Кузница душ (СИ)

Один из появившихся подбежал к Моро и остальным:
— Все — за мной, — скомандовал довольно молодой на вид брюнет с короткими волосами. — Есть шансы отправить к праотцам эту тварь через два синхронных ритуала. Вы нужны на втором, идем.
Моро шагнул было за брюнетом — но Теор поймал его за плечо. Менталист ощетинился, едва не рыча. На его руке набухал сгусток магии.
— Я знаю кто ты. Де Грей. Ты — Охотник, и твоим словам грош цена.
Брюнет выругался.
— Не до этого сейчас, Тайде!
— Какой ритуал? Ты в своем уме? Никто не пойдет за тобой, убийца, — прошипел менталист.
Брюнет выругался еще грязнее.
— Некроманты держат щит, демоны побери! Мне их отвлечь, попросить Такча подождать, чтобы убедить тебя, что сейчас у нас одна цель, а? Хочешь чтобы тут все полегли? Ты сам назначил меня Охотником, не зная наверняка ничего. Да, мы чуть друг друга не угробили. Но я не знал что происходит, следовал за своим наставником! Если бы я действительно был убийцей, думаешь, мои работодатели не достали бы меня из-под земли чтобы отправить на виселицу, а? Думаешь, они оставили бы меня работать в отделе? Или отправили бы сюда?
Брюнет вытащил из-под сюртука тонкий костяной квадрат с вырезанной змеей, кусающей себя за хвост. Глаза змеи горели алым.
Знак действующих полномочий работника Особого Отдела Королевской Магической Службы. Знак, который невозможно подделать. Никому.
Тайде бросил в амулет несколько магических плетений. Тот никак не отреагировал.
— Я пришел с де Стеном. Меня послали сюда чтобы угробить Ткача даже нашими малыми силами, а других нет! Прими это, наконец! Остальное — потом.
Моро яснее ясного видел, насколько сильно сомневался в брюнете Теор. Видел, что одно его слово — и еще не отошедшие от боя маги атакуют неизвестного, обвиненного в участии в Охоте, преступлении, хуже которого нет.
И видел, как утекало время. За щитом бесновался Ткач, медленно, но верно разнося защиту в клочья.
Наконец, после паузы в несколько вдохов, казавшейся вечностью, Теор коротко бросил сквозь зубы:
— Веди. Но ты расскажешь все о де Рале все.
— Все что смогу, — поправил брюнет, устремляясь в лес в сторону, откуда совсем недавно пришел.
Теор последовал за ним, стараясь не отставать, несмотря на то, что несколько умертвий уже успели добраться до него зубами и когтями, дав знак остальным следовать за собой.
**
Альба не удивилась, оказавшись вновь в подвале костяной мельницы в той самой одежде, в которой провела последний день. Она направилась к двери наверх, чувствуя, что нужно спешить.
Свен, явно ее появления не ожидавший, едва не подпрыгнул на месте.
— Альба? Что случилось? Где ты была?
— Потом, — коротко бросила Пришедшая. — Идем.
В животе горел комок золотого огня, и сейчас Альба невероятно четко видела магию вокруг. Нити разных цветов в разных местах, и золотистые нити везде. Невидимый огонь, что пронизывал мир. Суть всего живого.
Видела она и черноту — совсем недалеко. Провал в никуда, который просто не должен был существовать. И который существовать и не будет. Что бы ни происходило, как бы все не закончилось — она должна действовать. А остальное… На это Альба не может повлиять.
Альба вышла за дверь мельницы. Где-то у деревьев мелькали призраки, которые, кажется, с кем-то сражались. Откуда-то слева слышалось пение, а впереди мелькала магия. В ночном лесу, неподалеку от деревни, жители которой мирно спали в своих домах, происходило разом множество событий.
В которых Альбе не было нужды участвовать. Сейчас у нее была совсем другая миссия.
Кузница, не то древний артефакт, не то древняя аномалия, втягивающая в свои сети каждого, кто подошел слишком близко, умела защищать себя. Не сама, разумеется, но она, Альба, вполне годилась как посредник.
Ей нужна была точка. Одна точка. Нужная точка.
Альба чувствовала, куда нужно идти — и пошла вперед. Не думая ни о чем. Стараясь не думать. Получалось плохо. В разум вторгались непрошенные мысли и ощущения, раз за разом отвлекая Мысли о том, что Ами и Жан где-то недалеко, в круге поющих, а рядом с ними десятки движущихся сгустков черной смерти. Или что где-то в другом кругу жгут последние оставшиеся силы обученные маги. Что Ткач, черная клякса, уродливая рана на теле магии, готовит свой следующий шаг. Что еще несколько минут — и его хозяин получит то, зачем пришел, соединит зеркала, которые, повинуясь сложной забытой магии и злонамеренной воле возжелавшего получить силу, но желавшего рисковать собой, начнут вытягивать души всех, кто есть рядом, заставляя их проходить испытания за труса…
 
Души всех, кто ей дорог.
Свен попытался остановить ее.
— Альба, Саманта запретила нам выходить, и…
Пришедшая повернулась к рыжему — и тот замер на полуслове.
Альба смотрела на Свена так, словно впервые видела. Впрочем, так, как сейчас, она и вправду впервые его видела.
Прикоснувшийся к черноте. Не он даже — его предки. Соприкоснувшиеся со Смертью из желания победить, обернуть все себе на пользу. Огню это не нравилось. Но Альба была готова с этим, будь он хоть трижды важным, огнем спорить. Свен — ее друг. Ее.
Иногда одолеть врага можно лишь его оружием. Иногда.
Огонь не был согласен. Огонь говорил о том, что там, в темноте есть чернота, порожденная такими же, как и ее друг.
Альба ускорилась, чувствуя, как утекает отпущенное время. Как шириться, набирает силу Ткач.
Она пробежала еще с десяток шагов, и, наконец, нашла нужное место — и замерла, закрыв глаза.
Два ритуала происходили сейчас в разных частях близлежащего леса. Два потока силы, способные, попав в уязвимое место того, кто был раной мира, разбить единство нитей черноты и уничтожить того, кто родился из смерти.
Но ударить нужно было одновременно. В одну точку. На это никак не способны две группы магов в едва ли не сотнях метров друг от друга. Никак.
Если им не помочь.
Золото струилось вокруг. Переливалась, двигаясь, подчиняя себе. Альба потянулась созданием к двум почти гармоничным песням, двум почти идеальным узорам-полотнам магии. Потянулась, меняя их. Идеально гармонизируя звучание тем золотым огнем, что отвечал на ее мысли. Сплетая нити так, чтобы одна песнь, одно полотно, было точным дополнением другого. Объединяя две половины в единое целое.
Мелодия взвилась. Полотно свернулось, скрутилось, став стрелой — и в этот же миг в мир хлынула сила десятков магов, устремившаяся к бреши в естественной защите куска черноты. Два контрастных потока в один миг соединились ровно в той точке, где тело чудовищного создания были слабее всего — и чернота треснула, утратила единство, и стала распадаться на куски.
Песнь оборвалась.
В оглушающей тишине Альба открыла глаза, чувствуя странную тишину и пустоту в животе, там, где было золото. От него осталась лишь искра, искра, нужная, что бы…
— Осторожно!
Альба не успела даже повернуться в сторону смазанного движения от ближайшего дерева, когда что-то смердящее и четырехлапое врезалось в нее, смыкая челюсти на в последний момент подставленной под удар правой руке.
Мир разорвала боль. Свен крутанулся, разрубая тварь на части ударом меча — но немертвый зверь был не один.
Альба на одних рефлексах левой рукой выхватила каким-то чудом не потерянный во всем творившемся хаосе клинок. Взмахнула, отгоняя ближайшую смердящую дохлую псину. Попала по кому-то движущемуся. Что-то разрубила. Успела отбросить клинком в сторону еще одну тварь, нацелившуюся в горло. С воплем ярости обрушила меч на что-то, бывшее в прошлом не то рысью, не то шакалом. Успела уклониться в сторону от еще одного умертвия, созданного из человека, обрушила на его шею клинок…
И существо, которому у Альбы не хватило сил отрубить голову, неожиданно обрушилось на землю грудой плоти, больше не пытавшейся двигаться. Как брошенная кукловодом марионетка.
Оставшиеся на поляне твари также в один миг осыпались грудами костей и мышц.