Внучка жрицы Матери Воды (СИ)
— Я бы не стал на твоём месте всех причислять к одной простонародной стае, — подал негромкую, но заряженную угрозой реплику один из военных, — Ты зачем нарываешься, крошка?
— А ну, кыш отсюда домой, маленькие бродяжки! — в отличие от меня Реги-Мон уж точно опасался солидарного гнева своих сослуживцев, чьи лица не обольщали приветливостью. Нэиль пребывал далеко от здешних пределов, и заступаться за меня Реги пришлось бы одному против всех. Он умело превратил всё в невинное недоразумение, — Нечего вам тут слоняться! Какого жениха вы собрались тут найти? Работягу, торговца или вора? Тут аристократы не гуляют!
— Почему же нет? — спросил тот же самый военный, пристально всматриваясь в меня, — Ты не прав, Реги.
— Не похож ты на аристократа! — не унималась я, хотя он в сравнении с широкомордым выглядел почти привлекательным.
— И почему же? — тут уж и широкомордый придвинулся ко мне ближе. Таким образом, против меня рассвирепели уже трое.
— Хотя бы потому, что тот парень не только воспитанный, но и красавец в отличие от тебя!
— Так ты любишь красавчиков? — засмеялись они все разом. — Так приглядись, может, и среди нас таковой имеется. Тот же Реги чем тебе не пара?
— Он не аристократ! — мой голос дрожал уже от отчаяния. Я озиралась вокруг, но прекрасный даритель цветов опять исчез! — А я потомственная аристократка!
— А тот разве аристократ? Что-то мало похож. Одет как-то смешно. Да и вообще парень с заметным дефектом. Вроде лысый, хотя и молодой, — Реги-Мон скалился во весь рот, сияя зубами и глазами ничуть не менее ярко, чем исчезнувший незнакомец. Вдобавок у Реги была отличная шевелюра, и лохматым он не выглядел.
— Я же говорю, он бродячий акробат и фокусник заодно, — подала примиряющий голосок Эля. Тут один из «облезлых котов» ринулся в сумрак за акробатом, надеясь его догнать и отомстить за дерзость нападения на одного из своих. Оружия при нём не было, и это хоть как-то успокаивало. Хотя мог быть и нож. Я сделала попытку бежать следом, но Реги перехватил меня.
— Нэя, — обратился он ко мне с особым коварством в голосе, — Разве бабушка дала тебе разрешение на такую прогулку? Разве твой почтенный жених в курсе твоих знакомств с бродячими акробатами? Конечно, бабушке и твоему жениху я ничего не скажу, но Нэилю сообщу о твоих похождениях, чтобы он тебя контролировал.
Говоря всё это, Реги-Мон в то же время подчёркивал мою значимость для тех, кто насупились на меня, не желая прощать малявке того, что посмела обозвать их паршивой стаей. Бывало и такое, когда слишком дерзкую на язык девушку такие вот вооруженные бугаи могли проучить, задрав ей юбку и отшлёпав в назидание. При этом бы и утешили пояснением, что будь на их месте хупы, то уж точно утащили бы нарушительницу в дом неволи для более глубокой проработки.
— Когда ему, если он и не живёт дома! — ответила я сердито, впервые не радуясь общению с Реги-Моном. — И нет у меня никакого жениха! Тон-Ат мой отчим.
— Богатый отчим всегда может стать и мужем, — резонно заметил Реги-Мон. Я была подавлена и тем, что произошло, и тем, что Реги так сказал.
Мы с Элей направились от них в сторону нашей улицы, а они в сторону Сада Свиданий. Уже то, что наши пути противоположные, утешало.
— Ты заметила, как эти военные пожирали нас своими наглыми глазами? — тараторила Эля. — У меня душа словно бы повисла над краем берега, так я испугалась! Щиплю тебя, а ты как бесчувственная! Ты вообще-то соображаешь, что перед тобою вооружённые военные, а не местные дуралеи? Каждый третий из них выходец из высшего сословия, а ты обзываешь их потной стаей. А по губам бы ударил? Одна девочка из нашей группы надерзила вот так одному военному, когда он пристал на улице, так он губы ей разбил! Не слышала разве эту историю? А хуп стоял, смотрел и не заступился. Ты всё никак не поймёшь, что мы выросли, что на девушек всегда идёт охота!
— Нет! Я не собираюсь быть дичью для мерзавцев! Нэиль подарил мне нож для самозащиты и научил приёму самообороны! — я вытянула из сумочки нож в замшевом футляре и показала Эле. Она отпрянула.
— То-то ты такая храбрая даже перед толпой разъярённых военных! У них оружие для мгновенного смертоносного поражения, а ты со своей штучкой, которой и уколоть бы не сумела! А если бы и мне досталось из-за тебя? Один всё тянул меня за руку, чтобы я с ним прошлась… еле руку выдернула, — Эля помахала рукой в воздухе, — От них так просто не отделаешься, дай им лишь согласие прогуляться. Они привыкли к падшим настолько, что уже и не видят различий между ними и достойными девушками… Никогда не ведись на приглашения этих военных…
— А я собиралась? — ответила я презрительно.
— Ты же хотела с тем прогуляться…
— Он разве военный? Сама же сказала: акробат!
— Так акробаты ещё наглее, ещё больше непредсказуемы…
На душе у меня было пусто и тяжело, так что я еле брела, не понимая до конца, что настолько меня нагрузило? Безобразная сцена вмешательства Реги-Мона и намерение его дружка палить вслед человеку, ничем их не затронувшему, грубые нападки уже на меня? Или же исчезновение самого «акробата» без шанса увидеть его вновь? Если бы прекрасный незнакомец ввязался в драку с целой вооружённой ватагой, то или Реги-Мон, или кто-то ещё мог открыть стрельбу уже под предлогом защиты от нападения. Хорошо, что он успел уйти и плохо, что ушёл…
— И откуда только вылез этот Реги со сворой злобных дружков? — спросила я у безответной пустоты вокруг. — Стоило в первый раз пойти прогуляться, а он тут как тут… да ещё лезет, как охранный пёс. Какие же мерзкие рожи были у этих…
— Ага! — согласилась Эля. — А тот, кого акробат и сшиб, так и полез на тебя! Ударил бы точно, если бы не Реги…
— Если б не Реги, они к нам и не подошли бы. И чего, спрашивается, ты визжала, как будто акробат или кто он? на нас собирался нападать?
— Почему он спросил тебя о том, помнишь ли ты его? — с какой-то подчёркнутой и недоброй возбуждённостью в отместку спросила Эля. — И откуда он знает твоего брата? Он его сослуживец разве? Тогда почему Реги его не знает?
— Потому что я его уже видела. На пляже. Но давно…
— На Дальних песках? Ты ходишь туда одна?
— Да ты что! На нашем ближнем пляже видела…
— И чего было?
— Ничего. Просто спросил о чём-то, а потом ушёл себе. Я там с Нэилем купалась…
— И после этого ты уже решила, что ему можно доверять? Или ты хотела, чтобы он затащил тебя в гущину пустынной рощи? Чтобы задрал нижнюю юбку и стащил штаны? — теребила меня Эля, почти шипя от непонятного негодования. Хотя негодование легко и объяснялось. Странный человек понравился ей самой, а я оказалась помехой к их сближению. Так она по дурости своей и считала.
— И что дальше? — спросила я зачем-то.
— Как что?! — завопила она, тут же глуша свой вопль шипением. — Дальше будет больно и пойдёт кровь! Вот что!
— Ты-то откуда знаешь?!
— Да со мною так и проделали недавно… — невнятно прошепелявила она и вдруг заплакала.
— Кто?! — изумилась я страшному откровению подруги. Та, ссутулившись, брела рядом, загребая мелкие камешки и пыль своими маленькими ступнями, обутыми в поношенные полудетские туфли, вызывая острую жалость. — Хуп? Военный? Тебя угрожали убить?
— Не могу я сказать!
— Как же?! Кто это был?
— Не спрашивай. Он страшный и сильный. Всё произошло быстро. Я еле доползла до дома. Живот так болел потом, и кровь шла… Только никому не говори! А ты подумала, что браслет он совал тебе за просто так? А ты подумала о том, что во мраке леса он бросил бы тебя лицом вниз на траву и всунул бы между твоих задних полушарий тот несоразмерный ужас, который они прячут в своих штанах?
Я содрогнулась от её ужасных слов, от отвращения к возможному бедствию, случись оно. Ждать возвышенных отношений в таком мире, где мы существовали, было верхом наивности. А всё же странный «акробат», скорее всего им и не являющийся, не походил на насильника. — Да ты что! Ты сама никому о том не болтай, — моё потрясение от услышанного смяло все впечатления от странной встречи с тем, кого Эля обозвала «акробатом». Охапка цветов где-то потерялась, и я вспомнила о ней только дома. Тогда же я и пожалела о том, что не взяла у «акробата» браслет. Хотя при Эле я и не могла так поступить.