Внучка жрицы Матери Воды (СИ)
Если с Элей произошло такое вот несчастье, то не потому ли к ней и пристаёт отец Реги-Мона? Обычно мужчины каким-то непостижимым образом чуют ту девушку, которую и можно использовать при случае. А может, Эля и сама посылает им некие знаки.
Бабушка оказалась дома. Она набросилась на меня с тряпкой за самовольную позднюю прогулку. По счастью тряпка оказалась сухой и чистой. Я оторопело обдумывала страшное откровение Эли, и интуитивная бабушка вошла перед сном в мою спаленку и села рядом, обняв меня.
Я с обидой отталкивала её руки, — Ты совсем уже! Скоро уподобишься безумной матери Азиры! Чего ты дерёшься? Я уже давно не маленькая.
— По виду расцвела, а душа-то еле-еле проклюнулась из своего розового бутона, — уже ласково ворковала бабушка. — Таковы вы, девчонки и, к сожалению, мужчины так и не дают женской душе расцвести по-настоящему. Для того, чтобы духовный плод вызрел, девушка должна отказаться от поспешной ранней половой жизни, но в том и противоречие, что мы наиболее хороши в своей утренней фазе…
— Завела свои заунывные песни бывшей жрицы… Тебя-то использовали по прямому природному назначению в каком возрасте?
— Скорее, то был полдень моей жизни, — призналась бабушка. — О чём так скорбно размышляешь?
Я внезапно призналась во всём. Рассказала про акробата и про несчастье Эли, зная, что бабушка никому уже не расскажет.
— Настолько впечатлил, что ты даже нагрубила Реги-Мону? — лукаво спросила она.
— Да с чего взяла, что Реги для меня особенный!
— Твоя бабушка не всегда была старухой. А что подсказала тебе твоя интуиция в отношении встреченного незнакомца?
— Необычный какой-то. Очень хорошая улыбка и глаза глубокие. Умные. И я уверена, что он никогда бы не проделал такого, как некто проделал с Элей…
— Кто их там разберёт, с какой улыбкой и глазами они увлекают девушек в ловушку, — ответила бабушка. — Только лжёт тебе Эля про неизвестного насильника. Она сама и подпустила его слишком близко к себе. Сама и напросилась на такую вот опасную близость. Конечно, жалко Элю, оставшуюся без матери и заброшенную отцом. Мало надежды на то, что мерзавец не затащит её ещё глубже в опасную топь, откуда без последствий точно не выбраться…
— Кто же он?! — вскинулась я. — Непременно мне скажи! Я потребую от неё прервать такую опасную связь!
— Не послушает она тебя! Ты мало наблюдаешь за людьми, — ответила бабушка. — Ты живёшь в каком-то выдуманном мире, если не видишь того, о чём знают все в нашем доме. Может, этот пришелец в Саду Свиданий тоже явился к тебе из мира твоей же выдумки?
— Да нет, бабушка. Он был настоящий. А о чём знают все в нашем доме?
— А то и знают! — рассердилась бабушка. — Надо же тебе открыть, наконец, глаза на реальный мир вокруг! Разве ты не замечала, что твоя подружка повадилась бродить купаться на «Дальние пески»? Даже я знаю о том, хотя уж давно не посещаю пляжи и в купальный сезон.
— Зато ты со всеми общаешься. А ведь сама же учила меня закрывать уши для сплетен.
— Ну, не знаю, можно ли не доверять жалобам жены Сэт-Мона? Не доверять своим глазам, когда Эля садилась в машину Сэта поздним вечером, оглядываясь по сторонам как воровка? Это произошло далеко за пределами нашего квартала, а я оказалась там лишь по случайности. Детство закончилось, и твоя подруга детства давно уже выросла из прежних детских платьев! — «Дальними песками» назывались очень красивые места вдоль реки, заросшие гладкоствольными узколистными и розовато-светлыми рощицами, перемежаемыми протяжёнными белейшими песчаными косами, уходящими за пределы видимости, за горизонт. Довольно отдалённые, а потому практически безлюдные эти красоты находились там, где столицу окаймляли незаселённые природные ландшафты.
Бабушка продолжила. Не потому, что была злорадной сплетницей, а чтобы уберечь меня, да и Элю она искренне жалела, — Она сама его выслеживала! Она знала, что он любитель уединённых мест для купания. Уверена, что и на глаза ему она умышленно попадалась там, где не было свидетелей. И никто уже не проверит, не сама ли она и позволила ему все дальнейшие действия. Не могу судить, насколько он искуситель, а Эля уж точно не безропотная жертва. Конечно, и сам Сэт-Мон человек весьма тёмный. Он живёт несколькими жизнями одновременно. Он бывает там, куда нет доступа беднякам. Он постоянно куда-то пропадает на долгие дни и дни. Его сын с детства заброшен, его жена больна и тоже заброшена. Кстати, о платьях. Разве не заметила, как Эля приоделась? На что?
— Да какое там приоделась! Туфли все растоптанные. А платья отдала одна знакомая Эли, она удачно вышла замуж, растолстела, вот и… — искренне поделилась я.
— Насмешила! У вас в театральной школе бедные девчонки свои платья таскают до дыр! Разве Эля опустилась до жалкой побирушки? Ты сама-то в это веришь?
Я задумалась и вдруг поняла, что Эля, оставшись без присмотра матери, распотрошила свой короб невесты, припасённый ей на будущее. А мать Эли с затратами не посчиталась. Но бабушке я Элю выдавать не стала. Вдруг мать Эли скоро вернётся, а бабушка и выдаст той, что натворила её доченька, посягнув на неприкосновенное добро до прохождения ритуала в Храме Надмирного Света. Пусть уж сами разбираются потом без нашего участия.
— Уж и одеться девушке нельзя! — возмутилась я. — Надо чучелом, что ли, выглядеть, чтобы все считали тебя непорочной? Что же про меня тогда говорят?
— Про тебя же все знают, чья ты дочь и внучка. А у папаши Эли заботы о дочке своей не было никогда, а теперь уж и подавно нет. Где она, что она, с кем она? К сожалению, в таком неблагополучном квартале подобное отношение к выросшим дочерям скорее норма, чем аномалия.
— Чего же мы тут поселились?
— А нам кто-то предоставил большой выбор, думаешь? Теперь-то уж привыкли, прижились. Я даже скучаю, как приходится задерживаться у Тон-Ата чуть дольше. Конечно, народ тут проблемный, но дружный…
— Бабушка, соседи врут! Эля не могла. Она кроткая, она… — я не договорила, припомнив, как нагло и даже яростно Эля отбивала от меня внимание «акробата» в свою сторону. — А если она его полюбила? — добавила я неуверенно.
— Кого? Распутника, годящегося ей в отцы?
— Я отчего-то никогда этого Сэта не встречаю, как будто мы живём в разных городах, а не в одном доме. Он какой?
— Такой. Не кривой и не хромой. А и хромых любят до беспамятства. Вблизи увижу, так узнаю, а издали уже и нет. Я знаю, что важно тебе в человеке, но я и понятия не имею, что Эля считает привлекательным в мужчине. Для меня, для женщины немолодой и нагруженной жизненным опытом, ничего привлекательного в этом человеке нет. К тому же он мне не родной домочадец, чтобы его рассматривать. Тут разные этажи как разные кварталы, где живут абсолютно чуждые друг другу люди.
— А говоришь, что прижилась и привыкла. Ничего ты не привыкла! Ты как была, так и осталась несчастной изгнанной аристократкой, по сию пору живущей в затаённой печали. И всё ты врёшь, что тут обитает милый народ. Тут тяжёлая жизнь, потому и народ тут тяжёлый. Чего же и ждать от Эли? Все лгут, и она лжёт.
— Придёт время, узнаем, где ложь, а где правда. А ты всему веришь, потому что живёшь в выдуманном мире, мечтательница.
Разве такое может быть? Сэт-Мон — муж вечно угнетённой жены и отец взрослого сына? Как муж грубый, как отец чёрствый, к тому же не очень молодой. Я продолжала удивляться хитрой маскировке Эли, хотя и устала удивляться. — Это чей-то навет! Такого не может быть!
Разгадка бродячего акробата
В тот день Гелия его никак не ожидала. Он довольно редко заезжал к ней, чтобы забрать её туда, где жил, в закрытый секретный городок, относящийся к правительственной научной структуре. Городок этот располагался за столицей, где начинались леса. Гелия страдала от того, что он никогда не сообщал ей о своих приездах. Это не давало ей нужной свободы. К тому времени, как я подружилась с ней, она уже любила моего брата Нэиля, своего бывшего сокурсника и настоящего возлюбленного. От Рудольфа она всё таила. Она боялась его. Её дочь, рождённая от Рудольфа, жила с её родителями в провинции, вполне благополучной и ближайшей, в часе езды на машине. Я училась в театральной школе с пятнадцати лет, к тому времени мне было семнадцать.