Сверх (СИ)

Надо же — пригласили. Ну, оно и понятно. Вряд ли в курортном городе будет постоянно сидеть какой-нибудь дипломированный специалист по сверхам. Такого проще привезти на базу при необходимости.
— Эм. Да, вроде… Или надо завещание было написать?
Шутка не прошла. Меня пригласили к первому из приборов, попросив вложить руку по самое плечо в специальное отверстие.
— Забор крови, давление, плотность кожных покровов, костной структуры. — пояснил Вавилов. — Вы ведь у нас кинетик, Виктор?
— Наверное…
— Ну, значит пока пойдем по этой схеме. Катенька! — он повернулся к помощнице. — Прогоняем молодого человека по протоколу "Гильгамеш". Говорят он у нас не ниже шестерки. Что ж, проверим!
Следующие два часа меня тыкали иголками, брали различные анализы, изучали кожный покров, кровь, кость и мышцы. Заставляли бегать, прыгать, подтягиваться и приседать, после чего вновь повторяли забор образцов. На центрифуге я тоже разок прокатился — восторга не ощутил. И за все это время, мы так и не приблизились к проверке именно способностей сверха. Если бы не это подземная база под здание КГБ, а может, кстати, и в другом месте, я бы сказал, что прохожу очень навороченный медосмотр.
— Что ж. — заключил спустя эти два часа Вавилов. — Картина ясна.
— Так шесть или семь? — уточнил я.
— Что? А, нет! Молодой человек, мы еще не занимались оценкой вашего потенциала сверха. Только общее обследование, на которое потом наложатся и другие результаты.
Черт возьми, так это еще прелюдия была? Что же тогда ждет на настоящем исследовании способностей супера?
Как оказалось — нечего сверхъестественного. Меня подключили сразу к целой куче приборов и стали просить проводить манипуляции с организмом. Увеличить отдельную конечность, все тело целиком, сменить личину или режим зрения.
Вавилов оказался очень педантичным человеком. Но и понимающим свой предмет. Именно он дал мне совет, который сразу же изменил мое отношение к "призыву сверхсил".
— Мозг человека, Виктор, работает с шаблонами. Вы еще молодой человек, не задумывались о таком, но поверьте — так дела и обстоят. Вот, скажем, умелый специалист — он ведь не обязательно умный, верно? Он, скорее, опытный. Другими словами, он уже пережил, возможно неоднократно, какую-то ситуацию, и нашел из нее наилучший выход. В будущем, при столкновении со схожими обстоятельствами, он не будет думать, а применит опыт. То есть шаблон. Мозг вполне логично предположит, что раз это сработало раньше, то и сейчас все пройдет, как надо.
Применительно ко мне, это значило, что на каждое отдельное изменение организма — начиная от удлинения пальца и заканчивая переходом в боевую форму — нужно было создать что-то вроде триггера или состояния. Можно и в словоформу забить. То есть, крикнуть — Товарищ Халков! — и превратится в зеленого громилу. Нужно лишь было добиться, чтобы мозг к этому адаптировался и понимал полученный приказ.
Чем мы и занимались следующие несколько часов. Не скажу, что добились прямо потрясающих результатов, но один раз перейти в боевую форму, а потом вернуться обратно в человеческую, я смог. И без всяких браслетов, от которых терял сознание.
Окон в помещении не было, часы на стенах не висели, и по настоящему осознать сколько прошло времени я смог, лишь когда Вавилов сообщил, что уже поздно, и на сегодня мы закончили.
— А вам, молодой человек, еще требуется пройти регистрацию, — сказал он, прощаясь. — Все данные я передам специалистам, а вас проводят, куда нужно.
Я кивнул и открыл дверь. За ней уже стоял агент с залысинами. Будто и не уходил!
  
Глава 3
 
— Небо! — вскричал я, выйдя из здания КГБ. — Я вижу небо!
Стоящий рядом со мной капитан Волков, понимающе ухмыльнулся. Он бы и сам, наверное, прыгал от счастья, если бы провел весь световой день под землей, в коридорах и кабинетах, лишенных окон.
— Ну, думаю, проблем с тобой больше не будет. — произнес он, протягивая руку.
— Тише травы, ниже воды, тащ капитан.
 
— Про лагерь не забудь. Смежники ребята такие, без понимания. Опоздаешь на транспорт — объявят в розыск. А я что-то устал за тобой гоняться.
— Даже не переживайте. Не подведу. А можно наглый вопрос?
— Почему-то я даже не удивлен… Говори!
— Хотел попросить. Не сейчас, потом как-нибудь. Можно будет узнать, чем дело с Корейцем закончилось?
— Глебов, ты кажется сегодня столько бумаг подписал о неразглашении, что должен понимать…
— Да понимаю я, понимаю! Говорю же, не сейчас. Потом, если будет такая возможность.
— Посмотрим. Шагай уже.
— Ну, пока тогда.
Закончилась для меня вся эта история уже глубоким вечером. Точнее, ночью даже. После того, как Вавилов взвесил меня и измерил, безликий кэкээсник отвел в другое помещение. Там я получил специальную отметку в идентификатор, что я сверх и представляю повышенную опасность для людей.
Подробностей в ней о том, что я за тип и какой у меня уровень мутации — в документах это именно так называлось — не было. Просто теперь каждый, кто решит проверить мои документы, обладая допуском для этого, конечно же, будет знать, кто я такой.
В следующем кабинете доктор поставил мне маячок. Вогнал прямо через пневмоинъектор в плечо целую сотню микродронов, которые будут жить в моем теле месяц. С их помощью ККС будет способно отследить меня где угодно.
— Процедуру нужно повторять каждый месяц. — сообщил врач.
— Всю жизнь так, что ли? — вяло возмутился я. К нему я попал уже вымотанный исследователем Вавиловым, и пожилой бюрократкой, которая заполняла на меня ворох формуляров.
— Не обязательно. — пожал тот плечами. — Можно достичь уровня лояльности "гамма", тогда ККС отменит эту процедуру.
— А как мне достичь этого уровня лояльности? — тут же вскинулся я.
— Котят с деревьев снимать! — гоготнул врач, но видя, что я шутку не поддержал, пояснил. — Родине служить, Глебов. Все, как обычно.
В следующем помещении этого бесконечного подземелья, мне прочитали инструкцию, что мне можно делать со своей способностью, а что нельзя. Коротко — ничего нельзя. С оговорками, правда. Если я служу в вооруженных силах, и при наступлении события под кодовым обозначением "прорыв", то можно. С армией было понятно, а вот с "прорывом" — не очень.
Но объяснять мне никто ничего не стал. Сказали, что все это я узнаю после прохождения полугодовых курсов для сверхов, куда мне здесь же вручили повестку. Через два дня я был обязан сесть на военный борт и отправиться куда-то в Сибирь. Точное место, естественно, не называлось. Как обычно у этих помешанных на секретности ребятах, обозначалось оно, как "объект 50/67"
И после этого, наконец, отпустили. Довели до лифта, подняли на поверхность, где меня уже встретил Волков, который и вывел на улицу.
Попрощавшись с капитаном, я неторопливо побрел домой. Причем, внутренне я чувствовал, что иду именно домой. В место, где тепло, безопасно. Где меня любят и ждут, как бы банально это не звучало.
После нескольких дней безостановочно беготни, просто идти, не оглядываясь, и не продумывая каждый свой шаг, уже походило на чудо. У меня такое было в прошлой жизни, когда я первый раз в заграничную командировку летал. Сел в самолет в заснеженном аэропорту в Подмосковье, а вышел наружу уже в Африке. И эта разница между зимой и летом, между которыми стояли каких-то восемь часов полета, воспринималось, как настоящее волшебство.
Так и сейчас. Я шагал и сам не верил этому. Что я снова жив. Что молод. Не беглец. Сверх. Свободен. В общем, довольно сложно объяснить всю эту гамму чувств, которая на меня свалилась этой анапской ночью.
Отдельно не отпускала некая недоверчивость. Она, старая циничная дрянь, ворчала где-то в глубине. Что так не бывает. Что людей, способных превращаться в великанов, не отпускают просто так, взяв лишь обещание явиться. Я велел ей заткнуться, решив просто наслаждаться этим состоянием покоя.