Адские гончие
– Прости меня, Шиничи! – прошептала она.
Вечером того же дня она зашла в камеру хранения автовокзала, открыла ячейку своим ключом и вытащила из него большую спортивную сумку. Открыла, аккуратно уложенные плотные пачки купюр разного достоинства привычно уставились на неё. Ей вспомнилось, как они сортировали эти купюры вместе с Шиничи, голые, сидя на полу в лавотеле. В глубине ячейки лежала ещё одна сумка, на вид очень тяжёлая, но девушка не стала её трогать. Вытащив пачку банкнот, она сунула её себе в сумку, закинула чемодан на место, оплатила хранение и, не оглядываясь, пошла прочь.
* * * * * * * * * * *
Рассекаемое лучами прожекторов сцена маленького музыкального клуба, то вспыхивала ярким, ослепляющим светом, то почти полностью погружалась во тьму. Это место было её любимым в этой песне, когда жёсткий ритм достигал своего апогея, и казалось, что он сейчас разорвёт её мозг, а чёткие удары Аяне забивали в этот мозг раскалённые гвозди, её эмоции зашкаливали. И, хотя они даже на концерте играли её в десятый раз, не считая репетиций, её руки и спина покрывались мурашками удовольствия. Она бросила благодарный взгляд на Риото, полуобнажённый торс которого плясал, качаясь в свете прожекторов. Несмотря на свой мерзкий характер, он был действительно талантлив, самый талантливый из всех людей кого ей приходилось встречать. Вязкий, хрипловатый звук его гитары повис над толпой, под завязку забившей пространство перед маленькой сценой и под визг нескольких девчонок, не пропускавших ни одно их выступление, он застыл, чуть склонившись к микрофону отбросив в сторону правую руку. Она отпустила гриф своего баса, и звук сразу же оборвался, за её спиной, Аяне рукой остановила дребезжавшую тарелку. Музыка стихла и потонула в аплодисментах и криках поклонниц.
– Барабаны – Ханесаки Аяне! Бас – Миучи Кимико! – наклонившись к самому микрофону и почти пожирая его, прокричал Риото.
– Наша следующая песня называется «Загоняя боль внутрь»!
Приблизительно с середины этой композиции, которая была их главным хитом. Риото бросил петь и зал подхватив, допел её до конца в едином порыве, с небольшой помощью Кимико и Аяне. Глядя в их глаза, которые были так близко, Кими подумала о том, что больше всего на свете ей нравиться это чувство единения и только в такие моменты она бывает по-настоящему счастлива. В эти моменты она забывала, кто она на самом деле. После концерта, вымотанные, они сидели в гримёрке, как всегда после выступления Риото впадал в ступор и не замечал ничего вокруг, погружаясь в свой телефон. Маленькая, похожая на младшеклассницу Аяне барабанила тонкими пальцами по столу, точно заканчивая свою последнюю партию.
– Ты сегодня была очень хороша, Аяне-тян! – ласково сказала ей Кими.
– Спасибо, Миучи-семпай! – не поднимая головы от стола, тихо отвечала барабанщица.
В гримёрку ворвался их менеджер, мужчина лет тридцати пяти, довольно неопрятного вида и закричал с порога:
– Кимико, ты супер! Твоё исполнение «Токийского ангела» неподражаемо! Такой низкий голос у японок почти не встречается!
Девушка угрюмо посмотрела на него, он ей не нравился, и ещё больше раздражали его попытки всячески к ней подлизаться.
– Я не японка! – сухо отвечала она.
– А кто же ты? – недоумённо уставился на неё менеджер.
– Ну ладно, чуваки! У меня для вас хорошие новости! Нас пригласили в Москву на большой фестиваль! Хедлайнерами, там будут «RHChP»! – продолжал он, видя, что Кими не собирается ему отвечать.
– Ты слышишь меня, Риото! – добавил он, обращаясь к вокалисту. Тот оторвался от экрана смартфона и несколько секунд смотрел на своего менеджера отсутствующим, мутным взглядом. Наконец, когда пауза стала совсем уже неудобной, он разлепил узкие губы и проговорил, почти по складам:
– Хорошая работа, менеджер! Мы поедем!
– Отлично! Аяне, твоя мама должна дать разрешение на поездку! – обратился Токугава Сё к барабанщице.
– Мама не будет возражать! – также тихо отвечала девочка.
– Супер! До встречи, чуваки! – менеджер вышел в коридор.
– Девчонки, он скоро выйдет! – долетел до Кими его исполненный собственной важности голос. Вслед за ним щебечущие голоса девчонок, слов которых, Кими не разобрала. Экран её смартфона засветился и вслед за этим начал пульсировать, отобразив не определившийся номер. Что-то внутри Кимико сжалось, она поняла, что не хочет отвечать, пересилив себя, девушка взяла трубку.
– Привет, Миучи Кимико! – голос у звонившей девушки был строгий, жёсткий, но не отталкивающий и Кими сразу же узнала этот голос, и её стало страшно, хоть её и отделяло от звонившей значительное расстояние.
– Да, госпожа Курихара, я слушаю! – дрогнувшим голосом отвечала девушка. Аяне подняла голову и посмотрела на неё с удивлением, настолько необычным показался ей её голос.
– Ты узнала меня! Это хорошо! Мне нужно встретиться с тобой! Сегодня!
– Да госпожа Курихара! Как прикажете, госпожа Курихара! – Кими отключилась.
– Что случилось, семпай? – встревожено спросила её Аяне.
– Ничего, всё в порядке! – Кими заставила себя улыбнуться через силу.
– Это та самая Курихара, модель и поп-идол? – встрял в разговор, пришедший в себя Риото. Кими кивнула.
– Хочешь, чтобы я тебя познакомила? – ядовито спросила она.
– Нет. Мне плевать на неё! – равнодушно отвечал юноша.
«Вот же выпендрёжник!» – раздражённо подумала Кими.
– К тому же у меня есть Аяне и этого мне вполне достаточно! – хитро улыбаясь, добавил Риото, с удовлетворением наблюдая, как краска залила лицо барабанщицы. Не обращая на него внимания, Кими сидела погружённая в свои мысли. «Что ей от меня понадобилось?» – с тоской думала она.
* * * * * * * * * * *
Кими заметила её ещё издали, в этот час в забегаловке на открытом воздухе, в которой была назначена встреча, других посетителей не было. Повар-китаец в белом колпаке, сосредоточенно, быстро, но не суетливо переворачивал, что-то вкусно пахнущее над жаровней, ароматные запахи распространялись по всей погружённой во тьму улицей. В тёмных очках и строгом офисном костюме Курихара Мари сидела, положив ногу на ногу и нетерпеливо вращая в руке смартфон. За её спиной сидели двое мужчин, похожих на якудза, также в костюмах и солнцезащитных очках, что смотрелось особенно странно и даже комично в эту ночную пору. Впрочем, Кими было не до смеха. Её била дрожь, когда она села на стул против Курихары, и хотя она была не из робкого десятка, эта всё подавляющая чёрная аура, исходившая от этой красивой девушки по-настоящему пугала её.
– Ты опаздываешь! – сухо приветствовала её Мари. Китаец на секунду поднял голову, у него были маленькие, бесцветные глазки, и вновь вернулся к своему занятию.
– Простите Курихара-сан! – низко кланяясь, отвечала Кимико.
– До меня дошли слухи, что вы едете в Москву на фестиваль. Это так?
– Да госпожа Курихара.
– Отлично! У меня есть важное поручение для тебя! Ты должна будешь кое-что передать нашим сотрудникам тамошнего филиала. Две коробки и ещё одну важную вещь.
– Я не хочу, – тихо проговорила Кими, не в силах поднять голову и посмотреть своей собеседнице в глаза.
– Что? Что ты сказала?! – со злостью добавила Курихара.
– Ты забыла, кто ты есть?
– Я помню, – всё, также, не поднимая головы, отвечала Кимико.
– Тебе так нравиться притворяться человеком? – презрительно спросила Мари.
– Кто бы говорил!
– О, я смотрю, ты борзая стала! Кстати у меня для тебя есть новости, о твоём друге Шиничи!
– Что? – Кими похолодела.
– Его вчера повесили! Пять лет ожидания и такой быстрый конец! Забавно, правда? А ещё забавнее, что он так до конца и твердил: Всё это сделал я! Кими ни в чём не виновата! Ну, разве это не смешно?! – веселилась Курихара. Кими сама не поняла, как какая-то сила подняла её на ноги, она замахнулась, чтобы отвесить Мари пощёчину, но та перехватила её руку и одним движением припечатала Кими к столу. Двое мужчин за спиной Курихары дёрнулись со своих мест, но Мари остановила их едва заметным жестом, и они опять уселись за свой столик, так и не проронив ни звука. Курихара выкручивала кисть Кими и та еле сдерживалась, чтобы не стонать.