Капкан для «Барбароссы» (СИ)
— Давайте, давайте! — подбадривали командиры, когда взошедшее солнце осветило тёмную массу деревьев перед деревенькой Януши. — Совсем чуть-чуть осталось.
Но это «чуть-чуть» растянулось ещё на семь километров и два часа времени, пока, наконец, последние не перешли по переброшенным мосткам Хвояновский ров. Совсем узенький, метра три-четыре шириной, но он задержит любую немецкую технику, которая будет атаковать остатки дивизии. Да и пехоте создаст массу проблем в случае попытки переправиться через эту, в общем-то, пустяковую преграду
Но самое главное — 49-я стрелковая дивизия наконец-то соединилась. Слева, в район Дмитровичей, продолжали подтягиваться остатки 15-го стрелкового полка, справа занимали позиции подразделения отошедшего от станции Черемха 212-го полка. Правда, как рассказал Ларионов, назначенный командиром сводной роты, одной из двух, в которые объединили остатки их батальона, общая численность личного состава дивизии сократилась до уровня неполного полка. Из всей артиллерии уцелело лишь три гаубицы, и пара «сорокопяток», почти не осталось миномётов, не пережили боёв ни один танк, ни один бронеавтомобиль, наполовину убавилось поголовье лошадей и число автомобилей в автобате. В общем-то, именно благодаря сохранённым машинам и удалось перебросить к Пуще достаточное количество боеприпасов и вывезти в Пружаны всех раненых.
Теперь, правда, ждать эти машины обратно было бессмысленно, поскольку со стороны Каменца, через который проходит шоссе на Пружаны, слышалась канонада. Видимо, там сражались остатки соседней 42-й стрелковой дивизии, через оборону которой прорвался немецкий моторизованный корпус. По планам её полки должны были отступать от границы через Видомлю, Пелище и Каменец к Новицковичам и Речице.
С подходом 212-го полка выяснилось, что погиб замполит дивизии полковой комиссар Лехтерев. Теперь обязанности заместителя по политической части исполнял тот самый батальонный комиссар, что не захотел разбираться с ситуацией, в которой оказался Юдин. Да Виктор, в общем-то, уже и не рвался на комиссарскую работу. Он возглавил взвод из 17 человек в роте Ларионова. Вторым взводом командовал знакомый Виктору с первого дня в дивизии сержант Любченко. Тот самый, что с командой новобранцев шёл с ним от станции до штаба дивизии. Вот вам и вся рота!
Заслоны, оставленные на дороге, задержали передовые дозоры немцев до полудня. К этому времени люди успели не только вырыть окопы по опушке леса, но и по очереди поспать по паре часов. И когда немецкие мотоциклисты выскочили на окраину Дашкевичей, их встретили пулемётным огнём.
Часть мотоциклов умчалась назад, а остальные укрылись за деревенскими хатами. Потом, осмелев, попытались проскочить по дороге на Дмитровичи, но, потеряв две машины от огня из-за Хвояновского рва, были вынуждены драпать прочь на запад полевыми стёжками.
— Товарищи командиры!
Юдин поразился, насколько изменился с 15 июня полковник Васильев, их комдив. Лицо посерело, красные от хронического недосыпа глаза запали.
— Наша дивизия полностью выполнила поставленные перед ней задачи по прикрытию границы. Ценой огромных потерь мы с вами пятый день сдерживаем продвижение немецких войск. Разбить вторгшегося на советскую территорию врага мы не могли: слишком уж велика разница в силах. Но мы обескровили 43-й армейский корпус противника, напирающий на нас. Одна дивизия и целый корпус! И вот сегодня мы заняли рубеж для нашего последнего боя. Я не знаю, сколько вражеских атак мы сумеем отбить на нём. Может быть, две или три, а может, уже в первой нас сомнут и отбросят в Пущу.
Там, за Беловежской Пущей, развёрнуты боевые порядки 14-го механизированного корпуса, в расположение частей которого нам предстоит выйти, пройдя сквозь Пущу. Скорее всего, к тому времени, когда мы, выйдя из Пущи, доберёмся до них, наши товарищи уже вступят в бой. И поэтому я прошу вас всех, отражая атаки врага, помнить, что чем больше сегодня мы убьём фашистов, тем дольше продержится 14-й мехкорпус. Тем выше шансы у остатков нашей дивизии успеть отойти к Слониму и Барановичам, где нас ждёт отправка на восток для отдыха и пополнения.
Но атаки в тот день так и не последовало. Передовые части немцев, нащупав оборону дивизии, вошли в Хвояновку, Дашкевичи, Подомшу и Дмитровичи, но никаких действий, кроме вялой перестрелки, не предпринимали. Рыли траншеи, устанавливали проволочные заграждения, но вперёд не шли.
По приказу Ларионова Виктор организовал посменный отдых бойцов взвода. Люди, измотанные дневными боями и ночными маршами, хоть немного стали приходить в себя. Также спокойно прошла и ночь, в течение которой Юдину удалось поспать целых четыре часа. А под утро явился ротный и объявил:
— С рассветом дивизия уходит. Наша рота остаётся в качестве прикрытия от 222-го полка. Задача — ввязаться в бой с наступающими немцами, а после того, как они форсируют Хвояновский ров, отступить в лес. После этого, двигаясь в направлении восток-северо-восток, выйти к реке Лесная Левая в расположение частей 14-го мехкорпуса.
— А если не на нас попрут, а на позиции 15-го или 212-го полков?
— Какая разница? Собьют заслон там, развернутся и двинутся в нашу сторону. И нам ничего не останется, как уходить.
Но попёрли именно на них. Правда, уже во второй половине дня, когда и Юдин, и его люди окончательно выспались (по очереди, разумеется). Загрохотала артиллерия, лупя по фактически пустым траншеям. И то, что фашисты тратят снаряды на перепахивание незанятой линии обороны, не могло не радовать. Тем не менее, даже этот обстрел стоил роте одного убитого и двух раненых. Благо, оставшихся ходячими. А после обстрела, как принято у немцев, от Подомши двинулась пехота и бронетранспортёры.
Их встретили очередями двух «дегтярей», оставленных роте, и винтовочным огнём. Для пистолетов-пулемётов расстояние было запредельным, хотя для прохода через Пущу половина роты их имела. Но именно для создания впечатления многочисленности обороняющихся, каждый автоматчик имел «в запасе» и карабин.
К тому времени, когда, окунувшись в заполненный водой ров, первые немецкие пехотинцы всё же выбрались на берег, личный состав роты ещё сократился. На сколько именно, Юдин не знал, но даже его взвод стал стрелять значительно реже. А потом в небо взлетели красные ракеты: Ларионов подавал сигнал к отходу и своей роте, и соседям.
Первую сотню метров покинувшие траншеи люди просто бежали. А потом, когда уже вокруг сомкнулись деревья, мешая летящим пулям, перешли на шаг и, не прекращая движения, стали перекликаться, чтобы собраться вместе. И тут выяснилось, что из 17 человек во взводе Виктора осталось только 12.
Идти по лесу было несложно. Сотни ног ушедших батальонов оставили даже не тропы, а самые настоящие дороги. Эти импровизированные дороги и вывели к самой настоящей, соединяющей крупные деревни Новицковичи и Каменюки. Но идти по ней Юдин не рискнул: немцы ещё вчера взяли под контроль дорогу от Дашевичей до Новицковичей, и вполне возможно, уже побывали в деревушках, стоящих вдоль неё. Поэтому, перескочив эту дорогу, решил обойти с юга цепочку то ли небольших деревушек, то ли крупных хуторов, тянущихся как раз в направлении их отхода. Из-за чего и потерял надежду встретиться с группой Ларионова и Любченко, двигавшейся севернее.
Помня о том, что, отступая, части дивизии будут взрывать мосты и минировать броды, через речку Лесную Правую перебрались в самом неудобном месте. Заодно освежились и пополнили запасы воды. Особо внимательно Виктор следил за тем, чтобы никто не намочил сапоги и портянки: в мокрой обуви далеко не уйдёшь.
Немцы тут всё-таки побывали. То ли незаминированный брод отыскали, то ли нашли невзорванный мосточек. Но, обходя последнюю из цепочки деревушек опушкой леса, Виктор услышал отдалённое «Ахтунг!», и со стороны деревни загрохотала пулемётная очередь.
Стреляли откуда-то с дальнего берега деревенского пруда. Виктор шёл почти в голове колонны, и его не задело. Тем более, при первых же звуках выстрелов он рухнул на землю. А троим красноармейцам, двигавшимся в арьергарде, не повезло. В отличие от остальных, бросившихся под защиту леса, он переполз вперёд, и его скрыл от стрелявших то ли большой курган, то ли естественный холм.