Я выбираю Элис

Некоторое время царило какое-то безумие, когда одни участники похода сновали взад-вперед со взятыми напрокат вьючными лошадьми, а другие в это же время подъезжали на собственных лошадях или буксировали на пикапах лошадиные прицепы.
Боевым конем Текса был большущий паломино, который носил имя Гром или еще какое-то замечательное лошадиное имя. Мой вьючный пони был ничем не примечательной кобылкой по кличке Петуния. Маркус и Келли вышли из такси и продолжили свой спор, уже сидя на крошечных гнедых пони, явно знававших лучшие времена. У папы была высокая пожилая лошадь в грязно-серых пятнах и с отвисшей нижней губой.
Наконец, когда все уже устроились в седлах и Текс с Глорией раздавали наездникам походные карты, в автомобиле с логотипом «Секонд-спорт», приклеенным лентой к задним стеклам, прибыл Финн. Финн вечно всюду опаздывает. К нему на своем боевом коне подъехал Текс, распорядившийся, чтобы Боун как следует экипировал Финна.
— Привет! — прорычал Текс. — Боун о тебе позаботится. Удачного похода!
Финн спросил Боуна, не мог бы тот дать ему лошадь, «у которой поменьше перхоти, а то у меня, знаете ли, на все аллергия».
Лошадь, которую Боун привел Финну, оказалась отстойнейшим отстоем. Это была старая племенная кобыла с вывернутыми коленями, глубокой седловиной и вызывающим поведением. Когда Финн, причмокнув, слегка ее пришпорил, та прижала уши к голове и, стремительно, словно змея, обернувшись, попыталась укусить Финна за ногу. Сколько себя помню, Финн каждый год участвует в этом конном походе, однако до сих пор толком не знает, для чего нужны поводья и уздечка. Он попросту старался не мешать лошади идти, куда она захочет, и не свалиться с нее. Перемахнув через седло, Финн оказался у нее на заду. Старая кляча решила вспомнить молодость и немного побрыкаться. Это было зрелище! Конечно, своими взбрыкиваниями на негнущихся ногах она мало напоминала необъезженных лошадей американских прерий, однако их хватило, чтобы Финн распсиховался. Папа и остальные «гении» поспешили к ним, чтобы попытаться успокоить кобылу и привести в норму Финна.
— Она не стоит на месте! Совершенно не стоит на месте. О господина вы что, придержать ее не можете?
К тому моменту, как я перестала наблюдать за тем, как Финн заново учится ездить на лошади, Фрэнк ускакала далеко вперед. Я принялась спешно ее догонять.
Встав на походную тропу, папа, Маркус, Келли и Финн поехали бок о бок, по очереди прикладываясь к своему «обогащенному» кофе. Мама отправилась на поиски кого-нибудь из своих фолк-фести-вальных друзей. Я правила Петунией, то выдвигаясь с нею относительно колонны всадников вперед, то возвращаясь назад. Сперва я попыталась поравняться с той частью колонны, где ехали Властелин смерти и Фрэнк, то есть почти что с первыми ее рядами. Наконец я увидела Фрэнк среди группы мужчин, в которой были в числе прочих Юджин и Боун. Размахивая боа, она делала вид, будто каждого из них по очереди ловит лассо, потом эффектно откидывала назад голову и смеялась. Фрэнк ведет себя очень театрально. Я некоторое время ехала с ними рядом, надеясь хотя бы начать разговор, однако никто не обращал на меня внимания.
Мы с Петунией двигались так медленно, что нас в конце концов нагнали плетшиеся в самом хвосте колонны «гении». Близилось время обеда, и они уже здорово нализались. Маркус и Келли продолжали свой спор, начатый ими, видимо, еще тогда, когда они заехали за подружкой Маркуса. Они спорили, следует ли Маркусу с ней расстаться, потому что, когда они к ней приехали, она сообщила, что вместо конного похода с Маркусом собирается с каким-то парнем в Хьюстон на «Шоу монстр-траков» [50]. Маркус считал, что должен с ней расстаться. Чувствительный Келли утверждал, что подруга Маркуса, оказавшаяся любительницей монстр-траков, была очень милой и что между ней и Маркусом было что-то особенное.
Папа пытался проследить историю их отношений от гнусного начала до жалкого конца. Не хочу сказать ничего плохого, но они отнюдь не производили сильного впечатления в своих куртках из синтетического микроволокна и хлопчатобумажных рыболовных шляпах, занятые препарированием малейшего оттенка смысла в словах и действиях какой-то тупоголовой девятнадцатилетней потаскушки.
 
Я заметила, что Жоржетта едет неподалеку и с восхищением их слушает. Через несколько минут я пришпорила Петунию и рванула туда, где, судя по карте, выданной Тексом, у нас был запланирован обед.
Пока я ехала по тропе, за мной пристроился Юджин. Мы оказались в одиночестве между двумя группами участников похода, и в поле моего зрения Юджин был единственным всадником, ехавшим отдельно. Когда я обернулась, чтобы на него посмотреть, он улыбнулся и спросил, как мои дела. Наверное, он пытался начать разговор или что-то в этом духе, но мне это было малоинтересно. Я сосредоточилась на поисках Фрэнк в надежде сдвинуть с мертвой точки наши давно назревшие дружеские отношения. К тому же ботинки и шляпа Юджина указывали на то, что у него какие-то глубоко укоренившиеся проблемы. Он продолжал ехать со мной в ногу, хотя я еще раз пришпорила свою лошадь и свирепо на него посмотрела, и отставать, кажется, не собирался.
— Ничего, что я здесь еду? — спросила я его своим самым грубым тоном.
— Давсенормуль! — ответил он, на манер Текса превратив несколько слов в одно длинное. Невероятно. Сейчас он начнет звать меня дорогушей.
— Ну что, дорогуша, — сказал Юджин, наклоняясь и притворяясь, будто поправляет мой чепрак, и придвинувшись при этом как-то уж слишком близко к моей ноге, — нравится тебе ездить верхом?
Прежде чем мне в голову пришел какой-нибудь резкий ответ, Юджина прервали.
— Господи, Юджин! Да ты просто какой-то гормон в шляпе! — Прямо за нами ехала Жоржетта.
Юджин густо покраснел, надвинул огромную белую шляпу на глаза и отвалил.
Извини за моего братца, — сказала Жоржета. — Он слишком много смотрит кантри-канал «Нэшвилл Нетворк» и черпает оттуда свои блестящие идеи по съему девушек. По правде говоря, он оттуда черпает вообще все свои идеи.
— Поняла, спасибо.
— Да нет проблем. А ты ведь Элис, не так ли?
— Ну да.
— А я Жоржетта, неподдающаяся сестра того ковбоя в стразах. Я тебя несколько раз в книжном магазине видела.
— Я там больше не работаю.
— Достала та экоманьячка? — спросила Жоржетта.
— Типа того, — ответила я.
— У тебя классные шорты, — продолжила Жоржетта.
Мне показалось, что я ослышалась. Люди обычно как-то не очень лезут из кожи вон, чтобы выразить восхищение моим видением моды. Особенно мои ровесники.
— Ты имеешь в виду гаучо?
— Они что, так называются?
— Ну да. Я купила их в Принс-Джордже.
На Жоржетту это явно произвело впечатление.
Сама она была одета так же, как одевалась я в те времена, когда ходила по барахолкам, а именно в клетчатую рубаху и джинсы.
Жоржетта перехватила мой взгляд.
— Видишь ли, мне не до нарядов. Я ведь живу в Хьюстоне. Так что мне только добраться до работы да выбраться с нее. Понимаешь?
О, как я ее понимала!
— Ну, мне пора, — сказала я. — Мне нужно отыскать свою двоюродную сестру Фрэнк. Ту, которая в звездах.
Жоржетта рассмеялась:
— Ее трудно не заметить.
Она помахала мне рукой, я помахала в ответ, и мы разъехались.
К обеду конный поход «Седельных ран» набрал полный ход. Почти все его участники пили, не переставая, с момента отбытия из «Аутфита», и потому никому, за исключением детей, до обеда не было дела.
Как я уже говорила, лошадники — довольно дикие люди. Кажется, что даже самому добропорядочному горожанину достаточно получить в свое распоряжение лошадь, чтобы тут же почувствовать себя этаким одиноким рейнджером, начать пить как лошадь, заводить шашни и одеваться в духе «настоящего ковбоя узнаешь ты по шляпе».
Под обеденный привал по пути к Перекрестку трех троп было отведено заросшее травой поле на склоне крутого холма. На расчищенном участке стояло несколько предоставленных всем стихиям и переживающих разные стадии разрушения хижин. Спокойных лошадей отпустили свободно пастись неподалеку от хозяев. Менее благонадежных жеребцов взнуздали и привязали к деревьям на краю поля. По всему полю сидели, сбившись в кучки, наездники.