Вот так бывает (СИ)

— Но если Олег отберёт у тебя ребёнка, что это изменит?
— Ничего. Он его не отберёт. Его цель — довести меня до безумства, чтобы впоследствии меня признали неспособной воспитывать сына.
— Он хочет…
— Да. Если меня лишат родительских прав, Костю отдадут отцу. А это значит, что состояние перейдёт тоже к Олегу. Костя ему не нужен.
— Хм… А ты не боишься, что он тебя… ну…
— Убьёт? Нет, — я улыбнулась какой-то злой улыбкой, словно адресуя её Олегу, — убийство — не вариант. Все должно быть естественно. Подумай, что будет, если Олег попадёт в тюрьму. Нет… он слишком труслив. Сама сказала, что ему даже не хватило смелости ударить Рому в тот день. Били его дружки, разве нет?
Я сбавила скорость. Показалось серое трёхэтажное здание школы, и в голове внезапно всплыл образ мамы.
— Хотя знаешь… я могу ошибаться, ведь… Олег однажды совершил убийство.
27
Здание школы напоминало заброшенный дом с привидениями. В детстве, примерно в первом или во втором классе, наш класс отправился на просмотр советского фильма «Дом с привидениями». Почему-то школа в период летних каникул напоминала именно тот самый дом, где Оля Николаева должна была пройти непростое испытание. Не было никакого желания заходить в школу. Признаться, за шесть лет я впервые приехала сюда.
Воспоминания лились рекой. Пока мы с Верой брели по тропинкам пустого школьного двора, я чётко видела себя в гольфах до колен и в коротенькой юбочке рядом с Машкой в ещё более откровенном наряде (она всегда расстёгивала верхние пуговицы блузки, которая просвечивалась, раскрывая секреты женских прелестей). Я слышала наш звонкий смех. И крики посторонних мальчишек: «Эй, красотки! Пойдёмте гулять!» Нас забавляло внимание щеглов. «Дорасти сначала!» — кричала в ответ Машка.
А вот площадка, где Олег подрался со Славой.
Я взглянула на большие окна, за которыми сейчас было пусто. Но в те годы из открытых форточек виднелись головы учеников. Одна пухленькая девочка из восьмого класса любила сидеть на подоконнике на свой страх и риск. Однажды я спросила, не боится ли она. «Второй этаж, — ответила она, — чего мне бояться?»
Какие же дети глупые!
Как бы оградить в будущем Костика от этих глупостей?
Вера дёрнула меня за руку, уводя от главного входа.
— Там, возможно, сторож. Если они решили бороться, то будут делать это в спортзале.
Камер в этой школе никогда не было. Это не самая престижная школа города. Обычная средняя. Директора, сколько бы их ни было, никогда особо не заморачивались. Так что школа в некотором смысле осталась советской.
Спортзал находился в пристройке, стоящей отдельным корпусом за трехэтажным зданием. И вход туда шёл отдельный. Через школу тоже можно было туда попасть — по переходу, но я уверена, что на лето он заперт.
Мы пробирались вдоль боковой стены здания, где всё заросло травой, колющейся и царапающейся. Вера недовольно ругалась, а я не обращала ни на что внимания. Моё сердце колотилось как бешеное от страха, что я не найду здесь Рому.
Как и предполагала Вера, дверь в спортзал была открыта.
— Я туда не пойду, — сказала она.
— Почему? — я почувствовала резкий удар страха в горле.
— Я должна остаться здесь. Чтобы помочь…
Мы неотрывно смотрели друг на друга. Вера — уверенно и упрямо. Я — испуганно и с сомнением. В конце концов, сдавшись и согласившись, я аккуратно толкнула дверь и вошла.
Первое, что я услышала, это мужские выкрики. Не четкие слова, а что-то вроде «хэ!» или «хоп!». Коленки подкосились, и я опёрлась рукой о стену. Сейчас я находилась в тесном коридоре три на три, откуда попадаешь сначала в раздевалки, а потом поднимаешься по железной лестнице в сам спортивный зал.
Дверь в зал была открыта. Я смотрела на неё и едва могла дышать. Вера знала. Или просто догадалась. Рома и Олег там. Потирая себя руками, я не осмеливалась продолжить путь. А когда решилась и сделала шаг вперёд, вдруг услышала:
— Ты ничего этим не добьёшься! Я ведь позволю тебе себя покалечить. Сечёшь? А потом в суд подам. У меня достаточно средств и связей, чтобы засадить тебя и продолжить начатое. Даже проще будет… Сашка ведь потеряет голову и… свихнётся.
 
— У тебя ничего не выйдет. И ты меня не запугаешь. Я не тот сопливый мальчишка, которого ты мог убрать с дороги, когда вздумается. Тогда ты пользовался своим влиянием, папа тебя всюду отмазывал, ты мог выйти сухим из воды, и неважно, что ты вытворял. Я же был обычным подростком, не желающим иметь проблемы с таким, как ты. Но видит Бог, если бы Саша обратила на меня внимание в те годы, я дал бы тебе отпор.
— Сашка любила быть на виду. Зачем ей такой, как ты? Хм. Но по сути, без Машки она не стала бы такой популярной, какой была. Хочешь правду? Я начал крутить роман с Машкой раньше, чем с Сашкой. Однажды мы в шутку поспорили, что я совращу её неприступную подругу. Машка была уверена, что это мне не по силам. Мне! Олегу Сафонову! «Для этого тебе придётся стать её настоящим парнем», — бросила она. «Так я и стану! Какие проблемы?» — заверил я. Спор состоялся.
— Мудило! — крикнул Рома, а в следующую секунду я услышала глухой удар и короткое «ах».
Больше не медля ни минуты я вошла в зал и оказалась на балконе, с которого наш тренер обычно следил за ходом игры или соревнованиями. Они меня не видели. Рома стоял к балкону спиной. Олег валялся на мате. Я не заметила крови на его лице и посмела предположить, что пока Рома бьет не сильно. Специальных боксерских перчаток у них не было, но оба зафиксировали руки бинтами. Красными как кровь.
— Сегодня мы разберёмся окончательно, — кричал Рома. — Ты можешь сдаться, пока не поздно.
— Я никогда не сдаюсь, — поднимаясь сказал Олег. — Но повторюсь, я не обязан уезжать и оставлять Сашку в покое. Не будет никаких доказательств твоей победы, говнюк. Кто нас будет судить?
— Я! — не стоило мне этого делать, но слово не воробей. Хотела остановить драку, а теперь буду в ней участвовать. — Я буду вас судить!
Рома обернулся, и его лицо выглядело растерянным. По его домыслам, я не должна была их найти. Олег широко улыбался. Только теперь я заметила капельки пота у него на лбу.
— Сашка! Браво! Даже хорошо, что ты здесь.
— Я всё слышала, сукин сын! Вы с Машкой сыграли в отличную игру. Поздравляю!
— Если бы не твой залёт, потерь было бы гораздо меньше — только твоя чёртова девственность.
— Рома! — крикнула я, закрыв рот ладошками.
Быстро среагировав, Рома пригнулся. Гантель пролетела над головой. От тяжести Олега занесло и, чтобы устоять на ногах, пришлось выронить агрегат на пол. Он выругался. А Рома пришёл в ярость и, подбежав, врезал Олегу в челюсть да так, что тот отлетел на расстояние. Рома не стоял на месте. Он схватил Олега за грудки и попытался поднять на ноги. Олег вырвался и откатился в сторону. Грудь моего бывшего мужа ходила ходуном. Пытаясь восстановить дыхание, он закашлялся и сплюнул мокроту на деревянный пол.
Рома двигался на него, и я решила подлить масла в огонь.
— Что же ты трусишь? Мою мать, беззащитную женщину, убил и глазом не моргнул!
— Я её не убивал! — опроверг Олег, уходя от наступающего Ромы.
— Не разговаривай с ним, Саша, — попросил Рома, но я упрямилась.
— Почему же? Я хочу знать ответы. За что?
— Сказал же, что не убивал её. Просто не стал вызывать «скорую», когда она начала задыхаться. Мы повздорили. Эта старуха обвинила меня во всех грехах…
— Заткнись! Не смей называть её «старухой»! — в истерике кричала я. — Ты не вершитель судеб, понял?
Зазвонил телефон, и мне пришлось отвлечься, чтобы ответить.
— Да?
— Саш, это Лиля. Саш, Кости в садике нет. Его забрали.
Поражённая словно молнией я смотрела на Олега.
— Саша? Алло?
— Я перезвоню, — быстро бросила я и отключилась. — Где мой сын? — с холодной яростью спросила я Олега.
— Как видишь, я здесь. Понятия не имею!
— Это ты! — догадалась я, ибо Олег смеялся.
Рома больше терпеть не мог. Он начал бить Олега и требовать, чтобы тот защищал себя. А Олег смеялся громко и зловеще.