Иной. Том 2. Штормовое предупреждение (СИ)

— Тогда я, пожалуй, оставлю его себе, — сказал я.
— Твоё дело, — проговорила Марина, отложив «каменный цвет» и сунув в измеритель следующий кристалл.
Как и прошлый раз, насыщенных кристаллов оказалось немного, всего четыре, остальные имели совсем мизерный заряд. За двадцать пять штук я получил тысячу шестьсот пятьдесят рублей.
Моё состояние росло. Марина посоветовала завести счёт в банке, я и сам об этом думал, тем более, что отделение банка имелось на территории спецшколы.
Весь остальной день я сидел за столом и пытался силой мысли сдвинуть вначале кружку, затем чайную ложку, затем кусок печенья. Ни то, ни другое, ни третье не поддавалось, несмотря на все мои старания.
Под конец дня мне аж досадно стало от того, что столько времени убил понапрасну. Встал из-за стола, бросил последний взгляд на кусок печенья, который так и лежал там, где я его положил… и вдруг он сдвинулся.
Я немедленно вернулся на место, желая повторить успех. Спустя секунд десять, кусок печенья снова сдвинулся. Тогда я положил чайную ложку и попытался проделать с ней то же самое. Вначале ничего не получилось, но затем ложка буквально улетела со стола.
Радости моей не было предела. Я умел использовать навык! Получалось через раз, да и контролировать свою способность пока не удавалось: предмет мог сдвинуться на сантиметр, а мог улететь со стола, но главное, что первый шаг был сделан.
В спецшколу я отправился на следующий день рано утром. Когда приехал, в части кипела жизнь. По территории ездили грузовики. Бойцы из роты обеспечения что-то выгружали, таскали, суетились.
Успел как раз к построению. Моё появление удивило всех. Но на расспросы Серёги и Никиты я, разумеется, отвечать не стал, мол, секретная информация.
За завтраком приятели рассказали, что происходило в моё отсутствие. Курсантов эвакуировали в какое-то пустующее училище в Балашихе. Места там было мало, спать приходилось на полу по взводу в каждой комнате. С санитарными условиями тоже имелись проблемы: так, например, душевые располагались в отдельном корпусе, и курсантов туда водили по расписанию.
После завтрака, мы, как обычно, отправились на занятия в классы учебного корпуса.
Перед физподготовкой, когда мы вернулись в общагу, чтобы переодеться, Гаврюшин отозвал меня в сторону.
— Не знаю, где ты шлялся, — сказал он, — но уроков ты пропустил много. Надо навёрстывать. Я тебе после обеда передам список, будешь заниматься.
— Ладно, — пожал я плечами. — Навёрстывать надо, согласен.
— А сейчас смотри какое дело. Поскольку у тебя появился навык, твоё расписание меняется. Два раза в неделю, в понедельник и четверг, вместо физической и энергетической подготовки будешь ходить на специальный курс. Сейчас покажу, куда идти. Следуй за мной.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.
— Я должен сообщить, что у меня повысился уровень, — сказал я.
— Какой?
— Двадцать первый.
— Какой?! — Гаврюшин вытаращился на меня.
— Двадцать первый, — повторил я.
Взводный хмыкнул и покачал головой, а потом произнёс, как ни в чём не бывало:
— Понял. Внесём в личное дело.
Мы добрались до левого крыла спортивного корпуса, которое находилось напротив штаба боевой группы. На первом этаже оказались учебные классы, мы зашли в один из них.
В просторном помещении за партами расположились девять курсантов — семь парней и две девушки. За преподавательским столом сидел Бурдюков. Его я совсем не ожидал увидеть здесь.
— Здравия желаю, ваше благородие, — поздоровался я по уставу.
— Здорова, Кирилл, проходи, присаживайся, — встретил меня Бурдюков по-простому. — Слышал, у тебя навык открылся. Будем тренировать, значит. У нас таких целая группа набирается.
— Негусто, — я уселся за парту. — Девять человек со всей школы?
— Ну а что ты хотел? Общий уровень низкий. Бывало и меньше.
— А ты сам-то чем владеешь?
— У меня телекинез и заморозка.
— Целых два навыка? Какого фига?
— Тренируюсь много.
Я познакомился с ребятами. Все они были с третьего курса. Трое владели пирокинезом, пятеро, как и я — телекинезом, один умел ускоряться. Насколько я понял, принципы тренировки были общими, поэтому наличие в группе людей с разными способностями учебному процессу не мешало.
 
Вначале Бурдюков прочитал короткую лекцию, затем мы отправились в соседний зал, где занимались до обеда практикой. Упражнения у всех были индивидуальными.
Мне Бур велел катать шары. Я клал перед собой шар размером с бильярдный и силой мысли пытался прокатить его по прямой траектории до заданной точки. Это являлось одним из базовых упражнений для развития телекинетических способностей. Пока что даже оно получалось плохо: объект двигался куда угодно, но только не в заданном направлении.
Во вторник перед обедом была, как обычно, строевая подготовка, которую я терпеть не мог, считая её самым бесполезным занятием на свете. Одно утешало — курс длился всего полгода, и вскоре нам больше не придётся маршировать по несколько часов два раза в неделю.
Но определённые плюсы у строевой всё-таки были: на другой половине плаца занимались первокурсницы, можно было потаращиться на девчонок и даже встретиться с ними в перерыве. Обычно мы не упускали случая перекинуться парой слов с нашими подругами.
Но сегодня я оказался в замешательстве, поскольку не знал, с кем общаться: с Лидой или Соней. Здесь были обе девушки, и к кому бы я ни подошёл, это породит проблему.
Спасла ситуацию Соня. Она вместе с Леной и Юлей подошла к нам и легонько обняла меня одной рукой в знак приветствия. Я ответил тем же.
— Давно не виделись, — сказала она. — Где пропадал?
— На задании был.
— Да? Как интересно… А мы тут всякое думали. Может, ты дезертировал или тебя иные убили. Я даже беспокоиться начала. Что за задание?
— К сожалению, некоторые вещи я раскрыть не в праве. Ты знаешь об этом.
— Ага, он у нас тайный агент, — пошутил Серёга, который стоял рядом, общаясь с Юлей.
Я усмехнулся. Он был не далёк от истины.
— А ты как поживаешь? — спросил я Соню.
— О! Эта была самая ужасная неделя в моей жизни, — заявила Соня. — Нас поселили в какое-то холодное здание, мы спали по двадцать человек в одной комнате. Даже душа нормального не было. Я очень счастлива, что мы не задержались там.
— Ага, — согласился я.
— Ну я долго болтать сейчас не могу. Потому расскажу.
— Да, точно. Встретимся в спортзале, как обычно?
— Нет… давай не в спортзале. Лучше на набережной. Я погулять хочу. Завтра после ужина, например, — предложила Соня.
— Давай попробуем завтра после ужин.
Перерыв был короткий, так что долгой беседы не получилось. Раздались свистки взводных, пришлось возвращаться в свои подразделения и продолжать занятия. Я нашёл взглядом Лиду. Она отчитывала двух курсанток и не обращала на нас никакого внимания.
Я не был уверен, что у нас с Соней получится встретиться после ужина. Помнил прекрасно, как Лида постоянно ей мешала. Но в этот раз всё сложилось, как мы и планировали. Соня явилась в назначенное место, опоздав всего на пять минут.
Мы брели по набережной. Дул холодный ветер, деревья стояли безлистые. Сегодня было теплее, чем обычно, но всё равно погода не слишком-то располагала к прогулкам. Да никто здесь и не шастал, кроме нас.
Я взял Соню под руку, она прижалась ко мне, и мы побрели вдоль беспокойной озёрной глади, не обращая внимания на непогоду. Говорила, в основном, Соня, а я слушал. Мне и рассказать-то было нечего, разве что про поездку с боевой группой две недели назад, об остальном — нельзя. Но Соню, похоже, не слишком-то интересовали мои дела, ей больше хотелось поведать о собственных переживаниях.
Мы оказались в конце набережной, где заканчивалась балюстрада, и остановились. Вокруг было пусто. Соня потянулась к моим губам, и мы снова слились в поцелуе. А потом она прижалась ко мне, словно пытаясь согреться, и мы стояли так некоторое время и молчали.