Украсть право первой ночи (СИ)

За потерянную не вовремя невинность полагалось наказание – прилюдное ославление на площади, притом несчастной невесте приходилось до полуденного боя часов стоять на коленях у всех на виду, а её отцу полагался такой штраф, что и разориться можно.
– Он увезти её хотел в Гарратен, не объявляя о свадьбе, да и всё, – шепотом пояснила Лайна. – Да кто-то донёс графскому управляющему, тот обоих отцов предупредил. Так что те и думать запретили, оба графа гневить боятся.
Мариса только вздохнула – всё понятно. А Умину жаль. Она ничего изменить не может, а как будто перед женихом виновата. Увезти невесту в другое графство непросто, мало кто решается.
– А как это происходит, ну… с графом? – тихо спросила Мариса. – Расскажи. А то правда страшно.
– Да чего там страшного, вот глупая, – махнула рукой Лайна. – Граф красивый мужчина. Самый красивый, наверное, из всех, что я видела. Спальня у него такая богатая, что голова кружится. Пахнет приятно. Постель и правда шёлковая.
– Да ладно тебе – спальня, постель! Я ведь не об этом! – поморщилась Мариса.
– Да чего там остального? Приходит граф в бархатном халате. Разговаривает. Вино разведенное сладкое даёт в серебряной чаше. Ну и… всё вроде быстро. И не больно, поверь мне. С мужем первое время хуже было, – Лайна усмехнулась, а Мариса отчего-то почувствовала, как загорелись щёки.
– А что потом? – всё-таки поинтересовалась она.
– А потом ты сладко спишь, а наутро тебе приносят кашу, булочки и сладости, и горячий взвар. И графский подарок на отдельном блюде. А графа ты больше в глаза не увидишь. Вот, теперь ты всё знаешь, довольна? – и непонятно почему Лайна рассердилась.
– Мне очень хочется понять, зачем это графу, – сказала Мариса. – Правда не понимаю. Ну как можно… хотеть этого со всеми девушками графства?..
– Ну как зачем?! Тебе же сказано – сила разлилась! – Лайна рассмеялась, но как-то не весело. – Осмелится на это трудное дело твой супруг – и утонет в силе этой на веки вечные!
Мариса фыркнула, и чуть не пожелала Реддиту утонуть хоть в силе, хоть где, и не всплывать…
Ох, Пламя. Нельзя такое желать, конечно, никому, а особенно жениху. Но что делать, если другого желать не хочется?
Тогда, конечно, лучше помолчать.
Бельё уже было сложено всё до последней вещички, и тут зашла мельничиха, окинула подруг придирчивым взглядом.
– И любите вы болтать, сороки. Мы с ног сбиваемся, свадьба ведь. Мариса, дочка, вроде это и не полагается, но уж очень эсс Реддит желает тебя в гости зазвать, ненадолго. Поговорить, дом показать. Ничего, милая, сходи. Окажи уважение, в этом плохого нет.
– Не пойду я, – воскликнула Мариса. – Сами, матушка, говорите, что не полагается. Что я такого увижу в его доме?
– Сходи, – строго нахмурилась мельничиха. – Он тебе лавку покажет, помочь там, может, надо, и с конторскими книгами. Ты у нас читать и писать мастерица, а золовка твоя будущая не очень. А матушка их по делам в город уехала.
– С конторскими книгами? – удивилась Мариса. – Шутите, матушка?
– Сходи, – решительно велела мельничиха. – Реддит будет твоим мужем, его тебе уважать надо, помогать. Если зовёт, значит надо.
– Хорошо, схожу, – сдалась Мариса, и пошла за названой матерью.
В передней комнате переминался с ноги на ногу лавочник, а на столе красовался внушительных размеров узорчатый коробок с конфетами и сахарными орехами.
Мариса поклонилась жениху, тот тоже поклонился.
– Поручаю невесту вашим заботам, эсс Реддит, – ласково пропела мельничиха.
Тот рассыпался в благодарностях и посторонился, пропуская Марису вперед, дверь за ними захлопнулась.
– Матушка. Ну зачем ты её отпустила! – воскликнула Лайна, которая пришла следом. – У него взгляд такой был…
– Глупостей не говори, – одёрнула её мать, – обрадовался он. Эсс Реддит уважаемый человек. Потом, ничего он Марисе плохого не сделает.
Это почтенная мельничиха знала точно. И поэтому, если и замечала масляный взгляд уважаемого эсса Реддита, то не спешила волноваться. А такие сладости она любила, но так редко могла себе позволить.
 
Мариса пошла с Реддитом. Усмехнулась про себя, когда он пропустил её и взял за левый локоть. Ну да, если вот так, слева смотреть, она не такой безобразной кажется. Вот зачем позвал? Ну и ладно, поглядим…
– Скоро наша свадьба, – заговорил Реддит. – Женой мне, значит, будешь. Ты девушка расторопная. Должна ценить, что в такой дом придешь хозяйкой.
– Ну а как же, эсс Реддит, – покладисто согласилась Мариса, – буду ценить. Как не ценить такой дом!
Мысленно добавила, что ещё бы мужа другого, а то что-то к этому душа не лежит! Но только мысленно.
При этом повернулась к лавочнику – надо же глядеть на человека, когда с ним разговариваешь? А тот поспешно отвернулся, отвёл взгляд и недовольно засопел.
Что сказать – Мариса ему в жёны и не напрашивалась.
– Почитать должна и слушаться, – добавил лавочник. – А я уж для жены любимой ничего не пожалею. В моей власти будет одарить всем, что душа пожелает. Или наоборот… – добавил он многозначительно.
– Понимаю, – кивнула Мариса.
– Ну вот… И договорились. Пойдём в дом, осмотришься там…
– Нет, в лавку так в лавку, сами так говорили, – решительно воспротивилась Мариса. – Как это я, незамужняя, с мужчиной рука об руку в дом зайду? Примета плохая. Будь здесь сестра ваша или матушка…
– Какая ещё примета?
– Ну как же. Примета, что никогда замуж не выйду. За этого мужчину. Есть такая примета.
– Да как не выйдешь, свадьба назначена. Старушечьи байки повторяешь, – недовольно буркнул лавочник, и потянул Марису к дому.
Она сопротивлялась, отступила в сторону.
– В дом не пойду!
– Ладно тебе, пойдём в лавку! – сдался Реддит, и подтолкнул её к другим дверям. – Конфет себе возьмёшь. Хотя я вам уже щедро отсыпал…
Нет, плохого Мариса всё-таки не ждала. Но не должно бы, чтобы вот так! Это ведь неприятности не только ей, но и названому отцу, мельнику Фуртафу. Ей полдня позора, да и то многие посочувствуют, а мельнику придется раскошеливаться. И это после свадьбы дочери, когда запасов и не осталось! Фуртаф его не простит. Так что не решится Реддит с ним рассориться. И потом, все денежки от графа он себе уже выговорил.
Все равно Мариса доверяться Реддиту не хотела, и спиной к нему поворачиваться – тоже. Пока она не жена, а потом – успеется. В дверь прошла первой – но искоса не переставала поглядывать на жениха.
– Вон конфеты, – он показал на коробку. – Выбирай!
– Спасибо. Я такое не люблю, – покачала головой Мариса. – Мне сказали, что надо помочь. Записывать что-то в книгу. Я готова.
Она прикинула, что стоять за конторкой спиной к стене – это ничего, вполне приличное и безопасное положение.
Реддит тем временем задвинул задвижку на двери и обернулся:
– Ну вот… – он смерил её плотоядным взглядом, от которого все её рассуждения могли гореть ярким пламенем.
Она уже отошла к стене, встала за конторку. С досадой подумала – и зачем вообще пришла? Пусть бы хоть разругалась мельничиха с Реддитом – ей что за беда?
Теперь Мариса смотрела на него прямо, он увидел всё её лицо целиком и недовольно поморщился.
– Зачем же вы дверь заперли? – притворно удивилась она. – А вдруг покупатели придут?
– Постучат! И вот что, я со своими делами и сам справляюсь, – буркнул он. – Конфеты, говоришь, не нравятся? Как знаешь. Хочешь помогать – вон, полы помой. За дверью ведро и тряпка. Иди, ну?..
– Нет, полы мыть я не стану, – тут же отказалась Мариса, – я пока вам не жена. Стану женой – тогда и буду мыть. Может быть…
Лавочник тяжело выдохнул.
– Дерзкая ты. Надо поразмыслить, такая ли мне нужна? Другая на твоём месте постаралась бы, подластилась…
Мариса на это только кивнула – услышала, дескать.
Подумав немного, при этом не переставая разглядывать девушку исподлобья, Реддит шагнул к ней.
– Ты… вот что. Давай уже… это. Жемчуг подарю к свадьбе, целую нитку под шею. Хочешь?