Кузница душ (СИ)
Кузнец лишь улыбнулся своей зубастой улыбкой. В его руке неожиданно возник небольшой молоточек, а у ног появилась крошечная наковаленка.
— Ты хочешь силу Огня для борьбы и защиты. Да будет так.
Молоточек ударил по наковаленке, и все помещение заполнил резкий звон.
Пламя, до того ровным столбом горевшее в центре комнаты, вдруг взметнулось во все стороны, и одна из его тонких плетей протянулась к Альбе, пробивая ее живот насквозь. По телу прокатилась волна боли. Пришедшая рухнула на колени. Слезы застилали глаза. В животе словно бы поселился костер, ширившийся во все стороны, поглощавший все и все, пожиравший ее саму…
Мгновения. А потом огонь не исчез — словно бы потух. За секунды. Но, на деле, Альба чувствовала — не исчез. Эта кроха, искорка огромного костра вырвется тогда, когда придет время. Очень скоро — просто потому, что нужно спешить, пока нужную растопку еще можно поджечь.
Альба моргнула, понимая, что стоит на коленях в круглом каменном зале. По центру его на плитах были затухающие знаки, а рядом светилась белая рамка зеркала. Ни огня, ни Кузница, ни чего-то еще тут не было.
Была только дверь за ее спиной. Альба чувствовала куда это дверь вела — в горы. К озеру, не к тому, где туман, а к другому. Там, где все будет хорошо.
Она шагнула к зеркалу, к пути на выход — и остановилась, чувствуя не страх даже теперь, а глухую боль.
Что если пока она была тут — кто-то пострадал? Или погиб? Все те, кто помогли ей… Были ли они еще живы? Или…
Там, на берегу озера, они точно еще живы. Тут, пока она стояла в нерешительности — они живы. Но…
Альба сглотнула. Страх впивался в душу, разрывая ее черными когтями. Древнейший и первейший из страхов.
Пока она здесь — все пока еще хорошо. Она может ведь придумать что угодно…
Но это не будет правдой. И Амири она ведь обещала вернуться, разве нет? И не только ей.
Альба, переборов нерешительность, сделала шаг вперед. Этот страх не победить. Не уговорить себя игнорировать его. С этим ничего нельзя сделать.
Лишь признать то, что здесь были люди, которые ей дороги. То, что никого больше нет лишь в том, оставленном навсегда мире.
Признать — идти вперед. А как иначе?
Вновь зеркало не стало преградой, и вновь мир утонул в белесом ничего.
**
— Да сколько тут этих демоновых тварей? — выпалил Моро, прицельно закидывавший камнями напирающую из леса нежить.
С тех пор, как призрак Саманты сообщил, что направлением удара немертвых будет костяная мельница, Вильгельм смог потратить на отдых едва ли больше пары десятков минут. Он вытаскивал силу из зелени вокруг, но все равно этого не хватало. Зелья уже закончились, и у него, и Тайде, и у остальных магов, измотанных никак не заканчивающимся нашествием мертвецов.
Гипотеза о Ткаче становилась все более и более похожей на правду. Иначе совершенно непонятно, откуда тут могло взяться столько нежити. К тому же, к сожалению Моро, простые измененные дохлые звери закончились, и теперь они были вынуждены отбиваться от неплохо так сделанных человекообразных умертвий. Благо, около мельницы сохранились еще старые неромантические территориальные щиты, куда более крепкие чем вокруг Нижнего Выховца. И в них была буквально одна широкая дыра, находившаяся не меньше чем в сотне метров от самой мельницы, где несколько кривовато срастались несколько линий защит. И находилась эта дыра как раз за их спинами.
А впереди была лесная поляна, через которою перли мертвяки.
Теор сражался рядом. С помощью простейшей левитации. Управлять землей он никогда не умел, а к ментальным трюкам нежить была совершенно индиффирентна. По крайней мере вся не высшая. Размеренно, почти механистично — и Моро, довольно хорошо знавший своего напарника, вместе с которым когда-то начинал свой путь в рядах Гончих, видел, насколько тот вымотался.
Впрочем, они вымотались все до единого. И Айвор, скупыми жестами выплетавшая медленно сложную паутину, которой раз в несколько минут накрывала поляну, буквально растворяя всех немертвых, кто попадал под удар, и студенты, слаженно работающие вместе, но державшиеся на ногах из одного упрямства, и местные маги, многие из которых едва имели силы на простейшие плетения. Да и было тут их, защитников, сколько? Полдюжины из всех, кто стянулся в это бутылочное горлышко. Кажется, ближе к Выховцу вообще никто не собирался оставлять свои позиции, опасаясь атаки орды мертвецов на город. Впрочем, и там магов было не слишком много, а буря свирепствовала, и даже парочка умертвий в таких условиях могла представлять проблемы. Тем более для местных магов, которые явно были в большинстве своем скорее теоретиками, чем практиками. Да и дело тут предстояло иметь с немертвыми, неплохо так защищенными от традиционных способов борьбы с нежитью.
Неожиданно Теор замер. Моро отбросил в сторону очередное умертвие и заставил землю буквально втянуть в себя еще одно, и споткнулся, сбиваясь с размеренного ритма.
С той стороны леса, за толпой умертвий, следовало… Нечто.
Нечто отвратительное, неподдающееся описанию. Удушливые эманации смерти буквально врезались в разум, пропитывая все вокруг черно-серой пеленой холодного забытья.
Теор пошатнулся, едва не свалившись на колени.
Вокруг Ткача не только вились созданные им существа, но и висела вуаль чистой черноты, столь явной и ощутимой, что, казалась, сама Смерть следовала за своим эмиссаром..
По рядам магов прокатилось замешательство. Многие потеряли контроль над плетениями — и костяные конструкты, гротескные подобия людей, совершенно непохожие на породивших их зверей и птиц, бросились в атаку.
В последний момент Моро, чье сознание защищал «хамелеон», выбросил руку, поднимая на их пути волну земли. И почти тут же почувствовал, как давление на ментальные щиты стихло. Вокруг их группы паутиной растянулась тонкая пелена защиты.
— Тео, нужно уходить, –Моро заставил стену, ставшую на пути мертвяков, буквально смести их к выходу с поляны. — Мы не выдержим.
— Вагнер, Драйх, Эльза — назад. Остальные — стоим здесь. Оно разобьет все щиты, — коротко бросил менталист. — И доберется сначала до мельницы, а потом и до поселения. Как и его хозяин.
— Мы никуда не пойдем! — возмутился Вагнер, бросавший в напирающую нежить бутылки с чем-то, сваренным буквально на коленке у костра в паре метров от их нынешней линии обороны.
Сейчас там доваривала следующую партию прожигавшей мертвецов кислоты проинструктированная алхимиком Сигурн, которую старшим магам удалось-таки убедить не лезть в одиночестве к нежити с мечом наперевес.
— Возможно, стоит отойти всем, — робко предположила какая-то из выховецких волшебниц.
— Хозяину твари нужна мельница. То, что, под ней, — менталист казался выжатым как лимон, но говорил четко и с немалой волей. — Я успел выяснить, что он хочет, и если ему удастся осуществить план, то погибнут все и здесь, и в поселке, и в пригороде.
— Намекаешь, что плевать где умирать? — Моро привык шутить. Всегда.
— Намекаю, что…
Конец фразы потонул в жутком треске. С другой стороны поляны кто-то буквально разорвал на куски несколько деревьев, прорубаясь сквозь них. Здоровая, в два человеческих роста фигура, сплошь состоящая из костей, с пустым черепом и черными глазницами, имела четыре уродливые, длинными руки, верхняя пара которых крушила все на своем пути огромными крючьями-когтями, а нижняя, казалась, что-то выплетала из вьющегося вокруг существа марева черных нитей. И все это было одето словно бы в отрезы ткани, гротескную пародию на мантию мага.
Вокруг предводителя собирались заново уничтоженными раньше десятки, сотни умертвий, зомби и каких-то еще незнакомых Моро существ. Какие-то твари, судя по звукам, бежали еще и откуда-то сбоку. Пробрались в поселение? Плевать. Уже плевать.
Ткач размахнулся и стеганула полосами тьмы по щитам людей, разнося защиту в клочья.
И почти сразу на поляну, буквально снеся на пути подлесок, слева от пытавшихся из последних сил возобновить щиты магов, выбежала группа из десятка человек, единым усилием магии перегородив поляну многоцветной пленкой. Отсекая Ткача и его чудовищ от обороняющихся.