Я выбираю Элис

Ну вот. Уверена, что смогу достичь этих целей. Вероятно, мне даже удастся разделаться с главными из них уже к концу лета. Готовясь к серьезному чтению, я перенесла в свою комнату папино подарочное издание «Властелина колец».
Через 10 минут 
С удовольствием сообщаю, что иду гигантскими шагами к реализации своих жизненных целей. Боб — гений. Идеи насчет профессиональной карьеры приходят мне в голову одна за другой. Еще десять минут назад у меня вообще не было никаких планов, а теперь, благодаря моим новым жизненным целям и статье об Украине, которую я прочла в «Нэшнл джиогрэфик», я осознала, что мое истинное призвание — расписывать пасхальные яйца. Я буду изображать на них крошечные религиозные сценки. Странно, что я не пришла к этому раньше. Не включить роспись пасхальных яиц в список возможных профессий — серьезное упущение со стороны авторов буклета под названием «Планирование трудовой деятельности для лиц, проходящих домашнее обучение». Медсестра, врач, адвокат, секретарша, художник-иконописец на пасхальных яйцах. А может, я смогу писать портреты знаменитостей на яйцах, даже без всяких религиозных праздников. Могу делать яйца с Элвисом, рок-звездами, да с кем угодно.
Хотя, если подумать, лучше, наверное, не отходить от религиозных сюжетов: они более традиционны и на них всегда есть спрос.
Через 20 минут 
Возможно, профессия — это не то, в отношении чего можно реально что-то планировать. Профессия — это как карие глаза или плоскостопие: что имеешь, то имеешь. В прошлом году я проходила один из тестов на склонность к разным профессиям, и выяснилось, что мне надо быть либо стюардессой, либо швеей. Заметьте, не модельером или кем-нибудь в этом духе, а работницей потогонной системы. Видимо, у стюардесс, работниц потогонной системы и меня много общих интересов и занятий.
Когда я обратила мамино внимание на то, что боюсь летать и не умею шить, и что вообще весь швейный квартал Смитерса ограничивается магазинами мужской одежды «Херрингбоун» и «Хезер», торговым центром «Нортлайт Джинс Фэшн Эмпориум» и магазином для новобрачных «Брайдл Аутлет», то есть мне просто негде практиковаться в своем потогонном труде, мама обвинила меня в негативизме и ограниченности. Не буду спорить. Хотя мне кажется, что, если уж девяносто процентов знакомых мне взрослых, включая моих собственных родителей, не знали, кем они хотят стать, когда вырастут, немного странно требовать этого от меня, в моем-то нежном пятнадцатилетием возрасте.
Возможно, мне стоило бы, так сказать, вытащить наугад какие-нибудь профессии из шапки и просто начать ими заниматься. Понятно, что нельзя заявиться в операционную и тут же начать кого-то оперировать, однако я могла бы стать хотя бы одной из тех, кто подвизается в какой-нибудь профессии или каком-нибудь бизнесе в надежде по ошибке сойти за специалиста. Я могла бы облачиться в белый халат и болтаться в фармацевтическом отделе аптеки, реорганизуя секцию витамина В с таким видом, будто действительно знаю, чем в данный момент занимаюсь. А еще я могла бы напустить на себя важный вид в магазине видеотоваров и непререкаемым тоном высказывать свое мнение покупателям.
Как жаль, что ближайший маяк находится в Принс-Руперте, по крайней мере в семи часах езды от Смитерса. По-моему, среди профессий, не требующих общения с другими людьми, смотритель маяка — лучшая.
Кроме того, если я ищу уединения, можно ходить в третью смену на фабрику. Я могла бы приносить пользу, стуча на парней из ночной смены, которые сидят в своих автопогрузчиках и в перерывах раскуривают с помощью маленьких горелок косяки с марихуаной.
Интересно, не помешает ли карьере моя собственная, связанная с домашним обучением биография, и вообще, не закроет ли она мне путь к достижению моих жизненных целей?
  
ОБО МНЕ И МОИХ ЖИЗНЕННЫХ ЦЕЛЯХ
 
19 июля 
Новый день и новая жизненная цель.
 
Жизненная цель № 7: создать новый образ (как и выбор профессии, он должен отражать мою уникальность).
  
Сегодня меня приняли за продавщицу в магазине спецодежды. Впрочем, я даже не пыталась увернуться. Какая-то тетка подошла ко мне и спросила, где найти красные кальсоны марки «Стэнфилд». По-моему, тетка тупила. Она поняла, что ошиблась, когда я метнула в нее взгляд, выражавший самое сильное отвращение, на какое я была способна. После этого она издала какой-то кудахтающий звук и сказала, что для нее все дети на одно лицо. Что это означало, даже не догадываюсь. Меня тревожит, что я ношу на себе столь явную печать принадлежности к магазину спецодежды.
Я знаю, что не хочу быть кутюрье, моделью или еще кем-то в этом роде, но также знаю, что не хочу выглядеть как девушка с плаката для трудящихся масс. До сих пор я старалась не обращать внимания на моду. Моя стандартная униформа — джинсы и рубашка в клетку. Однако я понимаю, что если намереваюсь создать какой-то индивидуальный образ, то этому образу придется найти отражение и в одежде.
Думаю, что в отношении стиля позаимствую кое-что у своей двоюродной сестры Фрэнк (сестру действительно так зовут, ее родители очень глубоко погрузились в наркоманскую атмосферу шестидесятых). Со стилем у нее полный порядок. Помню, когда мы были поменьше, папа как-то сказал, что он мог бы выплатить всю нашу ипотеку на деньги, вырученные за один из нарядов Фрэнк. Я не видела ее несколько лет, однако она приезжала к нам в начале весны и выглядела, как всегда, здорово. Вид Фрэнк сразу говорит о том, что у нее альтернативная система ценностей: короткие, зачесанные назад волной волосы, как у женщин двадцатых годов, тонкие, подведенные брови дугой. Одета Фрэнк была в сине-зеленый пуховый жилет, красные синтепоновые штаны в обтяжку, на ногах — серебристые туфли на платформе. Видок очень, скажем так, альтернативный.
Фрэнк должна была пожить у нас с неделю в ожидании, пока ее не примет врач в Ванкувере, чтобы назначить какое-то специальное лечение. Мне до смерти хотелось с ней поговорить, однако она выбиралась из своей комнаты лишь за тем, чтобы сходить в туалет. Видимо, у нее маленький мочевой пузырь или что-то в этом роде, потому что она ходила туда чуть ли не каждые десять минут.
К полудню я уже увидела большинство нарядов Фрэнк. До обеда она успела поносить восемь из них. Ее четвертый ансамбль включал в себя завитой седой парик и тиару. В какой-то момент она перестала хихикать, вошла в кухню и запела «Аве Марию». После этого натянула на ноги какие-то ботфорты и исполнила номер под названием «Эти сапожки сделаны, чтобы в них ходить» [6]. Мне он понравился, но на папу, кажется, впечатления не произвел. Примерно на шестом наряде, еще до того, как Фрэнк вышла на улицу и принялась гонять соседских кур, я преодолела робость и сказала сестре, что хочу походить на нее. Она ответила, что все, что для этого требуется, — несколько дополнительных заколок для волос. Она вернулась в свою комнату и вышла из нее с пригоршней таких заколок. В основном они были маленькие металлические, однако некоторые из них оказались из пластмассы, типа тех, что носят маленькие дети. Фрэнк утыкала ими всю мою голову.
Вообще-то, не о такой внешности я мечтала. Фрэнк нацепила слишком много заколок с одной стороны, так что я превратилась в точную копию того утыканного булавками парня из фильмов ужасов [7]. Мама, увидев меня, заявила, что ранний маразм мне не к лицу. Временами она демонстрирует невероятное отсутствие вкуса и такта.
Прежде чем посоветовать мне что-нибудь еще, Фрэнк испарилась. Она применила пневматический дробовик, чтобы помочь собрать вместе соседских кур, а они (соседи, не куры) нажаловались моим родителям. Мать запаниковала и позвонила в больницу, чтобы спросить, является ли поведение Фрэнк «нормальным для девушки в ее состоянии». Больница ответила, что понятия не имеет, и предложила маме вызвать полицию, раз ее племянница угрожает домашней скотине дробовиком. Лично я считаю, что эти Стэнки получили по заслугам за то, что содержат так называемую хобби-ферму в городской черте. Из-за этой фермы весь район смотрится как-то совсем по-деревенски, чего нам (если вы понимаете, о чем я) надо всячески избегать. Как бы то ни было, мама и папа начали обсуждать, не слишком ли это — вызывать полицию; в конце концов, не размахивала же Фрэнк пушкой двадцать второго калибра! Видимо, Фрэнк их услышала, потому что, когда родители пошли ее проведать, сестры в комнате не оказалось. Позже мы выяснили, что она автостопом вернулась в Ванкувер, где стала жить с парнем по прозвищу Клей.