Игра со смертью (СИ)

Но придумать план мне не удается. Вернее, не успеваю. Природа делает все за меня.
Немного усилившийся в последнее время ветер ударяет мне в спину и несет потоки воздуха и запахов наших тел в сторону противников. Моя первая мысль — все, сейчас учуют кошки. Вторая мысль ее тут же перебивает — что именно учуют кошки?
И первая и вторая оказываются правильными. Сумеречные саблезубы и пумы нас учуяли. Даже сразу головы повернули в сторону куста, где мы спрятались. Вот только они не кидаются на нас и не рычат. Кошки поджимают уши, хвосты и пятятся. В глазах опасение. Тут уже и сами муу ануунаки, обратив внимание на своих питомцев, начинают водить носом, принюхиваться. И, видно, кое-что почуяв, с беспокойством оглядываться.
С моей стороны будет грех не воспользоваться такой ситуацией.
Резко выталкиваю из кустов, не ожидающего такого шага с моей стороны Аолуппо. При этом истошно кричу, будто сам напуган до ужаса:
— Фуу-убля!!!
Мой напарник с испугом начинает озираться по сторонам и подхватывает мой крик:
— Фуубля!
И сразу прыгает на ближайшее дерево, пытаясь поскорее забраться повыше.
Мой фокус на противников действует безотказно. Пумы, саблезубы и ануунаки с места срываются в спринт. А вот пленные, запутавшись в веревках и споткнувшись один за другого, валятся на траву.
Меня же пробирает смех. Псих мне мыслено вторит.
— Спускайся, — зову, поглядывающего на меня недоуменно, Аолуппо, — нет никакого фуубля. Расслабь булки.
— Ы фуубля? — недоверчиво переспрашивает он, оглядывая ближайшие кусты.
— Ы фуубля, — твердо уверяю его, продолжая усмехаться.
Тот слазит, и мы вместе идем к замершим пленникам. Испуг на их лицах не исчезает. Они переглядываются и… Не двигаются. Словно замерли. Или боятся пошевелиться.
Простодушно улыбаясь, громко заявляю им:
— Ы фуубля! Это была шутка такая.
— Ауяллу? — подрывается к одной из женщин мой напарник.
Но та резко прикладывает палец к губам и шикает:
— Тсссс! — затем добавляет. — Тууютоак!
Ее другая рука указывает в сторону.
Аолуппо тут же замирает на месте и с испугом смотрит в указанную сторону.
— Тууютоак, — шепчут с испугом его губы.
Я тоже поворачиваю голову туда куда надо. Но мне на глаза ничего опасного не попадается.
— Так чего там? — спрашиваю парня. — Чего все боятся? Там же нет ничего кроме деревь…
И тут мой взгляд цепляется за странные стволы с причудливой чешуйчатой корой и экзотические для этого места небольшие кроны в виде цветов. Присмотревшись, наблюдаю выскочившую системную информацию.
Гидра — 29 уровень.
Статус: в спячке.
— Твою-то так! — шепотом ругаюсь я, боясь разбудить гигантскую тварь.
— Тууютоак! — дружно подтверждают пленники.
Странные стволы оказываются множеством шей монстра, цветки — головами. А тело где-то скрыто под землей. Если местные так сильно ее боятся, то мне нарываться тоже не стоит.
Ладно. Раз тварь спит и до сих пор не проснулась, значит все нормально. Можно так не беспокоится. Тут же затыкаю Психа, который как обычно изъявляет желание куснуть новое встреченное нам существо. Но он не успокаивается.
[— Так спит же он. Опасности — ноль! Куснули — побежали! Делов-то?!]
В это время Аолуппо медленно и осторожно распутывает пленных. Те сразу сваливают, освободившись от пут. Рядом со мной остается мой напарник и, как я понял, его мама.
Через некоторое время…
— Не боюсь я никаких деревьев, которым нужно целовать и гладить корни! — объясняю упирающемуся и не пускающему меня парню.
Он встал передо мной и не дает пройти дальше по стрелке маркеру. Я конечно же, могу его и не спрашивать. Способов обойти препятствие у меня много. Но, все же хочется полностью выяснить причину.
Из дальнейших объяснений получается, что там, куда указывает стрелка, что-то типа главного места всех муу. И там священное дерево. Настолько священное, что ему все муу поклоняются. И всех тех, кто не муу, отправляются под корни этого дерева. Гладить и целовать их. Даже он, Аолуппо, как муу и истинный сын Мурри, обязан доставить меня к этому священному месту и бросить в корни. Вернее, отдать каким-то главным муу, что сами все сделают. Но парень делать это не собирается, так как я его вытащил из плена и помог высвободить мать.
 
Мне же вспоминается намалеванный символ на границе этих земель — корни дерева, оплетающие скелет. Похоже, я как-то не так понимаю смысл слов — гладить и целовать корни…
Еще Аолуппо уверяет меня в том, что если мы попадемся ануунакам вместе, то нас обоих сделают кууяками и бросят в корни. А парень, хоть и желает народу муу процветания и здоровья, но падать в корни не горит желанием.
— Не беспокойся, Аолуппо, — хлопаю напарника по плечу. — Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Я и один проберусь. И не из таких передряг выбирался. Знал бы ты, через что мне пришлось пройти…
Меня так тронуло, что этот абориген проявляет заботу обо мне, (хотя я как бы враг его народа) еще и отпускать одного не хочет, потому речь моя выходит более громкой и излишне эмоциональной. С присущей ей бурной жестикуляцией. Из-за чего я привлекаю к себе слишком много ненужного внимания…
Мимо меня, сверху вниз, что-то падает. Это оказывается еще одна дикая хищная кошка. Таких я раньше не видел. Она мельче сумеречной пумы. Раскраской схожа. Отличается более милой мордочкой. А еще ее шерсть сырая, будто кошка окунулась в воду. Так как шерсть эта прилизана к телу и образует множество длинных сосулек из слипшихся волос.
— Шшшшш! — шипит выгибаясь кошка, глядя на меня.
— Ешкии — выдыхает Аолуппо, загораживая своим телом женщину.
— Ты чего, боишься ее? — спрашиваю парня. — Я то думал все местные кошки с вами дружат.
Сверху падает еще одно гибкое тело.
— Шшшш! — шипит вторая кошка.
Абориген, оттесняя женщину, начинает отступать. А я присматриваюсь к одному из животных.
Ёшк — 22 уровень.
— Слушай, Аолуппо, а чего ты их боишься, они же ниже уровнем, чем пумы? — задаю парню вопрос. — Да, и размером маленькие.
Затем, обращаюсь к кошкам:
— Кис-кис-кис! Идите поглажу! — и протягиваю к ним руку.
— Шшшшшш! — раздается новое дружное шипение.
А парочка аборигенов дергаются и еще спешней отступают. Меня же эти дикие кошки не пугают. Я ведь для них несъедобный. Уверен прямо в этом. Стоит им только меня понюхать, как они сразу это поймут.
Как раз это кошаки и пытаются сделать, пока я снова их подзываю:
— Кис-кис-кис!
Глаза хищниц расширяются, когда они понимают, чем или кем от меня пахнет. Их тела выгибаются еще сильней, а слипшаяся шерсть в виде сосулек-иголочек еще больше вздыбливается. Теперь кошки становятся похожи на ежей.
— Ешкии! — восклицает парень и бросается вместе с женщиной на землю.
В этот же момент меня накрывает острое чувство опасности, потому я на автомате выставляю перед собой воздушный щит.
Ешшшш! — раздается странный звук со стороны представителей кошачьих.
И во все стороны от них разлетается несчетное множество длинных иголок.
Дикая боль пронзает плечи обеих рук и бедро левой ноги. И я тут же перестаю чувствовать поврежденные конечности.
— Ёшкин кот! — ору от досады.
Блин, воздушный щит не помог!
— Уу ешкии кисака! — подтверждает мои слова, приподнявший голову Аолуппо.
[— Для тебя две хорошие новости! Одна — иглы прошли на вылет. Вторая — тебе повезло, что они не попали в тело. Снаряды содержат очень сильный токсин, что парализует ткани организма. Причем, клетки Псевдоплоти, попавшие под раздачу, тоже временно недееспособны.]
Пока он мне транслирует свою речь, я пытаюсь устоять на единственной неповрежденной ноге. А сзади раздается чей-то громкий рев.
— Тууютоак! — кричит абориген, показывая мне рукой за спину.
Обернувшись назад, успеваю заметить, как нескольких шей, спящего до этого момента монстра, падают на землю, и из них торчат иглы. Обширная область грунта вспучивается, а мою ногу что-то оплетает и резко дергает назад. А затем вверх. И я лечу ввысь вверх тормашками.