Я выбираю Элис

Быстро расправившись с сэндвичем с ростками фасоли, я стала пробираться туда, где в центре компании мужчин сидела Фрэнк. Она распевала вышедшие из моды ковбойские песни, дополняя их воем и лаем койота, и все в этом духе. Между песнями она наклонялась то к одному, то к другому из своих слушателей и слегка хлопала его рукой под подбородком. Особое внимание она уделяла Боуну, дополнительно хлопая его под подбородком и тыкая в него своим задрипанным боа чаще, чем в других. Юджин ревниво за этим следил, а Боб быстро переводил взгляд с Фрэнк на Боуна и обратно, вцепившись рукой в свою жидкую бороденку.
На другом конце поля Текс дошел до середины рассказа о том, как в Хайдере, на Аляске, он въехал на лошади прямо в бар, чтобы спастись от преследовавшего его гризли. По заинтересованности аудитория Текса почти не уступала аудитории Фрэнк.
Я слонялась от одной компании к другой, наблюдая за тем, как люди перестают себя сдерживать. Например, они стали забывать о присутствии детей. Макгрегор, положив голову маме на колени, читал какую-то научную книжку. Мамины друзья со все большими подробностями обсуждали свою сексуальную жизнь. Мама, у которой этих жизней было несколько, почти не участвовала в разговоре, однако и не ограждала от него Макгрегора. Она, видимо, успокаивала себя тем, что когда Макгрегор читает, то ничего не слышит, даже задаваемых непосредственно ему вопросов.
— Да ты наверняка знаешь, Диана. У тебя же в магазине есть эта книга. Ну эта, о тантрическом сексе.
— Понятия не имею. Я ее не читала.
— Это что-то невероятное! Клянусь. Я практически парила в воздухе.
Смех, визг, хиханьки да хаханьки.
Папа и другие «гении» собрались вокруг Текса, повествовавшего о том, как он ехал на лошади по старому Детройту во время путешествия по Северной Америке. Там ему повстречалась группа торговцев крэком, и они стали обсуждать, как выживать на улице и как выживать в лесу, и это, оказывается, одно и то же.
Жоржетта сидела и слушала, и я хотела было подойти к ней и сесть рядом, но сообразила, что не стоит спугивать удачу. Наш недавний разговор был одним из самых длинных за долгие годы разговоров с девушкой моего возраста, в котором бы одна из собеседниц не произнесла слово «сука». Я просто не имела права рисковать.
Я пошла поискать Фрэнк, но безуспешно. Ее лошадь по-прежнему стояла привязанной на краю поля, однако самой Фрэнк нигде не было. Я спросила Боба, не видел ли он ее, и он сдавленным шепотом ответил, что нет, не видел, и что, мол, сам ее ищет.
Близился вечер, и это послужило сигналом к нарушению клятв супружеской верности. Было замечено, как некоторые наездницы исчезают в направлении леса или хибар вместе с низкорослыми кривоногими мужичками, отнюдь не являвшимися их мужьями.
Подошел Юджин и спросил, не заглядывала ли я в расположенный на отшибе домик. Нет, не заглядывала. Тогда он спросил, не хотела ли бы я прогуляться до него и заглянуть. Я велела ему отвалить, но на этот раз беззлобно. Затем спросила, не видал ли он мою кузину Фрэнк, и тут Юджин закашлялся, отвернулся и сказал, что ему нужно пойти проверить лошадей.
Кто-то разжег костер посреди поля; холодало; из упаковок появлялись хот-доги, кто-то принялся строгать палочки для барбекю.
Стало темнеть. Вскоре подошла мама и спросила, не видала ли я Фрэнк. Нет, не видала. Исступленное хождение Боба по полю результатов не приносило. Мама сунула мне в руку пакет с тофу-догами, велела идти поесть с Макгрегором и объявила, что собирается организовать поисковый отряд.
Прежде чем мама смогла приступить к осуществлению своего плана, подошел Текс и высказал мнение, что отправка в лес, где темно как в могиле, шайки алкоголиков, возможно, не лучшая мысль. После этого мама принялась расхаживать, переходя на бег, по периметру поля, выкрикивая имя Фрэнк. Ей пытались помочь какие-то ее приятельницы — любительницы фолк-музыки, но только запутались.
— Ау! Фрэ-энк!
— Чего?! А я думала, это племянница ее потерялась. А кто такой Фрэнк?
— Может, это вон тот консультант из клуба для трудных подростков?
 
— Серьезно? Но тогда выходит, что он ее племянник?
— Наверное.
— Я слышала, он очаровашка.
— В самом деле?
Взрывы смеха, хи-хи да ха-ха.
— Ау! Фрэ-энк! Красавчик! Выходи, где ты там?
Мамин бег трусцой прервала какая-то наездница, которая с каменной физиономией взяла маму под руку, что-то ей прошептала и указала на одну из хибар, возле которой теперь расхаживал Боб. Мамины плечи на секунду обвисли, затем она быстрым движением их распрямила и решительно направилась за папой.
После недолгого разговора с мамой папа поправил на голове рыболовную шляпу и двинулся к хибаре. Когда папу заметил Боб, то развернулся на каблуках и двинулся в другую сторону. Затем, видимо раздираемый сомнениями, обернулся к папе. В итоге после пары мучительных попыток выбрать направление Боб встретился с папой у двери хибары. Они обменялись несколькими словами, и Боб остался стоять, как пришибленный, после того как папа с нетерпеливым видом от него отвернулся.
Я бы вошла в хибару вместе с папой, если бы не заметила Макгрегора, который за всем этим наблюдал. Он выглядел таким маленьким и усталым, стоял там со своей научной книжкой и тер глаза. Я подошла и села с ним рядом. Спустя несколько минут в дверях показалась Фрэнк, за которой со смущенным видом следовал папа. Спустя еще множество минут из дверей хибары высунул голову Боун и крадучись пошел к своей лошади. Только ее там не было. Лошадь держала под уздцы и медленно вела к тому месту, где находился в данный момент Боун, моя мать.
Боб решил, что самое время применить на практике навыки по кризисному вмешательству, и подошел было к моей матери и Боуну, чтобы встать между ними. Этот шаг оказался неудачным из-за того, что мама повернулась лицом к Бобу. Я наблюдала за тем, как Боб становится все меньше и меньше, а моя мать — все громче и громче. Боун стоял не шелохнувшись позади Боба, стараясь ускользнуть от ее внимания. До меня доносились такие выражения, как «лишение права заниматься деятельностью», «недобросовестное отношение» и «какого черта вы ничего не сделали»; все это мама выкрикивала Бобу в лицо вместе со словами о том, что она никогда бы не подумала, что консультант может оказаться еще более некомпетентным, чем миссис Фрейсон, но теперь она, мол, в этом убедилась. Боб слабым голосом защищался: «Я пытался. Мне так жаль. Я не смог…», но мама его и слушать не хотела.
Юджин, наблюдавший за происходящим из толпы, казалось, испытывал облегчение, но это, возможно, было лишь игрой моего воображения.
Решив, что Макгрегору достаточно того, что он уже увидел, я увела его на поиски наших лошадей. Потом к нам подошла Жоржетта. Она задала Макгрегору несколько вопросов о его книжке. Притворялась, что не слышит, как моя мать орет на моего консультанта. А мы притворялись, что не видим, как ее брат прячется у Боба за спиной.
Остальные всадники торчали поблизости от места конфликта, чтобы слышать, что там происходит. Жоржетта чуть слышно сердито пробурчала: «Не лезьте не в свое дело», когда какая-то находившаяся рядом пара принялась комментировать ситуацию таким громким театральным шепотом, что мы могли разобрать каждое их слово.
Наконец папа подошел к маме, обнял ее за талию и повел туда, где я, Макгрегор и Жоржетта дожидались их вместе с нашими лошадьми. Он привел Фрэнк, и мы двинулись по тропе в обратный путь.
— Ты с нами? — спросила я Жоржетту.
— Нет. Мне лучше подождать своих братьев. Одному Богу известно, в какие еще неприятности они попадут на обратном пути.
— A-а. Окей. Ну пока, Жоржетта.
— Джордж, — поправила она. — Пока, Элис.
Мы возвращались по тропе в молчании, если не считать странного бормотания мамы и папы. В какой-то момент я оглянулась и увидела, что они держатся за руки. Фрэнк не сказала мне ни слова, а я была слишком смущена, чтобы задавать ей какие-либо вопросы, хотя и хотела услышать от нее, что же именно произошло. Интересно, была бы она впечатлена, если бы узнала, что и меня, оказывается, приглашали в домик.