Сводные. Любовь вопреки (СИ)

— Мы уедем, решим твой вопрос, а потом вернемся, правда? — ласково и осторожно проговорила мама, как будто разговаривала с душевнобольной.
— Ты можешь вернуться. А я не вернусь. Я больше не хочу здесь жить.  
— Но, Алиса… — растерянно пробормотала мама. — А где ты в таком случае собираешься жить?
— Где угодно. Но только не здесь.  
  
Глава 25. Догнать счастье
 
Ник 
Я зашел в дом с той же самой дорожной сумкой на плече, с которой вышел отсюда пару недель назад. Но совсем с другим настроением. Тогда меня буквально вышвырнули отсюда как приблудного котенка, и я ничего не мог противопоставить решению отца. Теперь — я заходил сюда с полным правом. Я пришел забрать свое и мне было чем ответить за свои слова.  
Отец, увидев меня, остолбенел.
— Ты…  
— Я.
— Да как ты посмел…
— Посмел, — спокойно ответил я, и отец, прищурившись, медленно оглядел меня с ног до головы, нутром чувствуя, что во мне что-то поменялось.   
— Зачем ты вернулся? — спросил он сухо, но без особой враждебности.  
— Не за чем, а за кем. Я вернулся за Алисой.
— Да как у тебя язык поворачивается! — загрохотал отец. — После всего, что я видел!..
— Начнем с того, что ты ничего не видел, — перебил я его без всякого почтения. — Ты подслушал несколько фраз, вырванных из контекста, сделал свои выводы, обвинил меня во всех смертных грехах и дал мне десять минут на то, чтобы покинуть дом. Узнать мою версию событий ты не захотел. Так, может, сейчас послушаешь?  
— Допустим, — помедлив, проговорил он.  
— Я люблю Алису, она любит меня, и это началось не вчера. Вот и все. И к твоему сведению, я никогда не делал с ней ничего против ее воли.  
— Тогда чем ты объяснишь то, что она кричала, чтобы ты не трогал ее и убрал руки?
— Я накосячил, — нехотя признал я. — Вот Алиса и обижалась на меня. Просто я…оставил ее одну. Думал, что не смогу дать ей те отношения, которых она заслуживает.
— А сейчас, значит, можешь? — язвительно спросил отец.
— Сейчас — могу, — веско ответил я. — И если она согласится, мы с ней уедем вдвоем. А если не согласится, я останусь здесь на то время, которое нужно будет, чтобы ее переубедить.  
— Опять собираешься принуждать ее?
Я болезненно усмехнулся. Черт, все-таки его недоверие ранило гораздо сильнее, чем я ожидал.  
— Знаешь, отец, я в курсе, что никогда не был нужен тебе, что ты никогда мной не интересовался и забрал к себе, только когда увидел, на что способны мои мозги. Но мне всегда казалось, что ты хотя бы что-то обо мне понимаешь. Например то, что я не мудак. Но, оказывается, нет.
— Если в этой ситуации ты был прав, а я нет, — глухо сказал отец, — я перед тобой извинюсь.
— С чего ты взял, что мне нужно твое извинение? — жестко проговорил я. — Мне нужна Алиса. Я приехал за ней, а на тебя мне плевать. Как, впрочем, и тебе на меня. Так что тут у нас полная взаимность.  
Я обошел его и направился к лестнице на второй этаж, но в спину мне вдруг прилетело:  
— Мне не плевать. Но ты прав: я тебя никогда не понимал. И до сих пор не понимаю.
— Что и требовалось доказать, — пожал я плечами, но почему-то остался стоять, а не пошел наверх — к Алисе.  
— Тебе никогда от меня ничего не было нужно, — продолжал отец так горячо, будто рассказывал что-то, что давно в нем сидело. — Всегда какие-то проекты, вечно по уши в этом ноутбуке и телефоне, потом неизвестно откуда взявшиеся огромные деньги — и это в шестнадцать лет! Университет себе ты оплатил сам, машины купил сам. Даже когда тебе нужны были инвесторы на твой этот фонд, ты не пришел ко мне! Почему? Неужели я не дал бы тебе денег? Своему единственному сыну?
Хм, а ведь и правда, почему я не пошел тогда к отцу? Мне ведь даже в голову не пришел такой вариант.  
— Не хотел быть обязанным? — предположил я. — Я и так живу в твоем доме, ем твою еду…
— В моем доме, — горько усмехнулся отец. — Ты так и не начал считать его «своим», верно?
— Нет, — честно признался я. — Но знаешь, если бы меня две недели назад выгнали из «моего» дома, я бы перенес это гораздо тяжелее.  
 
Отец виновато промолчал, и я сделал шаг на лестницу.
— Подожди, а Алисы ведь нет дома, — вдруг сказал он, словно только сейчас вспомнив.  
— В смысле? — замер я. — А когда будет?
— Да я даже не знаю. Они с Леной сегодня улетают в Москву, им туда в больницу зачем-то надо.  
— Зачем?!
— Лена не говорила.   
— И когда?  
— Да вот их водитель повез в аэропорт совсем недавно. Может, с полчаса назад.  
— Кто повез?
— Сергей.
— Он водит как черепаха, — бросил я. — Я догоню.
— Это так срочно? — нахмурился отец. — Пусть долетят, сделают, что надо, потом поговоришь…
— Срочно! — резко ответил я. — После моего отъезда Алиса со мной не разговаривает, она заблокировала меня везде. Я понятия не имею, что она там себе надумала, и зачем она уезжает. Меня такой расклад категорически не устраивает.  
Я выскочил из дома, помчался к Макларену, сел в него, но не успел выехать за ворота, как ко мне подбежал отец. Я притормозил, он открыл дверь и сел рядом со мной. И я почему-то не стал протестовать.
Мотор взревел, и мы погнали по трассе с дикой скоростью. К чести отца, он не сидел с таким видом, словно сейчас блеванет, а как будто даже наслаждался поездкой. Что ж, любовь к гоночным тачкам у меня точно не от матери, так, может, от него?  
— Я на мотоциклах в юности гонял, — словно отвечая на мой вопрос, задумчиво проговорил отец. — Здорово было. Жаль, забросил с этим бизнесом.  
Я ничего не ответил, но прибавил пару делений на спидометре.  
— Твоя мать говорила мне, что ты знать меня не хочешь, — негромко сказал отец. — Что ты на меня ни капли не похож и что она вообще не уверена в том, что я твой отец. Я поэтому просто переводил деньги, и все. Она говорила, что ты не учишься, что целыми днями развлекаешься и что тебя интересуют только девочки и пиво. А потом вдруг эта твоя победа на всероссийской олимпиаде и привод в полицию…И ты так быстро согласился ехать со мной…
— С матерью было невыносимо, — пожал плечами я. — Вряд ли с тобой было бы хуже, чем с ней. Она мне постоянно повторяла, что зря не сдала меня в детдом. А ты хотя бы не лез ко мне. Не мешал делать то, что мне нравится. А она однажды мой ноут с десятого этажа выкинула. Ты не хочешь знать, какими путями я доставал деньги на новый.  
— Ты об этом никогда не говорил…
— Ты не спрашивал.  
Какое-то время мы ехали молча, только ветер гудел, а потом отец вдруг сказал:
— Ник, подожди, а чего мы с тобой едем за ними как идиоты? Давай я позвоню Лене или водителю, пусть они просто остановятся и подождут нас.  
— Только попробуй!
— Почему?
— Ты не знаешь Алису, — пояснил я. — Если она заблокировала меня, значит, не хочет со мной говорить. Принципиально. А если сейчас перед ней замаячит перспектива нашего разговора, она может и сбежать.  
— Из машины? — не поверил отец.  
— Именно. Даже на полном ходу.  
— Ты ведь шутишь?
— Нет, — я против воли ухмыльнулся, вспоминая воинственный блеск зеленых глаз и встрепанные рыжие кудри. — Ты не представляешь, на что способна эта девчонка. Но мы ее все равно догоним. И никуда она не полетит. Хотя бы до тех пор, пока не выслушает меня. 
Алиса 
Я бездумно смотрела в окно, пока водитель вез нас с мамой в аэропорт. Мы успели. Успели уехать, пока не появился Ник. Я вообще хотела улететь еще вчера, но мама отказалась. Ей нужно было спокойно собрать вещи, да и время вылета было неудобным.
— Улетим на один день позже, в чем проблема? — искренне не понимала она.
А я молчала, потому что не могла ей сказать, что дело в Нике, что мне нельзя с ним встречаться и что это он отец моего ребенка.  
Я бессознательно положила руку на живот и тут же ее отдернула. Мне нельзя думать о том крошечном скоплении клеток, которое сейчас живет внутри меня, как о ребенке, иначе я никогда не решусь на то, чтобы прервать беременность. Меня и без того трясло от одной только мысли об этом, но я не видела другого выхода.