутый желтой тряпицей. Там как раз от ожогов мазь. 
Пока я копался и мазался, две женщины закончили обхаживать третью. Растертая мазью, в тепле смотровой, Верина Кит задышала ровнее. А когда ей в рот влили несколько ложек укрепляющего настоя, закашлялась, забилась в судорогах и открыла глаза.