Рубиновое пламя (ЛП)

— Привет, — сказала сестра.
— Не вовремя?
— Вовсе нет. Здесь только Баг, и на нем наушники. — Она поднесла кружку к губам и отпила.
— Что пьешь?
— Молочный улун. Он успокаивает. Тебе бы он понравился. Я принесу немного, как только дела закончатся.
— Спасибо тебе за помощь с Мэттом.
— Не за что, но ты не обязана меня благодарить. Мне нравится быть уверенной, что прокуратура мне обязана. Оберегает их от неприятностей.
— Ты выудила что-нибудь стоящее?
Невада улыбнулась своей пугающей правдоискательской улыбкой.
— Этот человек был настоящим сокровищем.
У меня закончились нейтральные темы для разговора. Пришло время перейти к сути.
— Линус все еще без сознания.
Невада вздохнула.
— Он жесткий человек. Пока он дышит, надежда есть.
— Он оставил флешку. Одну из тех записей «Если вы смотрите это, то я мертв». — Которая в данный момент сушилась в дегидраторе Берна, потому что я была настолько глупа, что утопила ее.
— И?
— Он сказал, что он наш дедушка.
Невада отпила глоток чая.
— Ты, кажется, не удивлена, — отметила я.
— Я так и думала.
— Потому что он уделял нам много внимания без какой-либо логической причины?
Она покачала головой.
— Насколько хорошо ты помнишь папу?
Мне было двенадцать лет, когда умер наш отец.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты помнишь его лицо?
Я попыталась вспомнить его. Я помнила его присутствие, я помнила, каково это, когда он был в комнате, его светлые волосы, но его лицо было… затуманенным. Чувство вины терзало меня. Я забыла лицо папы.
— На сервере, где фотографии, должна быть папка под названием «Свадьба мамы и папы», — сказала Невада.
Я разделила экран пополам, поискала нужную папку, нашла ее и открыла слайд-шоу. Улыбающаяся мама в белом платье выглядела так молодо. Она выглядела как ребенок, будто была одной из нас. По какой-то причине это немного беспокоило. И папа рядом с ней, блондин, скорее почти симпатичный, чем статный, ухмылялся. Нахлынули детские воспоминания. Теперь я вспомнила его лицо.
Невада слегка подалась вперед, потянулась за своим телефоном и что-то с ним повозилась.
Пискнул мой телефон.
Артур зашевелился. Пульт дистанционного управления на кофейном столике поднялся в воздух. Невада схватила его, положила обратно и погладила моего племянника по волосам, успокаивая, чтобы тот снова уснул.
— Он все еще манипулирует предметами во сне?
— Да. Он перестал их бросать, за что я благодарна. Загляни в свой телефон.
Я посмотрела. Она прислала мне изображение, фотографию ухмыляющегося молодого темноволосого солдата со странным огнестрельным оружием в руках…
— Линус!
Невада кивнула.
Сходство было несомненным. Папа был как Линус 2.0, только его блондинистая версия. Немного ниже ростом, немного изящнее лицом, но те же глаза, тот же нос, та же усмешка.
— Я столкнулась с ней два года назад, — сказал Невада. — Линус и Коннор — два главных донора для благотворительной организации ветеранов. У благотворительной организации был проект, который они хотели обсудить лично, поэтому мы с Коннором пошли, и пока мы были там, они показали нам стену с фотографиями доноров, которые служили. Я рассматривала их, и вот вижу папу с темными волосами. Даже как-то странно стало.
Я уставилась на фотографию на телефоне. Так это было правдой. Часть меня сомневалась и сдержанно надеялась, что Невада скажет мне, что это смешно.
— Почему Линус не сказал нам?
— Не знаю. У него должны были быть свои причины. Рождение папы было сложным процессом.
Виктория Тремейн не могла выносить ребенка до срока, но она отчаянно хотела его. Ей пришлось прибегнуть к искусственному оплодотворению и суррогатной матери. По ее словам, она заплатила Превосходному за роль отца, но не смогла найти Превосходную, готовую стать суррогатной матерью, поэтому она совершила чудовищное преступление. Она имплантировала эмбрион бельгийской женщине в коматозном состоянии, настоящему Чудовищу Кёльна, которая потеряла рассудок во время своей последней метаморфозы.
Наш отец нес в себе биомаркеры из четырех наборов магии: правдоискателя от своей матери, таланты сирены и Гефеста от своего отца и метаморфозу Чудовища Кёльна от суррогатной матери, в утробе которой он выносился. Фетоматеринский микрохимеризм был причиной способностей Арабеллы.
 
Сложно даже это описать.
— Ну и добавился еще один аспект. — Невада потянулась за планшетом и поднесла к экрану какой-то предмет. Частью его была деревянная штуковина, которая выглядела знакомой.
— Это похоже на прялку?
— Да. Типа того.
Прялка представляла собой модифицированный деревянный зонт, на котором держался моток пряжи, смотанный в клубок. Здесь же был моток ниток и какая-то странная проволока, согнутая в крючки, и еще более странная радужная нить, натянутая петлями на крючки.
— Артур создал эту штуку, — сказала Невада.
— Что?
— Мы что-то обсуждали, и он качался рядом с нами. Пока мы разговаривали, он стащил бабушкину пряжу и коробку для рукоделия, а потом Коннор заметил, как он мастерит эту штуку в воздухе.
Ну, это было, безусловно, красочно.
— Он и раньше мастерил всякие бессмысленные штучки.
По голосу было понятно, что все не так просто.
— А в этой штуке есть смысл?
— Она работает, — сказала моя сестра.
— Каким образом?
Невада подняла смотанную пряжу вверх и сжала ее часть. Полоса синей нити взметнулась в воздух. Пряжа стала быстро вращаться, выпуская петли нити с пугающей скоростью.
Это была не прялка. О. Ох!
— Ты хочешь сказать, что Артур соорудил пулемет из пряжи и резинки?
— И нескольких булавок.
Линусу приходилось физически собирать оружие. Да, его магия заставляла компоненты сцепляться друг с другом, но только в очень узком диапазоне. Артур мог оказаться магом-Гефестом, к тому же он еще мог левитировать вещи… О, мой Бог.
— Ты в порядке? — Невада выглядела ошеломленной.
Невада задумчиво смотрела на пулемет с пряжей.
— Нет. Меня беспокоят булавки — они острые. Откуда они у него? Он согнул их в маленькие крючки, видишь?
— По крайней мере, он не использовал их как боеприпасы. — Наверное, мне не стоило этого говорить.
— Мой сын едва может говорить, но он создает рабочее огнестрельное оружие с растягивающимся затвором и движущимися частями. Мы разобрались с телекинетической частью. Мы знаем, на какие моменты следует обратить внимание. Мы знаем признаки опасности. Мы ничего не знаем о магии Гефеста. Линусу чертовски срочно нужно очнуться. Быстрее. Ради него и нас. И когда он это сделает, ты не будешь его убивать, Каталина.
На секунду она выглядела действительно пугающе. Я отпрянула от экрана на чистом инстинкте.
— Почему я должна хотеть убить его? Ты что-то скрываешь от меня?
— Ты что-то скрываешь от Арабеллы?
Туше.
— Иногда старшим сестрам приходится держать кое-что при себе для общего блага. Пообещай мне, что ты не убьешь Линуса. Мне нужно, чтобы он помог моему сыну.
— Я обещаю не убивать Линуса, когда он очнется.
Невада удовлетворенно кивнула и опустила пистолет с резиновой лентой.
Мы посмотрели друг на друга.
— Но шутки в сторону, должна ли я рассказать Арабелле о дедушке?
Моя старшая сестра вздохнула.
— Зачем?
— Я чувствую, что она должна знать.
— Что хуже, потерять друга семьи или дедушку, которого ты никогда не знала, и прожить всю жизнь в сожалениях и вопросах без ответов?
Я задумалась.
— Ты права, — сказала я. — Просто это похоже на ложь.
— Арабелла все еще пытается справиться с тем, что пострадала мама, и с ночным цветом. Этого много.
— Откуда ты знаешь о ночном цвете?
Невада наклонилась ближе, ее глаза были напряженными и широкими, и прошептала:
— Я знаю все.
Экран стал черным.
Я вскочила со стула и направилась прямо к двери офиса в сторону главного здания. Мне нужно было что-нибудь приготовить и побольше.