Учитель под прикрытием (СИ)
- Очнулись? – ахнула Агнешка и бухнулась на колени так рьяно, что подсматривающий аспирант дернулся и набил на лбу шишку. – Мэтресса, вы очнулись! Мы так волновались! Так волновались!
- Где я? – послышался слабый шепот.
- В лазарете, - госпоже Донне было не до сантиментов. – Вам надо все это выпить. Это придаст сил. Вы простужены, обезвожены, ослабли от голода… Как живы остались!
- Кто это с вами так поступил, мэтресса? – допытывалась Агнешка.
Но прорицательница отстранила свою ученицу и безошибочно нашла взглядом притулившегося у печки меня. Сидеть, привалившись спиной к нагретым изразцам, было приятно. Сейчас, в тепле и покое, меня начал бить озноб.
- Груви… мастер Груви… вы здесь…
- Здесь, - я с усилием выпрямился.
- Хорошо…
- Это он принес вас сюда, - доложила студентка. – Спас и принес… А мне вы снились… Вы предсказали мне, где вас искать, это я поняла! Да! А мастер Груви…
- Подойдите, - тонкая рука протянулась в мою сторону. – Я должна вам кое-что сказать…
- Потом, - решительно вклинилась целительница. – Все потом. Сперва тепло и укрепляющее питье. Потом кое-какой настой, чтобы снять лихорадку, затем точечный массаж и уж потом… хотя потом вам надо поспать, чтобы настои подействовали… Поговорите утром.
- Сейчас, - настаивала прорицательница, - я должна сказать сейчас. Потом делайте, что хотите, но прежде…
- Я слушаю, - подойдя, я опустился на колени перед кушеткой, взял в ладони ее тонкие холодные пальцы.
Верина Кит наклонилась ко мне так низко, что я ощутил ее несвежее дыхание.
- Наш ректор… предался злу. И увлек за собой многих и многих… Юные души… беспокойные сердца… те, кому тесно в рамках… или те, кто не мог или не сумел достичь чего-нибудь самостоятельно, своими силами… Он обещал, что все изменится. Хотел, чтобы я предсказала это… светлое будущее…
- А вы не стали этого делать, - кивнул я, чувствуя одновременно разочарование и удовлетворение. Вот так просто узнать, кто за всем этим стоит… и это открытие меня совсем не радовало. Поскольку, если ректор, наш бессменный и бессмертный ректор, по словам прорицательницы, «предался злу», то, когда все откроется, пострадает не он один. И даже не он вместе с заговорщиками. Пострадает весь Колледж. Его не просто закроют. Его закроют потому, что чуть ли не каждый второй преподаватель окажется под судом Инквизиции в обвинении в государственной измене. Положение некромантов и магов в мире и так довольно шаткое, а этот скандал отбросит нас ко времени Войны Трех Королей, когда некромантов и магов почти истребили. Случай не привел к их полному уничтожению, но второй раз так не повезет.
- Я не смогла… не увидела, как ни старалась, - она грустно улыбнулась. – Я пыталась. Но… что-то стояло у меня на пути. Когда вы явились за прогнозом – чем вам заниматься весь год? – я сразу поняла, что мне мешало. Вернее, кто. Вы.
- Мастер Груви? – ахнула подслушивающая Агнешка.
- Вы своим появлением в Колледже вмешались и… все испортили.
- Извините, - не смог удержаться от сарказма. – Так получилось.
- Не держите на меня зла. Все мы – лишь инструменты в руках судьбы. Все играем свои роли… Вы играете свою. Моя – почти сыграна… а кто-то еще не вышел на сцену и не произнес свои первые слова, но ждет за кулисами сигнала. Но я… не смогла переспорить судьбу. Я видела… не то будущее, которое от меня ждали. И не стала открывать тайну. Я солгала… и попала в… Мастер Горбжещ отвел меня…
- Горбжещ? – признаться, меня это слегка удивило. Человек несколько дней не появляется на рабочем месте, его занятия ведет педагог на подмене, и при этом он спокойно расхаживает по территории и даже его кто-то видит… Видит и покрывает.
- Он… я ему обещала тоже…
- Что именно?
- Карьеру. Он мечтал сделать карьеру, - глаза Верины Кит закатились, голос стал тише, слабее. Она словно грезила наяву. – Стаж работы больше двенадцати лет… никакого продвижения… мечтал о власти… хотя бы заместителя… Мэтр Вихур на кафедре общей магии… хотел перевестись… к ведунам…а Горбжещ – на его место… Мечтал… спрашивал – когда и как… А я… не видела… Я про них ничего не видела… но лгала…
- Вы… что? – в голове начало что-то проясняться и перепутываться одновременно. Выходит, вся эта петрушка из-за того, что кто-то не так понял пророчество? Или кто-то не то предсказал – мол, да будет все, будет, только отвяжись!
- Они хотели знать… - голос прорицательницы куда-то уплывал. – Хотели надеяться… хотели чего-то ждать… хотели лжи… я им давала ложь… сладкую ложь, а они не сумели ее распознать…
- Боги, так это все из-за вас? Они вам… поверили?
- Хотели… поверили… они всегда всего хотят… исполняются только те пророчества, в которые веришь…
Она еще что-то говорила – я видел, как двигались губы – но слов уже было не разобрать. Мэтресса Кит слабела, засыпала, проваливаясь в сон или обморок.
- Что за пророчества? Верина! Что вы предрекли? – я тряханул безвольно повисшую руку, и госпожа Донна тут же коршуном вцепилась мне в плечи, оттаскивая прочь.
- Оставьте ее в покое, - прошипела женщина. – Она слишком слаба. Вы и так заставили ее слишком много говорить…Я вас выгоню.
- Не имеете права, - я вывернулся из цепких рук, вскинул ладони с растопыренными пальцами. – У меня травма. Ожоги! Вы не должны отказывать в помощи пострадавшему!
- Вам первая помощь была оказана. В госпитализации вы не нуждаетесь. И я имею полное право потребовать, чтобы вы освободили помещение, - подкрепляя слова жестами, целительница указала на дверь.
- Госп-пожа, - ворвался в наш содержательный диалог дрожащий голосок Агнешки. – Мэтресса Ким… не дышит!
- Ах, бес! – добавив еще парочку крепких словечек, которые были в ходу, наверное, у солдат, господа Донна кинулась к ней. – Все из-за вас! Это вы ее довели! Зачем разговаривали?
- Так было надо. Кроме того… - я поискал глазами знакомую фигуру жены, - зря волнуетесь…все с нею будет в порядке.
- Откуда вам-то знать?
- Оттуда. Смерть ее пока не забирает. Я так вижу!
Вернее, конечно, {не} вижу, но главное сказано.
- Вот и славно. А теперь уходите. Если вам так надо с нею поговорить, приходите утром и спросите, как она себя чувствует, - целительница прощупала пульс на тощей шее прорицательницы и теперь водила руками над ее телом, расправляя ауру. Некромантским зрением я видел, как она разглаживает складки, натягивая ее на пострадавшие участки, как аккуратно соединяет края разрывов, и понимал, что помощница мастера Голона действительно знает свое дело. Пожалуй, можно рекомендовать ее на должность преподавателя. Выступить на ученом совете или собрании, высказаться…
Нет, стоп. О чем это я? Какое собрание? Разве об этом надо думать? Тут такое…
- Уходите, мастер Груви, - к ней неожиданно присоединилась и Агнешка. Девушка смотрела печально. – Я побуду с мэтрессой Кит, покараулю. И, если она опять придет в себя и скажет что-нибудь важное, я вам передам. Но сейчас… не стоит. Она слишком слаба.
Что ж, с этим трудно было спорить. Несколько дней в темноте, на холоде, практически без еды и воды доконали немолодую уже женщину. Сколько ей лет? Не важно. Свое дело она сделала.
- Я… пойду к себе, - кивнул девушке и, прихватив горшочек с мазью от ожогов, вышел за порог.
Холод набросился на меня, как грабитель из засады. В лечебнице было жарко натоплено, но снаружи царила зимняя ночь, а я еще и забыл внутри плащ. Порванная на спине куртка осталась в общежитии, на мне был только вязаный свитер и рубашка под ним. Ух. Холодрыга! Надо скорее выпить чего-нибудь горячего, иначе завтра свалюсь с простудой.
Нет. Это все потом. Сейчас другое.
Значит, кое-кому надоело топтаться на месте. Причем топтаться во всех смыслах слова. Рутина – враг незаметный, но беспощадный. Она засасывает. Особенно если ты хочешь чего-то большего. Если чувствуешь, что жизнь проходит мимо, что ты устал от этой жизни и мечтаешь ее изменить, но так привык к повседневности, что просто не знаешь, где выход и как его найти. И тогда цепляешься за призрак надежды, за ложь, которая кажется похожей на правду.