Цикл аномалии (ЛП)

— Хорошо.
— Не забывай быть нежной. Не более двадцати процентов твоей силы…
— Хорошо.
Воробей оттолкнула меня в сторону и упала на колени. Она сложила руки крестом на груди Анны. Затем она начала толкать вниз, будто пыталась втиснуть в свой чемодан еще несколько вещей.
— Что делаешь? Она мертва! — сказала я, мой голос был сдавлен горячей волной слез. — Она… она мертва.
— Клинически да, — согласился Фрэнк.
— Тогда почему ты?.. Что за черт!
Я с ужасом наблюдала, как Воробей открывала Анне рот. Она пригнулась и крепко прижалась губами к мертвому, грязному рту Анны. Воробей с силой выдохнула, и грудь Анны поднялась от внезапного притока воздуха. Затем Воробей снова начала качать грудь, будто ничего не произошло.
Моя печаль по Анне быстро сменилась отвращением. Я не знала, что Воробей делала с ее телом, и мне это не нравилось.
— Стойте! Просто оставьте ее в покое! — я попыталась оттащить Воробья от Анны, но у меня не хватило сил. Поэтому я снова вырвала револьвер из-за пояса. — Оставь ее…!
— Воробей пытается провести сердечно-легочную реанимацию, — сказал Фрэнк, его голос перекрыл пронзительный визг, исходящий от его перепончатых пальцев. — Вручную вызывая сердечно-сосудистую функцию и дыхание, она предохраняет пациента от упадка. Если ты остановишь ее, пациент умрет. Ты этого хочешь, Шарли?
— Нет, — выдавила я, мое тело сотрясалось от гневного жара.
— Тогда ты отойдешь и позволишь нам оказать помощь, — туловище Фрэнка повернулось к Воробью. — Заряжен. Пожалуйста, устрани все препятствия.
Воробей разорвала рубашку Анны одним быстрым рывком, обнажая ее нагрудный ремень. Затем она схватила меня за талию и утащила за пределы досягаемости. — Постарайся успокоиться, Шарли…
— Что он собирается с ней сделать? — буркнула я.
— Просто смотри, и ты…
— Чисто, — Фрэнк склонился над Анной и прижал свои хромированные ладони к ее груди. Через секунду я услышала громкий стук. Тело Анны выгнулось над землей, прежде чем снова упасть. — Нет сердцебиения. Я попробую еще раз. Чисто.
Я наблюдала, затаив дыхание, пойманная в железную хватку Воробья, как тело Анны снова содрогалось в конвульсиях.
И опять.
И опять.
— Не работает, — шипела я себе под нос. Слезы лились из моих глаз, Фрэнк сказал, что попытается реанимировать ее еще раз. — Это не работает… это не сработает…
Тело Анны выгнулось в последний раз под действием энергии, проходящей сквозь ладони Фрэнка. Она резко упала на землю, такая же безвольная, как в тот момент, когда Воробей впервые вытащила ее из-под земли.
По полусекундной тишине, которая наступила, когда Фрэнк выключил ладони, я поняла, что это был конец. Они сделали все, что могли. А Анна все еще была мертва…
— Гах!
Я сильно вздрогнула, когда Анна вдохнула. Она резко села и схватилась за горло. Она кашляла, выплевывая комья грязи и слюны на свою грязную грудь. Ее руки дрожали, царапая лицо, смущенно задевая открытую нагрудную ленту и, наконец, замирая на коленях.
Я знала, каково было просыпаться после смерти: это чувство, когда ты полностью подавлен и измотан. Это расстраивало и путало — обычно я потом не могла вспомнить свое имя, не говоря уже о том, что меня убило. Я знала, что Анна сейчас была напугана и растеряна. И хотела только утешить ее. Сказать ей, что все будет хорошо.
Но Фрэнк вмешался прежде, чем я успела заговорить:
— Пациент пришел в сознание. Кардио-функции: хорошо. Работа мозга: отлично. Дыхательная функция: удовлетворительная…
— Что, черт возьми? — завопила Анна, увидев Фрэнка. Она вскочила на четвереньки, ее рваная рубашка развевалась на ветру. Ее рука потянулась за нее и устремилась вперед с солнечным пистолетом в руке.
— Нет, подожди! Не стреляй! — закричала я. Анна направила на меня пистолет, ее ноги дрожали, когда она попятилась. Я убрала револьвер и подняла руки так, чтобы она могла их видеть. — Не стреляй, Анна. Это я — это Шарли.
— Шарли…? — она щурилась в замешательстве, пистолет дрожал, она изо всех сил пыталась удержать его вес. — Что…?
 
Она собиралась упасть. Я стряхнула с себя хватку Воробья и поспешила поймать Анну, пока она не потеряла равновесие. Я не была такой сильной, как Воробей, поэтому мы обе оказались на земле. Но, по крайней мере, Анна приземлилась на меня, а не на грязь.
— Ой, — прошипела я, ерзая. Я провела рукавом плаща по лицу Анны, вытирая грязь с ее щек. — Привет. Ты в порядке?
Она смотрела на меня затуманенным взглядом, ее лицо искажало замешательство.
— Может быть.
— Хочешь воды или чего?
Анна моргнула. Казалось, она была на грани сна.
— Думаю, мне нужно… принять ванну?
* * *
Примерно в полумиле от того места, где мы спасли Анну, был ручей. Его защищало такое густое скопление кустов и деревьев, что я бы и не узнала, если бы Фрэнк не обнаружил его своими сенсорами.
— Эта вода родниковая, — заявил он, проверив ручей датчиком на кончике пальца. — В ней безопасно купаться, и после кипячения ее можно будет пить. Воробей, ты поможешь пациентке очиститься…
— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — вклинилась я. Я поддерживала Анну, закинув ее руку на свои плечи. Когда Воробей потянулась к нам, я защищающе прижала ее к себе. — Я не думаю, что это безопасно.
— Твои идеи? — сказал Фрэнк.
— Ну, я, эм… а если Воробей ее раздавит? — буркнула я.
Экран во рту Фрэнка задумчиво мерцал.
— Она продемонстрировала удивительный контроль в своих отношениях с тобой. Я полагаю, вы даже смогли разделить постель без каких-либо инцидентов.
— Боже мой, ты все ему рассказываешь? — зашипела я на Воробья, которая в ответ только пожала плечами.
Анна захихикала мне в ухо. Фрэнк вколол ей что-то, чтобы успокоить ее нервы, и это сделало ее странной.
— Разделить постель, — смеялась она.
— Не по-свадебному, — прорычала Воробей, скрестив руки на груди.
Анна снова захихикала.
— Ха… по-свадебному. Ты замужем… за уродом, — она запрокинула голову, чтобы покоситься на Воробья. — Она… она очень красивая, хотя…
— Ладно, давай тебя помоем, — вмешалась Воробей.
Я снова отодвинула Анну от зоны ее досягаемости.
— Помнишь цыплят? Она и раньше раздавливала вещи!
— Я обнаружил небольшие рваные раны на конечностях пациента. Если эти рваные раны не очистить, они могут привести к смертельной инфекции. Анна должна быть вымыта, и ее раны должны быть очищены, — повторил Фрэнк, его объектив жужжал мне в лицо. — А поскольку ты выразила крайнее отвращение к наготе…
— Ха… нагота.
— …я верю, что Воробей сможет выполнить это задание по моим стандартам. Кроме того, — голос Фрэнка стал тише, — мы с тобой должны поговорить.
Я ждала этого обсуждения даже меньше, чем того, как Воробей искупает Анну. Но я не могла избегать Фрэнка, как и не могла помешать Воробью схватить Анну и унести ее. Я слушала, как они исчезали между деревьями:
— Итак… когда вы поженились? — пробормотала Анна.
— О, ради бога… — ворчала в ответ Воробей.
Едва они оказались вне пределов слышимости, Фрэнк набросился на меня.
— Ты поступила очень эгоистично, Шарли. Твое решение покинуть Учреждение гарантировало, что ты будешь стерта. Это также гарантировало, что Воробей будет устранена. Ты в курсе, что Воробей, как X2, не должна существовать? И что, если Шеф обнаружит ее, она будет немедленно уничтожена?
Я смутно помнила, как Воробей говорила мне это. Я также помнила, как она говорила, что Фрэнк хранил все остальные зародыши X2 где-то в холодильнике.
— Если ты так беспокоишься о Воробье, почему бы тебе просто не оставить ее замороженной вместе с остальными?
Речевой ящик Фрэнка на мгновение превратился в прямую линию.
— Эта тема обсуждения была заархивирована…
— Нет. Хватит лгать, — резко сказала я, тыча пальцем в середину хромированной груди Фрэнка. — Мы все здесь, и мы все равно все умрем, так что можешь сказать мне правду. Что особенного в Воробье, а? Почему ты продолжаешь возвращать ее, если знаешь, что она просто умрет?