Измена.Любовь (СИ)

— Ты мне нравишься. И я собираюсь за тобой ухаживать, как мужчина ухаживает за женщиной. И мне плевать на тараканов в твоей голове, нашептывающих про меня какие-то ужасы.
Откинулся обратно на кресле и снова взял в руки меню. Равнодушно посоветовал:
— Возьми мраморную говядину. И обязательно салат с крабовым мясом — его здесь отлично готовят. Надеюсь, у тебя нет аллергии на морепродукты, потому что я люблю паназиатскую кухню.
Ответить я не успела.
— Платон, добрый вечер.
Рядом с нашим столиком остановилась пара — мужчина в деловом костюме и ухоженная брюнетка, выше его на пол головы и младше лет на тридцать.
Платон Александрович поднялся, обменялся рукопожатием с мужчиной и кивнул девушке:
— Привет, Ася. Хорошо выглядишь.
— Давно тебя не видел, — оживленно заговорил с Платоном подошедший мужчина. — Надо бы встретиться, обсудить одну тему…
Пока мужчины разговаривали, я все время чувствовала на себе оценивающий взгляд Аси.
— Глебушка, — наконец протянула она капризным тоном, — я кушать хочу. Давай вы в офисе свои мужские дела обсудите.
— Да, кисонька, ты права, — мужчина кинул на нее влюбленный взгляд. — Платон, если не возражаешь, заеду к тебе завтра.
— Приятного аппетита, — он приветливо кивнул мне и еще раз пожал руку Платону Александровичу. Подхватил свою даму под ручку, и потянул за собой:
— Пойдем, кисонька.
Девушка сделал шаг в сторону от нашего стола, а потом вдруг остановилась:
— Кто это, Платон? — кивнула на меня подбородком. — Что мне сказать Маше? Что за женщину я встретила в ресторане в компании с её женихом?
  
Глава 18
 
«Что же, дерьмо случается. Жаль, что много, всё сразу и именно у меня», — подумала я философски в ответ на вопрос Аси.
— Кисонька! — смущенно кашлянул ее папик.
Обнял свою красавицу за талию:
— Платон, прошу прощения. Мы вас оставим. Хорошего вечера.
Глеб как-то жалко улыбнулся мне, и попытался увести свою спутницу прочь от нашего столика.
Ася, однако, была с этим не согласна. Уперлась каблуками в пол, и решила еще что-то высказать. Уже и рот открыла, а в глазах загорелось отчетливое «вот я вам сейчас устрою!»
Кстати, забавно смотрелось…
— Глеб…
Голос Платона Александровича прозвучал, как всегда негромко. Но так, что этот Глеб, словно испуганная черепашка, втянул голову в плечи и торопливо забормотал извинения. Обнял свою дамочку за талию и потащил за собой, аки пароходик баржу.
Так что, красавица все-же сдала позиции, и парочка рванула в сторону гардероба. Правда, перед тем как исчезнуть, милая девушка успела прошипеть в мою сторону:
— Шваль подзаборная…
Проводив Глеба и Асю взглядом, я взяла папку с меню и принялась листать — что там начальник про мраморную говядину говорил? Самое время придавить стресс калориями.
Ну что же, иллюзии лопнули, как мыльные пузыри. Да и слава ежикам! Больше никаких сомнений и вранья самой себе. Конец нелогичным поступкам и эмоциональным качелям последних дней. И подруге смогу в глаза смотреть.
Возвращаем к жизни привычную Павлу, расчетливого логика до мозга костей. Умеющую с высокой колокольни плевать на любую хрень, случающуюся в моей жизни с регулярностью боя курантов на главной башне страны.
Осталось дотерпеть до конца ужина, разделить счет пополам с Платоном Александровичем, и больше никаких ресторанов с начальством. Кроме случаев, оговоренных трудовым контрактом. Если, конечно, останусь на этой работе.
— Павла.
Платон Александрович то ли меня позвал, то ли самому себе решил напомнить, с кем в ресторан пришел.
Я подняла на него глаза и вскричала тоном счастливой идиотки:
— Слушаю вас, Платон Александрович…
Платон
Бах! В серых глазах словно шлагбаум с размаху опустился, перекрывая проезд, едва дурочка Ася открыла рот.
«Стоп! Не входить!» — замерцала тревожная надпись.
Блядь, принесло же Глеба с его «кисонькой» именно сейчас, когда Павла, наконец, чуть расслабилась и перестала смотреть на меня недоверчивым волчонком.
Вижу ведь, что ее смущает что-то. Очень сильно беспокоит. Не просто подозрение, что у меня есть другая женщина, о чем она мне прямо сказала. Есть что-то еще, что мучает ее посильнее, чем простое недоверие.
 
Не глядя больше на трусливо извиняющегося Глеба, я положил руки на стол и позвал:
— Павла.
Длинные ресницы старательно захлопали, и на меня уставились два пустых серых озера:
— Слушаю вас, Платон Александрович, — выдала Павла с придыханием. Добавила преданности во взгляд и опять захлопала ресничками. Ну вылитая та новая секретарша в моей приемной.
Что же, начнем с самого начала.
— Павла, еще раз, медленно и по буквам, хорошо? Я говорю, ты слушаешь. У. Меня. Нет. Невесты. Точка!
Серые глаза снова поменялись, и теперь на меня смотрела снежная королева:
— Платон Александрович, мне это не интересно. Я бы хотела уйти отсюда, — добавила решительно и потянулась за своей сумкой.
— Сидеть, — рявкнул я, и Павла шлепнулась обратно, вытаращив на меня глаза.
— Вы что себе позволяете? — пробормотала начавшими дрожать губами. Отвела глаза и стиснула побелевшие кулачки, лежащие на скатерти.
Я накрыл ладонями ее пальчики. Осторожно сжал, погладил. Стараясь ее успокоить, мягко произнес:
— Павла, ты сейчас остынешь. Нам принесут еду, и ты поужинаешь. Можешь на меня не смотреть и не разговаривать со мной, если тебе неприятно. Я это переживу. Но голодной ты отсюда не уйдешь.
Я полюбовался на ее расстроенную мордашку, и продолжил:
— После провожу тебя домой, как и обещал. Одну в таком состоянии я тебя не отпущу. Это понятно?
Дождался ее расстроенного кивка и бросил взгляд на маячившего неподалеку официанта.
— Миньон из мраморной говядины с овощами на гриле, салат со снежным крабом. И прямо сейчас горячий чай и мятный ликер даме, — сделал я заказ, по-прежнему не выпуская ее пальчики из своих ладоней.
Она сидела, старательно отводя от меня взгляд. Кусала губы и часто моргала, явно с трудом сдерживая слезы. Но держалась.
Сильная она, эта удивительная Павла.
— Ася извинится перед тобой, — пообещал я. — Лично придет и извинится.
— А я тебе премию выдам. Или конфет куплю мешок. Договорились? — попытался пошутить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Она шмыгнула носом и с кривой улыбкой спросила:
— Большой хоть мешок?
— Как у Деда Мороза на утреннике в детском саду. Ты их будешь есть целый год…
— И стану толстой и беззубой. Лучше не надо, Платон Александрович.
Подняла на меня глаза и будничным голосом объявила:
— Завтра я напишу заявление на увольнение…
  
Глава 19
 
— Завтра я напишу заявление на увольнение…
Слова дались трудом и будто горло оцарапали. Снова захотелось расплакаться — как я буду жить, если сейчас останусь без работы?
У меня и на пакет гречки скоро денег не останется. Еще и за ужин надо заплатить, чтобы гордость окончательно не растерять. Что же я за идиотка такая, зачем поддалась и притащилась сюда, в ресторан этот дурацкий…
Глаза Платона Александровича потемнели, лицо напряглось. Он с силой сжал челюсти и подался вперед, сокращая расстояние между нашими лицами. Поймал мой взгляд и не отпуская, проговорил до странности спокойным голосом:
— Напиши, конечно. Подписывать его я не буду, и уволиться не дам, но написать заявление можешь, если тебе так будет легче.
Помолчал, потом мягко добавил:
— Павла, сейчас ты перестанешь думать о неприятных вещах, и спокойно поешь. Все сложные вопросы оставим на завтра. Договорились?
Я кивнула, соглашаясь, потому-что спорить уже никаких сил не осталось. Но когда принесли счет, сообщила:
— Платон Александрович, за свой ужин я заплачу сама.
Наткнулась на его насмешливый взгляд и со злостью повторила:
— Я хочу сама рассчитаться за свою еду.